18

Часы тянулись мучительно долго. Я хотела получить ответы от Трея, но не осмеливалась говорить больше, чем необходимо. Каждый раз, когда я смотрела на него, он просто отвечал на мой сердитый взгляд спокойствием, отчего мне хотелось придушить его. В конце концов, я заснула, измученная бессонной ночью в подземелье после исцеления Немо, но мои сны были полны крови, криков и сверкания ножа Мадам. Я резко проснулась, задыхаясь, когда кто-то встряхнул меня, и встретилась взглядом с Треем. Он поднес палец ко рту, а затем придвинулся ближе ко мне, прижимаясь губами практически к моему уху.

— Ты начала разговаривать во сне, — прошептал он.

Я кивнула, мое сердце дрогнуло. Если бы его здесь не было, я могла бы легко выдать себя. Я начала отодвигаться, но он обнял меня за талию и притянул к себе. Я испуганно посмотрела на него, и он наклонился вперед, чтобы снова заговорить мне на ухо.

— Можешь заснуть, — мягко сказал он. — Я разбужу тебя, если ты снова начнешь говорить.

Какое-то время я неподвижно лежала, зная, что должна оттолкнуть его, но вместо этого обнаружила, что свернулась калачиком прижимаюсь к его теплу. Просто потому, что холодно. Я солгала себе. Мой нос прижался к его шее, а он положил подбородок мне на макушку. Каждый мой вдох наполнял меня его ароматом, лавандовым мылом из лечебницы, маслом, которым он чистил свой пистолет, и чем-то необъяснимо личным. Это растопило мою гневную защиту, и я прерывисто выдохнула, в глазах защипало.

— Все в порядке, дорогая, — прошептал он мне на ухо. — Я тебя прикрою.

Какая-то последняя закаленная часть меня дала трещину, и я знала, что никогда не смогу ее восстановить, этот одинокий сад в моей груди растягивался, разрастался и тянулся к нему, как будто он был солнцем. Если он и заметил слезы, скатившиеся по моему лицу, то ничего не сказал. Он просто обнимал меня, пока я снова не заснула.

Трей несколько раз будил меня, когда из-за сновидений я начинала бормотать или метаться во сне, но я то и дело засыпала до наступления темноты. Мы оба лежали в темноте бодрствуя, насторожившись, когда сани начали замедлять ход. Лесорубы жаловались на боль в задницах и на то, что им снова приходится выходить. В наших санях находилось лесозаготовительное оборудование, в то время как в других были палатки и запасы еды. Я надеялась, что им ничего не понадобится из этих саней, пока они не прибудут туда, где планировали заготавливать древесину. Трей, казалось, думал о том же, но мы оба были напряжены, слушая, как лесорубы разбивают лагерь на ночь. В какой-то момент кто-то откинул брезент на наших санях, и мое сердце дрогнуло от ужаса, но они просто схватили пару топоров сзади и снова закрепили брезент.

Я отпустила руку Трея, за которую держалась, и он медленно выдохнул с облегчением. Мы подождали, пока шум утихнет, и в конце концов одинокая пара сапог захрустела по снегу, а сиденье саней заскрипело, когда ночной сторож устроился поудобнее. Я прищурилась, вглядываясь в лицо Трея, едва способная разглядеть его черты в темноте.

— Еще десять минут, — выдохнул он мне в ухо.

Я считала про себя, и не успела дойти даже до шести минут, как мы услышали тихое похрапывание охранника. Трей ухмыльнулся, сверкнув зубами. Он схватил что-то рядом с собой, что я не смогла толком разобрать, и пошел вперед. Мы поползли на животах к задней части саней, двигаясь мучительно медленно, чтобы не опрокинуть какие-нибудь инструменты. Трей первым спрыгнул в снег. Я подождала, пока он подаст знак, и последовала за ним.

Вместе мы поползли к лесу, но затем я остановилась, оглянувшись на очевидные следы, которые мы оставили на снегу. Я сбросила куртку и пошла назад, чтобы сгладить снег, чтобы хотя бы частично стереть наши следы. Когда я снова добралась до Трея, он одобрительно кивнул мне. Добравшись до леса и пройдя несколько минут, я стряхнула снег с куртки и снова надела ее. Мы оба постояли несколько секунд, просто прислушиваясь, но из лагеря не доносилось ни звука. Трей ухмыльнулся, но я не смогла ответить ему тем же. Наш успешный побег должен был принести облегчение, но это заставило меня почувствовать себя неловко.

— Вот. — Трей протянул деревянную штуковину, которую нес с собой.

Я взяла, но уставилась в замешательстве. У каждой была рамка из двух кусков дерева в форме длинных овалов и что-то вроде кожаной решетки внутри. Трей бросил свои на землю и поставил сверху ногу, присев, чтобы привязать их к ботинкам кожаными завязками.

— Снегоступы, — прошептал он.

Я бросила свои в снег, повторяя за ним. Прежде чем я успела наклониться, чтобы завязать их, Трей повернулся и начал делать это за меня. Он похлопал по моему ботинку рукой в перчатке, и я подняла его, чтобы он мог добраться до завязок, положив руки на его широкие плечи для равновесия.

Когда он выпрямился, то тепло улыбнулся мне.

— Вот так, — прошептал он, показывая мне, как делать широкие шаги, чтобы не наступать на снегоступы.

Я немного неуклюже последовала за ним, но попасть в ритм было нетрудно, а снегоступы удерживали нас на снегу, не давая проваливаться по колени. Пробираться по снегу было бы тяжело, медленно, особенно с моей больной спиной. Боги, почему он такой заботливый? От этого было намного труднее злиться. Пока мы шли, я оглянулась в том направлении, откуда мы пришли. Я хотела уйти немного дальше от лагеря лесорубов, прежде чем наброшусь на него. Я хотела…

Я уловила какое-то движение слева от себя и успела полуобернуться, мое сердце подскочило к горлу, прежде чем чья-то рука схватила меня за руку и прижала к массивному телу.

— Ну, что у нас тут? — проворчал Зип.

Мое сердце колотилось где-то в горле, и я не ответила. Он держал меня так, что моя спина прижималась к его груди, и я не могла видеть его лица. Его руки прижали мои руки к бокам, как стальные обручи. Мои снегоступы перепутались друг с другом, и один был частично оторван от ботинка. Трей остановился в нескольких шагах от меня. Он стоял непринужденно, но я видела, как его тело напряглось, словно пружина. Он не смотрел на меня, держа взгляд на Зипе.

— Что ты здесь делаешь, Боунс? — Спросил Зип, его низкий голос прошелся по мне дрожью.

— Ищу тебя, — солгала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Он мрачно рассмеялся.

— Я так не думаю, детка. Ты пытаешься сбежать?

Мой разум лихорадочно работал, пытаясь придумать выход из этой ситуации. Если он закричит, то разбудит весь лагерь, и нам никогда не удастся сбежать от двух дюжин мужиков.

— Похоже, ты собираешься сбежать. И ещё я думаю, что Мадам щедро вознаградит меня, если я верну тебя обратно.

— Не утруждайся, — выпалил мой глупый рот, прежде чем я успела сообразить.

Его руки сжались вокруг меня, заставив мою спину заныть от боли.

— Ты всегда считала себя умнее меня, да? — прорычал он. — Знаешь, Боунс, у нас с тобой есть кое-какие незаконченные дела.

Страх ледком сковал мой желудок. Лицо Трея оставалось бесстрастным, но его взгляд на мгновение скользнул по моему лицу.

— Знаешь, парням бывает ужасно одиноко в этих долгих поездках. Иметь рядом хорошенькую девушку было бы настоящим удовольствием. — Одна из его рук начала двигаться, скользя по моему телу, и мой желудок скрутило. — Или, я могу сделать так, что никто другой тебя не тронет, Боунс.

Мои руки задрожали, но Вольф зарычал.

Выживи. Делай то, что должна, чтобы выжить.

Мой разум, казалось, опустел, заперев в себе все, кроме решимости пережить этот единственный момент. Я знала, что выживала годами, думая таким образом, но это было хуже, чем я помнила.

— Ты клянешься в этом? — спросила я, стараясь вложить в свой голос как можно больше стали. — Я отдамся тебе, а ты не позволишь никому другому прикасаться ко мне или Трею.

— Боунс. — Голос Трея прозвучал тихо, но был полон ярости.

— Клянусь, детка, — сказал Зип, — могилой моей матери.

— Боунс, — снова сказал Трей, но я не могла смотреть на него.

— Хорошо, — глухо сказала я.

Зип развернул меня, полностью сорвав один снегоступ и заставив меня с трудом сохранять равновесие. Победоносная ухмылка на его лице заставила меня еще больше уйти в себя.

— Хорошая девочка, — сказал он низким, жестоким голосом.

Он стянул куртку и рюкзак с моих плеч, позволив им упасть на заснеженную землю. Его ледяные руки скользнули под мою рубашку, медленно задирая ее. Я подняла руки, отчаянно пытаясь увести свои мысли куда-нибудь далеко-далеко. Он стянул с меня рубашку, а затем остановился, прищурив глаза при виде клейма на моей груди.

— Что за херня…

Раздался странный пффф, и все его тело дернулось. Я отскочила назад, споткнулась о куртку, рюкзак и единственную снегоступу, и плюхнулась на задницу в снег. Я мельком увидела кровь, струящуюся из дыры, которая открылась у него во лбу, прежде чем он упал навзничь с глухим стуком, а Трей поднял меня и обнял.

— Ты в порядке? — В его голосе звучало отчаяние, так не вязавшееся с тем, каким бесстрастным он был секунду назад. — Черт возьми, прости. Мне пришлось подождать, пока он отвлечется.

— Я в порядке, — сказала я, ошеломленно глядя на неподвижное тело Зипа. — Ты застрелил его.

— Я сказал ему, что сделаю это, если он снова прикоснется к тебе, — мрачно сказал он, отпуская меня, чтобы поднять с земли мою сброшенную рубашку и отряхнуть с нее снег. Он протянул ее мне и повернулся спиной, давая возможность натянуть одежду.

— Почему было так тихо? — Прошептала я, одеваясь, мой мозг все еще пытался понять, что, черт возьми, только что произошло.

— Глушитель. — Он повернулся и показал мне странный длинный ствол. — У Мадам было несколько таких под замком. Я взял себе один перед уходом.

Я никогда раньше не видела ничего подобного.

— Он знал, что ты вооружен, но думал, что ты не выстрелишь в него из-за шума.

— Я рассчитывал, что он самоувереный мудак. Особо надеяться то было не на что. — Он подобрал мою упавшую куртку и рюкзак и протянул их мне, затем наклонился, чтобы поднять мои снегоступы. — Давай, нам лучше поторопиться, пока кто-нибудь не пришел его искать.

— Мы что, так и оставим его здесь? — Спросила я, снова надевая куртку и рюкзак и поднимая ногу, чтобы он мог завязать снегоступы.

— Нам ничего не остается, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Пошли.

Мы двинулись в путь быстрым шагом, стараясь ступать по пятнам замерзшего снега, чтобы не оставлять следов. Снегоступы не давали нам оставлять явных следов человеческой формы, но все равно оставляли следы. В безоблачном небе сияла почти полная луна, давая нам тусклый свет, чтобы видеть. Где-то вдалеке завыли Волки, отчего у меня волосы на загривке встали дыбом.

— Они недостаточно близко, чтобы нам стоило беспокоиться, — сказал Трей, когда я посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

Вскоре земля пошла в гору. Трей показал мне, как упирать переднюю часть снегоступа в снег и использовать его как ступеньку. Я не раз спотыкалась, пытаясь освоить это движение. Вскоре мои ноги начали гореть, а дыхание стало тяжелее. Мы отошли достаточно далеко, и я могла накричать на него сейчас, но по какой-то причине я этого не сделала. Мы шли молча, должно быть, пару часов, прежде чем Трей заговорил.

— Он никогда раньше не видел клеймо? — В его голосе звучало осторожное любопытство.

Мое лицо вспыхнуло.

— Нет, пока трезвый.

— А, — тихо произнес он, — могу я спросить тебя кое о чем?

Я обернулась и увидела, что он смотрит на меня с серьезным лицом.

— Никогда не позволяй никому причинить тебе боль, чтобы защитить меня, хорошо?

Я отвела взгляд, стыд скрутил мой живот.

— У меня не было выбора, Трей.

— Боунс, — мягко сказал он, и мои глаза обожгло, — тебе следует попытаться спасти и себя.

— Я целитель, Трей. Спасать других людей — это то, что я делаю, — огрызнулась я.

— Я знаю, — сказал он все тем же мягким голосом, — но то, как ты бросаешься под пули, Боунс, как будто ты думаешь, что твоя жизнь не стоит столько же, сколько жизни других людей.

— Не стоит, — выплюнула я, не подумав.

— Стоит, — возразил он. — Люди любят тебя, Боунс. Если ты не можешь попытаться спастись ради себя, сделай это ради них. В следующий раз, когда подумаешь о том, чтобы подвергнуть себя опасности, подумай об Эппл.

Я вздрогнула, но он еще не закончил.

— Она наблюдает за тобой. За всем, что ты делаешь. Ты учишь ее, как думать о себе, тем, как ты думаешь о себе. Как ты думаешь, почему она пыталась справиться с Зипом в одиночку? Бороться за то, что правильно, это здорово, но неужели ты хочешь, чтобы она бросилась на боевую гранату, когда в этом нет необходимости? Когда есть другие варианты, если она с людьми, которые пытаются помочь?

— Иногда таких людей нет, Трей. — Я не могла смотреть на него, гнев и вина бурлили в моих венах. — Ты знаешь, сколько байкеров было у Джака? Больше сотни. Так много людей, и ни один чертов человек никогда… — Я замолчала, мой голос дрожал.

Он схватил меня за руку, рывком заставляя остановиться.

— Ты прошла через ад, Боунс, и, боги, я просто благодарен, что ты выбралась оттуда, но мы не Жнецы. Мы пытались показать тебе это в течение последних, сколько, шести месяцев? Я знаю, что тогда у тебя не было людей, но они есть сейчас.

Не доверяй им. Вольф зарычал, но уже тише.

Мы не Жнецы. Он говорил о команде так, словно они были здесь и были частью этого. Очевидно, они строили свои собственные планы.

— И что, они послали тебя, чтобы ты попытался убедить меня вернуться? Так что ли? — Я наконец посмотрела на него, пытаясь сдержать свой гнев, чтобы не дать волю слезам, которые грозили выступить на глазах.

— Боги, нет, — воскликнул он. — Боунс, мы знали, что ты планируешь сбежать. Мы знали, что у тебя в матрасе есть тайник с припасами. Мы знали, что ты попытаешься уйти с лесорубами. И, дорогая, все, чего каждый из нас хотел, — это помочь тебе.

Я уставилась на него. Как? Я хотела спросить, но боялся, каким может быть ответ.

— Значит, Мак послал тебя присматривать за мной. — Мой голос прозвучал хрипло. — Ты здесь, чтобы убедиться, что я не исчезну. Так что я не могу…

— Черт возьми, Боунс, я здесь, потому что люблю тебя, — прервал он меня в порыве эмоций, который заставил меня замолчать. — Я люблю тебя практически с тех пор, как ты спасла мне жизнь на той крыше. И я ничего от тебя не жду, но я здесь, потому что хочу быть здесь с тобой.

Его голос охрип, и одна из слез, которые я пыталась сдержать, скатилась по моей щеке.

Он шагнул ко мне ближе и стер с лица слезу, его холодные руки коснулись моего горячего лица.

— Я здесь, потому в что те пару раз, когда ты впускала меня, прежде чем испугалась и оттолкнула, я видел, как сильно тебе не плевать. Потом я наблюдал, как ты снова возводишь эти стены, потому что боишься. И я не знаю, боишься ли ты, что я причиню тебе боль, или, что ты причинишь боль мне, но я сделаю все возможное, чтобы показать тебе, что ты можешь доверять мне. — Его рука задержалась на моей щеке, большой палец провел по моей скуле. — Если я тебе не нужен, я найду способ жить с этим, но я готов рискнуть своим сердцем на тот случай, если единственное, что удерживает тебя, — это страх.

Я понятия не имела, что сказать. Мое сердце колотилось где-то в горле. Чувства в моей груди разрастались, распуская новые листья и крошечные бутоны цветов, но в то же время чувство вины захлестывало меня. Он не знал, в какой опасности находился. Он был готов рискнуть всем, но понятия не имел, насколько велик этот риск.

— Есть кое-что, чего ты не знаешь, — прошептала я, прежде чем потеряла самообладание, и еще больше слез покатилось по моему лицу.

— Ладно, — пробормотал он, убирая руку с моего лица. — Я слушаю.

Все мое тело дрожало.

— Я не единственный человек со способностями.

В его глазах появилось удивление.

— Я не знаю, кто он, но он может проникать мне в голову. Не все время, но всякий раз, когда… — Я с трудом сглотнула. — Всякий раз, когда я под действием наркотиков.

На его лице отразилось полное ужаса понимание.

— Он проникает внутрь и может видеть все мои воспоминания. Он знает, на что я способна, и он пытался найти меня с тех пор, как мне исполнилось тринадцать. Я не понимаю, в чем именно заключается его сила, но я думаю, что он… он каким-то образом стоял за всем, что произошло, когда Жнецы набросились друг на друга. Как будто он тоже был у них в головах.

Трей оставался спокойным и молчаливым.

— Джак на-накачал меня наркотиками после… после… — Я беспомощно показала на грудь. — Он видел, что произошло. Я позволила ему увидеть, что произошло, потому что тогда мне стало все равно. И он был зол. Он сказал, что я п-принадлежу ему и что он собирается убить их всех.

Я сотни раз прокручивала в голове тот день снова и снова, но он все равно не имел никакого смысла. Сорок пять Жнецов умерли от лихорадки месяцем ранее. Я не смогла спасти ни одного без своих сил. Напряжение было высоким, и Гриф поднял шумиху, пытаясь привлечь банду на свою сторону.

— Гриф вел себя очень… очень странно. Как будто он был не в себе. Он созвал собрание и просто… просто рассказал им о моих способностях и о том, что Джак держал меня при себе, но его голос звучал так… он звучал так, словно притворялся кем-то другим. А потом… они набросились друг на друга. Все стреляли, но не было никакого смысла, почему они нападали друг на друга. Все просто рухнуло так быстро, и я…

Мне пришлось остановиться на секунду, в попытке отдышаться. Трей взял меня за руку и сжал ее.

— Джак собирался взять меня и убежать, но Гриф догнал нас. Джак выстрелил в него и попытался уйти со мной… и я… я ударила Джака ножом и убежала. — Я судорожно вдохнула. — Я не знаю как, но я думаю, что ему это удалось. Он убил их… И сделал это, даже не находясь там.

— Ты убила Джака?

Я кивнула, пытаясь прочесть выражение его лица.

— Я рад, что он мертв, но мне жаль, что тебе пришлось прибегнуть к этому.

Я даже не удивилась, что он сразу понял, как мне было тяжело это сделать, даже после всего, что Джак сделал со мной.

— Итак, этот человек, он увидел тебя снова, когда мы дали тебе наркотик после того, как тебя выпороли.

Это был не вопрос, но я все равно кивнула.

— Он видел, где ты была.

— Он зол. Он думает, что я использовала его, чтобы сбежать от Жнецов. И может быть… может быть, я так и сделала. Я не хотела, но… — Мой голос затих на секунду. — Я подумала, что если смогу увести его…

— Ты используешь себя как приманку? — В его голосе послышались нотки гнева.

— Он мог бы убить всех, Трей…

— Что он с тобой сделает, если поймает?

Мне захотелось встряхнуть его. Он что, не слушал?

— Я не знаю, но не думаю, что он хочет убить меня.

— Нет, он, вероятно, хочет сделать что-нибудь похуже. — Глаза Трея потемнели.

— Трей! — Мне нужно было, чтобы он понял. — Он охотится за тобой. Он хочет убить тебя.

Он несколько раз пристально смотрел на меня сверху вниз. Затем он сделал последнюю вещь, которую я ожидала, и его лицо расплылось в огромной гребаной ухмылке. Я уставилась на него, разинув рот.

— Ты что, не слышал меня? — Спросила я. — Трей…

— Он хочет убить меня, потому что ты заботишься обо мне, — сказал он ликующим тоном.

Я яростно зашипела на секунду.

— Это то, за что ты цепляешься? Ты не можешь пойти со мной! Он убьет тебя, тупица!

— Он может попробовать.

Я собиралась придушить его.

— Трей…

— Послушай, мы с Маком знали, что кто-то еще пытался найти тебя. Кто-то, кто пугал тебя. Мы думали, что это, может быть, какой-то военачальник или что-то в этом роде, но неважно, кто это. Я не собираюсь просто бросить тебя и оставить один на один с ним, кто бы это ни был.

— У него есть силы! И я понятия не имею, на что он способен!

— Хорошо, тогда мы будем осторожны.

Я разочарованно всплеснула руками.

— Трей!

— Я не уйду, Боунс. — Он шагнул ближе, и его голос смягчился. — Ты слышишь меня? Это мое решение, и я не уйду.

Я беспомощно уставилась на него, мое сердце подпрыгнуло к горлу, но он улыбнулся своей милой, нежной улыбкой.

— Давай, нам лучше двигаться дальше.