16

Mожет быть, куртка, еда и вода помогли, а может быть, усталость просто настигла меня, но мне удалось по-настоящему выспаться. Я спала так крепко, что даже не услышала приближающихся тяжелых шагов Сакса. Я резко проснулась от звука открывающейся двери камеры и запаниковала при виде большого силуэта, протянувшего руку, чтобы поднять меня на ноги.

— Шевелись, — прорычал мне Сакс.

Я подчинилась, мои ноги дрожали после нескольких дней ограниченных движений. Когда мы проходили мимо камер, я мельком увидела бледное лицо Мист, выглядывающее из-за решетки, и почувствовала прилив облегчения и вины. Мы продолжили подниматься в зал заседаний на втором этаже. Мак ждал за дверью с бесстрастным лицом. Он взял мою руку у Сакса, который жестом показал, чтобы мы вошли в комнату для совещаний.

Когда мы начали входить в комнату, Мак наклонился.

— Не делай глупостей, — пробормотал он мне на ухо.

Во мне пульсировала тревога, и я еще раз взглянула на него, когда мы остановились перед столом. Он стоял как солдат, никаких признаков того человека, что держал меня за руки и позволил выплакаться.

Мадам сидела за столом с Немо и Заной, а комнату заполнили вооруженные люди. Я видела, как Мадам обратила внимание на куртку, которая была на мне, прежде чем многозначительно посмотреть на Мака. На нем была другая, но она знала. Я не осмеливалась взглянуть на него, и не сводила глаз с Мадам.

— Ну, Боунс. — Мадам выглядела раздраженной, перебросив свои серые дреды через плечо. Ее пальцы отбивали хаотичную дробь по столу. На мгновение она скосила глаза на Немо, и что-то похожее на отвращение промелькнуло на ее лице. — Пора возвращаться к работе.

Я тоже взглянула на Немо. Он слегка нахмурился, глубокая морщина прорезала его лоб, но никак не отреагировал на взгляд, которым она только что одарила его.

— Похоже, совет считает, что люди стали зависеть от твоего исцеления, — продолжила мадам. — Так что ты можешь вернуться в лечебницу, чтобы работать, а остаток твоего срока перейдет к Маку.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать то, что она только что сказала. Я посмотрела на Мака, стоявшего рядом со мной, а затем снова на Мадам, мое сердце бешено колотилось.

— Маку разрешили добавить тебя в свою команду только при условии, что он готов взять на себя ответственность за твои действия, не так ли, Мак? — спросила Мадам.

Мой желудок сжался от ужаса.

— Да, мэм, — сказал Мак ровным голосом. — Я беру на себя всю ответственность.

— Хорошо, — сказала Мадам с жестокой улыбкой. — Десять ударов плетью.

— Нет! — Я запаниковала, когда ее люди шагнули вперед.

— Боунс! — Мак дернул меня за руку, но я проигнорировала его.

— Мак ничего не делал! Это все я! Я беру ответственность на себя.

— Боунс, не надо… — прорычал Мак, его рука еще сильнее сжала мою руку, но Мадам подняла руку, заставляя его замолчать.

Она изучала Мака своими ледяными глазами, снова постукивая пальцами по столу.

— Он не сможет работать на тебя, если получит травму. Я могу, — добавила я и почувствовала ярость Мака, как жар огня.

— Мадам… — снова попытался Мак.

— Еще одно твое слово, и последствия будут еще хуже, — сказала Мадам резким жестоким голосом, снова заставляя его замолчать. Когда она повернулась ко мне, она снова улыбнулась, и волосы у меня на затылке встали дыбом. — Что ж, Боунс, раз ты так отчаянно хочешь взять на себя ответственность, я позволю тебе это сделать. Ты примешь удары за Мака. — Она повернулась к своим людям, лениво махнув рукой в нашу сторону. — Проследите за этим.

Трое людей Мадам с пистолетами наготове заставили Мака отпустить меня. Сакс схватил меня за руку и потащил к двери. Я встретила безумный взгляд Мака и попыталась одними губами произнести «Со мной все будет в порядке», прежде чем Сакс потащил меня по коридору.

Я охотно пошла с Саксом, сердце бешено колотилось в груди. Я перенесла сотню различных пыток, но меня никогда не били кнутом. Когда Сакс подтащил меня к столбу для битья, толпа уже собралась. Я обшаривала глазами лица, надеясь, что не увижу никого из детей или команды Мака, но я не могла сосредоточиться надолго. Сакс рявкнул на меня, чтобы я сняла куртку, и я подчинилась, дрожа на холодном ветру. Один из мужчин приковал мои трясущиеся руки к цепям наверху столба. Я стояла там, пытаясь подавить панику и собраться с духом.

Затем Сакс схватил меня сзади за рубашку и разорвал ее.

Я ахнула, пытаясь прижать обрывки ткани к груди, больше беспокоясь о клейме, чем о своем голом теле, но тут первый удар хлыста с гулким треском ударил меня по спине. Ослепляющая боль потрясла меня, но каким-то образом мне удалось стиснуть зубы. Затем последовал второй удар. Мое тело выгнулось от боли, и из меня вырвался крик. Снова и снова боль ослепляла меня, пока не стала единственным, что я различала. Я прислонилась к столбу, рыдая. Я чувствовала, как моя кровь стекает по спине, и видела, как она разбрызгивается по земле и столбу. Десять ударов плетью казались небольшим количеством, но мне показалось, что прошла вечность. Когда все, наконец, прекратилось, я повисла на руках, которые разрывались от боли, но ноги не могли удержать мой вес. Сквозь затуманенное зрение я увидела улыбающееся лицо Мадам. Она взяла меня за подбородок, и ее взгляд скользнул вниз, к клейму на моей груди.

— Я вижу, Джак оставил на тебе свой след, — пробормотала она. — Считай, что это мой.

Мадам отпустила мой подбородок. Я слышала, как она что-то говорила толпе, ее голос был громким и повелительным, но я не могла разобрать слов. В глазах потемнело и…

— Боунс, ну же, очнись. Пожалуйста, Боунс, — прошептал кто-то срывающимся голосом.

Я с трудом открыла глаза, и в тот же миг сквозь меня пронзила обжигающая боль. Я ахнула и слезы боли сами собой покатились по моему лицу.

— Мак! — крикнул Трей.

— Боунс, ты должна снова исцелить себя. — Передо мной предстали суровые глаза Мака.

Слова, которые он произнес, перекатывались в моей голове, как шарики, когда осознание вернулось ко мне. Я лежала на животе на смотровом столе, и моя спина горела.

— Боунс! — Сердитый голос Трея прорвался сквозь боль, и я встретилась с ним взглядом.

Я никогда не видела его таким злым. Он схватил меня за руку, и это легкое движение заставило меня застонать, стиснув зубы.

— Исцели себя. Как ты сделала прошлый раз.

Исцелить себя? Я попыталась сосредоточиться. Образы и звуки мелькали в моей голове. Серое лицо Сэма. Звук хлыста. Улыбка Мадам.

— Боунс. — Голос Трея смягчился.

Я почувствовала, как его большой палец коснулся тыльной стороны моей ладони.

— Все в порядке. — Со мной все будет в порядке.

Сэм. Я сосредоточилась на своем воспоминании об осунувшемся лице Сэма. Ни за что. Нет. Я бы, черт возьми, не стала делать этого снова.

— Боунс, если ты не исцелишь себя, нам придется дать тебе наркотик, — взмолился Трей.

Я напряглась, а затем попыталась сдержать крик. Малейшее движение мышц ощущалось так, словно кто-то заливал кислоту в открытую рану на моей спине.

— Я хочу это сделать, — снова попытался Трей грубым голосом. — Боунс, позволь мне это сделать.

— Нет, — прошипела я сквозь зубы.

— А что, если я это сделаю? — Спросил Мак, и в его голосе послышались нотки отчаяния. — Боунс, ты исцелишь себя через меня?

Я не ответила, пытаясь дышать сквозь боль, но продолжала задыхаться короткими глотками воздуха. Мак наклонился достаточно близко, чтобы я могла видеть только его серые глаза.

— Боунс, позволь мне исцелить тебя. Ты забрала мои плети, так позволь мне сделать это, — прошептал он, что-то похожее на страх промелькнуло в его глазах. — Пожалуйста.

Я крепко зажмурила глаза.

— Нет, — выдавила я.

Над моей головой поднялась суматоха, но боль снова отвлекла мое внимание. Мою спину свело судорогой, и из меня вырвался крик боли.

— Черт возьми, — выругался кто-то.

Мою руку пронзила боль, и ужас захлестнул меня. Я попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть, но знакомый ледяной холод наркотика подействовал быстрее, распространяясь по моим венам, пока все не исчезло.

Вот ты где!

Ужас охватил меня. Я крепко зажмурила глаза. Нет. Это был просто сон. Это был просто кошмар.

Я повсюду искал тебя. Где ты?

Это всего лишь сон. Это всего лишь сон. Слезы жгли мне веки.

Что случилось? Я думал… — Его голос прервался, и я попыталась собраться с силами.

Открой глаза.

Я продолжала сжимать веки. В тишине я чувствовала исходящие от него эмоции и собралась с духом.

Ты использовала меня. Слова были полны боли и предательства.

Я вздрогнула от прикосновения призрачных рук, обхвативших мое лицо, их прикосновение было таким же ледяным, как наркотик.

Тебе следовало бы знать, что лучше не играть с огнем. Эти слова коснулись моей кожи, как ласка. Открой глаза.

Нет. Мой голос дрожал, но я сказала это.

Я ощутила первую волну гнева, исходившую от него. Открой глаза.

Нет.

Вот как? В его голосе звучало веселье. Ты хочешь сделать это по-плохому?

Я судорожно вздохнула, стараясь опустошить свой разум, сделать его пустым и чистым, как книга без единой страницы.

Он разочарованно вздохнул, как будто я была непослушным ребенком, и я вздрогнула, когда его пальцы сильнее сжали мое лицо. Значит по-плохому.

Я пыталась бороться, но, как всегда, он прорвался в мою голову, словно когти сквозь бумагу. Он протянул руку и схватил, вытаскивая воспоминания, за которые я пыталась уцепиться. Я почувствовала, как он усмехнулся над моей жалкой попыткой прямо перед тем, как высвободить их. Образы замелькали у меня перед глазами, когда я попыталась закричать от боли.

Нож в сердце Джака. Насмешливые лица наемников. Пули, обстреливавшие крышу. Мои окровавленные руки, прижатые к животу Трея. Взгляд Мака в зеркале заднего вида.

НЕТ. Я сопротивлялась, пытаясь отогнать эти образы.

Так не должно было быть. Я услышала улыбку в его словах.

Лана целится мне в лицо. Расчетливый взгляд Мадам. Крики Ходжо. Мое отражение в зеркале Клэрити, когда я коснулась клейма на груди. Отрывистые слова Мака: — Мадам хотела бы предложить тебе работу целителя в Убежище.

Убежище. Его голос звучал задумчиво. Ты забраласть дальше на север, чем я думал.

Я всхлипнула в ужасе.

Ты действительно думала, что я не найду тебя? В его голосе зазвучали жестокие нотки. Неужели ты думала, что я просто сдамся?

Мое тело трясло, я изо всех сил пыталась очистить разум и сделать его пустым, но лицо Трея всплыло в памяти. Я почувствовала, что он замер. Он ухватился за воспоминание, сжимая его когтями, пока изучал. Я затаила дыхание, мое сердце бешено колотилось, а его ярость разразилась подобно грозе.

Кто это? Его голос был спокоен.

Я попыталась представить бесконечную пустыню, небо, сливающееся с песком.

Кто это?

Я сильнее сосредоточилась на песке, паника нарастала в моей груди.

Кто. Это. Он снова ворвался в мою голову, воскрешая каждое воспоминание о лице Трея, которое у меня было. Его ярость была подобна раскаленному железу, прижатому к моей плоти.

Пожалуйста, рыдала я. Он для меня никто!

Ты права. Его забава была жестокой. Скоро он станет ничем.

Пожалуйста! Я чуть не открыла глаза в отчаянии, едва удерживая себя под контролем. Клянусь, он⁠…

Когда ты научишься? он перебил, и в его голосе прозвучала угроза. Ты принадлежишь мне.

Я уставилась на жука, ползущего по полу. Мой мозг был словно набит ватой. Я лежала на животе на своем матрасе и постепенно начала осознавать, что люди разговаривают.

— Мы думаем, что это может быть искра…

— не рискуй. Мы не можем, пока они…

— …мог убить ее, Мак!

— Я не могу. У вас нет людей…

— К черту!

Последние слова были выкрикнуты так громко, что я вздрогнула, и крик боли сорвался с моих губ. Я услышал скрип стульев по деревянному полу.

— Боунс?

Жук исчез под стоптанным ботинком, и рядом со мной присел человек. Я встретилась с мягким взглядом Трея.

— Эй, — сказал он с натянутой улыбкой на лице. — Доброе утро, Спящая красавица.

Меня охватила паника, и выражение его лица стало встревоженным.

— Что случилось? — спросил он.

Боги, что я наделала? Мои глаза наполнились слезами.

— Боунс, поговори со мной. — Он погладил меня по щеке.

Мак присел рядом с ним, выражение его лица стало более спокойным.

— Ты обещал, — прохрипела я.

Выражение лица Трея изменилось.

— Тебе было так больно, что…

— Уходи. — Мой хриплый голос был на грани истерики. — Уходи, Трей. Отойди от меня.

Он уставился на меня так, словно я вонзила ему нож в сердце. Когда он не пошевелился, я попыталась приподняться, чтобы отстраниться от его нежных прикосновений, но боль, которая с ревом ожила в моей спине, заставила меня вскрикнуть и замереть, тяжело дыша. Мак схватил Трея за руку и потащил его прочь, пока я пыталась убедить себя, что смогу встать, не упав в обморок. Я снова попыталась пошевелиться, но тут снова появился Мак и схватил меня за руку.

— Боунс, нет, — отрезал он, — ты не можешь встать. Твоя спина ещё ни к чёрту.

— Я…

— Попробуешь встать, и я сделаю тебе еще один гребанный укол. — Его глаза заблестели.

Я застыла в ужасе, затем опустилась обратно на матрас. Он отпустил мою руку.

— Трей не давал тебе наркотик. Это сделал я, — продолжил Мак. — Он пытался остановить меня.

Это не имело значения. Не имело значения, кто это сделал. Мне хотелось кричать и бушевать, но силы покидали меня.

— К твоему сведению, это именно то, на что похоже делать что-то чертовски глупое. — Я не видела Мака таким злым с самой первой нашей встречи, после погони на крыше. — О чем ты думала? Десять гребаных ударов плетью! Ты могла бы исцелить меня, и я был бы в порядке. Какого хрена ты…

— Это была не твоя вина, — перебила я, мои глаза наполнились слезами.

— Я заключил эту сделку с Мадам. Я знал, на что, блядь, подписываюсь, — прошипел он.

Паника и боль, бушевавшие во мне, мешали ясно мыслить. Я думала, что нет ничего больнее, чем раскаленный докрасна кусок металла, прижатый к моей груди, шипящий и обжигающий кожу, но я ошибалась.

— Ты не стала исцелять себя. Поэтому мы дали тебе обезболивающее, — продолжил Мак, делая резкие, отрывистые жесты. — А что, черт возьми, еще нам оставалось делать?

— Ничего, — выдавила я.

Он присел, чтобы встретиться со мной взглядом. Его серые глаза сверкали гневными искрами. — Если ты думаешь, что кто-то из нас будет просто сидеть здесь и смотреть, как ты мучаешься, ничего не предпринимая, то ты совсем нас не знаешь. Хочешь злиться на кого-то, злись на меня. Не на Трея.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть его напряженного взгляда. Я хотела сказать ему, что нам всем пиздец, но не смогла. Не хочу усугублять ситуацию.

Я услышала жестокий голос, эхом отдающийся в моей голове. Когда ты научишься?

Тебе виднее, прорычал Вольф.

Заткнись, взмолилась я. Просто заткнись.

— Боунс, ты меня слушаешь? — Голос Мака звенел от нетерпеливой властности, но я отказалась снова открывать глаза.

В конце концов Мак сдался, и мне удалось снова заснуть, хотя малейшее движение будило меня болезненным вздохом. Несколько раз я видела, как Мак проверял меня, но чаще всего это была Эппл, сидевшая рядом со мной, положив свою крошечную ручку на мою. Я все еще могла видеть слабые остатки синяка на ее лице в том месте, куда ее ударил Зип. Когда я встретилась с ней взглядом, я боялась снова увидеть ту боль и предательство, но она просто слегка улыбнулась мне.

Я хотела сказать ей, что не заслуживаю ее прощения.

Вместо этого я просто снова закрыла глаза.

Дни проходили в тумане боли. Мак и Гриз перенесли меня на матрас. Сэма перевели в казарму с детьми, и в лечебнице было так пусто. Я отказалась разговаривать с Треем, отчаянно желая на этот раз оттолкнуть его навсегда. Я ни с кем не разговаривала без необходимости. Может быть, уже слишком поздно, но в голове проносились лихорадочные планы. Если бы я могла сбежать, как только начну двигаться, возможно, я смогла бы уйти достаточно далеко, чтобы он не побеспокоил Убежище. Я смогу привлечь его внимание и надеяться, что он погонится за мной. Это была авантюра, но я бы пошла на нее без колебаний, лишь бы люди из Убежища не попали под перекрестный огонь.

Я солгала им всем. Я была не единственным человеком со способностями в мире.

Либо это так, либо я сошла с ума, но то, что я видела, определенно казалось доказательством его существования, и я чертовски уверена, что не собиралась рисковать.

Команда Maка не очень хорошо отреагировала на мое внезапное изменение в поведении, и я не могла их винить. Я изо всех сил старалась вынести их гнев, замешательство и боль. Нарушенное обещание Трея было раной в моем сердце, даже когда доктор внутри меня понимал, почему они накачали меня наркотиками. Я не понимала, почему это причиняет такую сильную боль. Разрушенное общение не стало чем-то новым.

— Привет, Боунс.

Я открыла глаза и увидела Рэйвен и кого-то еще, входящих в лечебницу. Я напряглась, а затем подавила стон боли. Я не хотела иметь дело с Рэйвен и кем бы то ни было…

Мои мысли оборвались, когда я узнала девушку, которую спасла от Бримстоуна. Скай. Ее волосы были коротко и ровно подстрижены, исправив грубую стрижку, а на лице виднелись темные синяки. Она стояла, широко раскрыв глаза, и слезы катились по ее щекам, когда она смотрела на меня. Я все еще лежала на животе на своем матрасе. Я могла встать и немного походить, но это было чертовски больно, и мне нужна была помощь. У меня было несколько по-настоящему унизительных моментов с Гризом, когда я пыталась воспользоваться уборной, но я предпочла их, чем использовать судно.

— Скай, не веди себя как маленькая сучка, — огрызнулась Рэйвен, напугав меня. — Ты хотела помочь, так что перестань плакать.

Я вздрогнула от ее резкого тона, но, к моему удивлению, Скай вытерла щеки и вздернула подбородок.

— Спасибо тебе, Боунс. — Ее голос дрогнул, но она справилась. — Ты спасла мне жизнь, и я никогда не смогу отплатить тебе, но я хотела бы помочь тебе выздороветь, если ты не против.

Я уставилась на нее, затем перевела взгляд на Рэйвен.

— Да, я тоже. Гризу надоело видеть твою голую задницу, — проворчала она, — так что мы поиграем в медсестер.

Я проглотила «НИ ЗА ЧТО», которое хотела выплюнуть, напомнив себе, что это не имеет значения. Поэтому я коротко кивнула, а затем поморщилась от этого движения.

— Боги, перестань вертеть головой. Они же не отрезали твой язык. Используй это, тупица! — Рэйвен распахнула одеяло, которое несла. Это было стеганое одеяло, поношенное и выцветшее, но гораздо толще того жалкого, которое было у меня. Она накрыла меня им, не говоря ни слова, обернув вокруг моего тела нежным, материнским движением, которое поразило меня.

Я провела пальцами по мягкому материалу. Оно приятно пахло, как мое лавандовое мыло и что-то… что-то, что напомнило мне о Трее.

Рэйвен развернулась на каблуках и начала убирать лечебницу, на ходу отдавая Скай распоряжения. Я была ошеломлена усилиями, которые она приложила, чтобы убедиться, что все было безупречно чистым. Примерно через час ей и Скай удалось поднять меня и отвести в уборную. Не менее унизительно было и то, что Рэйвен стягивала с меня штаны и помогала расположиться на выгребной яме, но она снова удивила меня, не сделав никаких жестоких комментариев по поводу моего уязвимого состояния.

— С Сэмом и детьми в казарме довольно тесно, — сказала она, как будто я не пыталась подтереть собственную задницу. — Итак, я, Скай и Гриз пока переезжаем в лечебницу. Трей, Джакс и Мак присматривают за Сэмом и детьми.

От меня не ускользнуло, как ее взгляд скользнул по моему лицу, когда она произнесла имя Трея.

— Я уверена, что Эппл будет здесь почти каждый день. Этот ребенок одержим тобой. Трею пришлось пообещать, что она сможет приходить на помощь днем, чтобы она перестала ускользать по ночам и приходить сюда.

Я вспомнила все те разы, когда я просыпалась в тумане от боли и видела, что Эппл сидит рядом со мной, и подавила раздраженный вздох. Я не знала, что она сбегала тайком.

— Мы увели детей до того, как они привезли тебя, так что им не пришлось видеть твою спину, свисающую с костей кровавыми лентами.

Я побледнела, а она невесело рассмеялась.

— Ты думаешь, плохо слышать об этом? Мне пришлось помогать собирать тебя по кусочкам. Сложно сшивать человека, когда почти не осталось к чему пришивать.

Мой желудок скрутило, но она помогла мне встать и застегнула мне штаны.

— Надо достать тебе юбку, — пробормотала она. — Конечно, мальчишки до этого не додумались, идиоты.

Как только я снова легла на свой матрас, она отправила Скай за юбкой и крикнула Гризу, чтобы он тащил свою задницу внутрь и помогал менять повязку на моей спине.

— Эй, Боунс, — сказал Гриз, входя в лечебницу, — Рэйвен хорошо себя ведет?

— Не начинай, — огрызнулась Рэйвен. — Я же здесь, разве нет?

Я молчала, прижав щеку к плоской подушке. Короткая прогулка до уборной и обратно вымотала меня. Мне нужно было восстановить силы.

Гриз и Рэйвен присели по обе стороны моего матраса и помогли мне сесть, чтобы начать разматывать повязку вокруг торса. Ее приходилось менять дважды в день. Когда Гриз делал это в первый раз, я чуть не слетела с катушек. Если бы это был кто-то другой, я не знаю, позволила бы я ему без драки, но Гриз оставался терпелив и спокоен, объясняя, пока я не позволила ему продолжить. Он отводил взгляд от моей груди и уложил меня обратно на живот, как только снял повязку. Когда он менял повязку, я потеряла сознание от боли, так что недолго испытывала дискомфорт.

Теперь, проделав эту процедуру полдюжины раз, я немного привыкла сидеть с обнаженной грудью. Слегка. Взгляд Рэйвен опустился на клеймо на моей груди, и мое лицо вспыхнуло, но она ничего не сказала. Половина гребаного анклава, наверное, видела это вместе с большей частью моей груди, когда меня секли. Меня не так уж сильно заботило мое обнаженное тело. Тело есть тело, и я видела много, работая целителем. Но клеймо на моей груди было не просто шрамом. Это навсегда останется знаком боли, унижения и стыда.

— Это такой пиздец, — пробормотала Рэйвен, когда Гриз показал ей, как снимать старую повязку.

Было чертовски больно, но я оставалась в сознании.

— Мягко говоря, — пробормотал в ответ Гриз.

— Ты не обязана… — пробормотала я.

— Боунс, заткнись нахуй, — прервала Рэйвен. — Ты не можешь сделать это сама, так что, блядь, даже не думай об этом.

Я с трудом сглотнула.

— Все в порядке, Боунс, — пробормотал Гриз. — Рэйвен злится на Мадам, а не на тебя.

Рэйвен злобно заскрежетала зубами, что еще больше сбило меня с толку.

Они закончили, снова перебинтовали меня и помогли лечь. Я сразу начала засыпать, совершенно измотанная. Я слышала, как они убираются у раковины, и слушала с закрытыми глазами, успокаиваемая знакомыми звуками.

— Как Трей? — Прошептала Рэйвен.

Гриз вздохнул.

— Разбит.

— Серьезно, какого хрена еще…

— Я знаю, — перебил Гриз. — Не буди ее.

— Я уже подумываю о том, чтобы разбудить ее и заставить все объяснить, — пробормотала Рэйвен.

— Рэйвен, — сказал Гриз предупреждающим тоном.

— Не буду, — отрезала Рэйвен, — но хочется.

Некоторое время они молчали, а я потратила остатки сил, чтобы слёзы катились по щекам как можно тише.

— Она сказала ему почему? — спросила Рэйвен.

— Она сказала, что это причиняет ей боль, но Трей сказал, что она выглядела испуганной.

— Это вообще ни хрена не логично, — проворчала Рэйвен.

— Не знаю. — Гриз вздохнул. — Просто давай сосредоточимся на том, чтобы поставить ее на ноги, хорошо?

— Десять гребаных ударов плетью, — пробормотала Рэйвен, — по одному человеку, которого она не исцелит. Что за гребаная тупица.

— Я просто надеюсь, что не было заражения. — Гриз казался обеспокоенным.

— Именно так умер отец Мака, да? — Голос Рэйвен звучал мягко.

— Ага.

— Черт.

В последовавшей тишине я пыталась заставить себя не заснуть на случай, если они скажут что-нибудь еще, но усталость снова поглотила меня.

— Трей учит детей драться, — сказала Рэйвен.

Я подняла взгляд с того места, где сидела в смотровом кресле, зашивая дыру на одной из своих рубашек. Прошло чуть больше недели с тех пор, как меня выпороли, и я все еще не могла долго стоять.

Рэйвен, казалось, позабавило выражение моего лица.

— Он учит их не драться в яме, а только защищаться.

Немного напряжения ушло с моих плеч.

— Боунс, я все делаю правильно? — обеспокоено спросила Скай.

Я посмотрела на неё, она наблюдала, как золотистое масло капает сквозь ткань в маленький стеклянный пузырек. Я попросила ее процедить настой масла цветков календулы, чтобы приготовить мазь для сухой кожи. От холодного зимнего ветра в это время года кожа людей покрывалась трещинами, и я нашла рецепт мази в записной книжке старого целителя.

— Возьми тряпку и очень сильно сожми цветы, чтобы вытянуть все масло, — проинструктировала я и наблюдала, как она делает то, что я сказала. — Теперь приготовь еще пару баночек.

— Знаешь о грядке с сорняками прямо рядом с лечебницей? — Спросила Рэйвен, продолжая, когда я утвердительно промычала. — Трей сказал, что раньше здесь был сад с травами для лечебницы. Он попытается привести его в порядок для тебя этой весной, чтобы ты могла выращивать свои собственные травы и прочее дерьмо.

Я не отрывала глаз от своего шитья, ненавидя тепло, которое разлилось по телу при мысли о том, что у меня будет свой маленький садик. Мне пришлось напомнить себе, что это не имеет значения, я не собиралась оставаться здесь так долго.

— Трей сказал, что это будет хороший проект для него и Джакса, — продолжила Рэйвен.

Мне пришлось побороть желание закатить глаза. Она все время говорила о Трее. В этом не было ничего изощренного, Рэйвен не скрывала намерений. Трей заходил каждые несколько дней, и я игнорировала его. Боль и печаль в его глазах пробрали меня до костей, но я заставила себя терпеть. Я должна была остановиться, пока его не убили из-за меня.

Я не переставала постоянно прокручивать в голове прекрасные вещи, которые он мне говорил, хотя они причиняли такую же боль, как моя спина.

— Так, — рявкнула Рэйвен, напугав меня. — Что, черт возьми, с тобой происходит, когда ты принимаешь наркотик?

Я поморщилась. Я ожидала этого. Она держалась дольше, чем я предполагала.

— Я не хочу говорить об этом, Рэйвен. — Я заставила свой голос звучать ровно.

— Что ж, очень жаль, — отрезала она. — Это касается не только тебя. Так что начинай говорить.

Я еще больше склонила голову над своим штопанием и промолчала. Я чувствовала, как ее раздражение нарастает, словно физическая сила.

— Хочешь знать, что я думаю?

— Нет, — пробормотала я, зная, что она проигнорирует меня.

— Я думаю, с тобой ничего не происходит.

Я сосредоточилась на своих стежках.

— Ты хотела разбить сердце Трею, в этом дело?

— Рэйвен! — Прошипела Скай.

— Если ты не хочешь быть с ним, просто, блядь, скажи ему это, — продолжала кричать Рэйвен. — Перестань водить его за нос, а потом бросать, когда тебе захочется.

У меня горели глаза, но я не позволила ни единой слезе упасть.

— Трей хороший человек. Возможно, это лучший человек, которого я знаю, и он, блядь, этого не заслуживает.

Это было правдой. Трей этого не заслуживал, и я никогда не прощу себя за то, что я с ним сделала.

— Серьезно? — В ее голосе звучала ярость. — Ты ничего не собираешься говорить? Ты такая эгоистичная сука!

Я услышала, как она направилась к двери и вышла, хлопнув ею с такой силой, что задребезжали стекла. Тишина, которую она оставила после себя, была неловкой, поскольку я изо всех сил старалась не расплакаться, а Скай нервно продолжала процеживать цветы. Прошло около минуты, прежде чем дверь снова открылась. Я подняла глаза, готовясь к тому, что Рэйвен снова начнет орать, но вместо этого встретилась взглядом с серьезным лицом Мака.

— Мадам хочет тебя видеть.