12

В первую ночь только дюжина детей пришли спать на чердак. Эппл вошла в дверь первой, и вид у нее был явно радостный. Одеяла, которые раздобыли Гриз и Сэм, были ветхими и изношенными, но все же лучше, чем ничего. И, судя по реакции детей, можно было подумать, что я подарила им весь мир.

Слышать, как наверху спят дети, лежа на своем матрасе, успокаивало меня. Их тихие шепотки и бормотание во сне означали, что они в безопасности и тепле. Вошел Трей, стряхивая снег с ботинок, и я села. В тусклом свете дровяной печи он заметил меня и улыбнулся. Дрожа, я вылезла из-под одеяла и направилась к нему через комнату.

— Сколько детей пришло? — прошептал он, оглядывая чердак.

— Всего около дюжины, — прошептала я в ответ, нахмурившись.

— Придут еще, — заверил он меня, — как только слухи распространятся.

— Надеюсь, что так, — пробормотала я.

Он снял куртку, повесив ее на крючок у двери, и наклонился, чтобы стряхнуть снег с мокрых волос, превратив их волны в распущенные кудри.

— Снаружи все еще идет снег.

— Трей?

Он взглянул на меня сквозь мокрые кудри, и у меня на мгновение перехватило дыхание, когда отблески огня отразились в его глазах и заиграли на скулах. Он был поразительно красив. Я пыталась игнорировать свои чувства к нему, которые пустили корни в моем сердце.

— Спасибо тебе, — прошептала я охрипшим от эмоций голосом.

Его улыбка была такой милой и нежной.

— Не за что, Боунс.

Приходило все больше детей, поначалу понемногу, затем, когда погода стала холоднее, сразу все. Каким-то образом нам удалось обеспечить кроватью каждого пришедшего ребёнка, и они, казалось, не возражали, что их втиснули на чердак и они спали друг на друге. Как только люди заметили детей, спящих в лечебнице, многие из них начали приносить дополнительную еду и одежду. Их щедрость поразила меня. Я думала, что больше никому нет до этого дела, но люди доказали, что я ошибалась.

Леда и малыш Джет приходили почти каждый день. У Леды был талант к организации, и вскоре чердак превратился в подобие спальни. Она даже уговорила Гриза, Сэма и Трея соорудить несколько импровизированных двухъярусных кроватей.

— Я уже давно хотела что-нибудь сделать для этих детей, — сказала мне однажды Леда, когда Джет сидел у нее на коленях и жевал деревянное кольцо для прорезывания зубов. — Я бы хотела, чтобы у нас была школа, но Мадам не одобряет строительство здания для нее.

Школа была хорошей идеей. Я научилась читать в маленькой школе что была у нас, и будь я проклята, если бы этого не случилось. Хотя я не была удивлена тем, что Мадам не считала это необходимостью. Пока у нее были рабочие руки, ей, похоже, было наплевать на остальное.

— Боунс?

Я резко вынырнула из своих мыслей. Леда уставилась на меня, приподняв одну бровь.

— Прости, что ты сказала? — спросила я, мое лицо запылало.

— Я просто сказала, что Трей, кажется, увлечен тобой. — Она лукаво усмехнулась, ее белые зубы блеснули на фоне смуглой кожи.

Я сохранила непроницаемое выражение лица.

— Он просто помогает.

Она подняла брови.

— О, и это все?

Я пожала плечами, пытаясь отогнать воспоминание об объятиях Трея, пока я возилась с вещами на прилавке.

— Я с Зипом.

— Да, я слышала об этом.

У меня не хватило смелости взглянуть на нее, но я услышала неодобрение в ее голосе.

— Все, что я хочу сказать, это то, что я знаю Трея с пеленок, и я никогда раньше не видела его настолько сосредоточенным на ком-то.

Когда я подняла глаза, чтобы свирепо взглянуть на нее, она только усмехнулась.

— Это просто его работа, — сказала я, мой голос стал немного резче.

Прежде чем она успела ответить, дверь открылась, и вошел Трей, стряхивая снег с ботинок и волос. Он улыбнулся нам обеим, снял куртку, прежде чем подойти, держа что-то в руке.

— Привет, Леда, — поприветствовал он ее. — Спасибо за помощь в размещении кроватей наверху.

— Не за что. — Леда улыбнулась, затем посмотрела на его руку. — Что у тебя там?

Уши Трея слегка порозовели.

— О, я приготовил кое-что для Боунс. — Он поставил на стол одну из моих маленьких бутылочек зеленого стекла с цветком одуванчика внутри.

Присмотревшись, я поняла, что цветок был вырезан из дерева и выкрашен в веселый желтый цвет с зеленым стеблем.

— Сейчас настоящих не достать, так что я подумал, что это может заменить их зимой.

Мое сердце одновременно сжалось. Я взяла маленькую деревянную фигурку, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, но у меня получилось. Когда я подняла глаза, Леда и Трей улыбнулись мне.

— Спасибо, — сказала я, пытаясь притвориться, что мой голос не дрогнул.

— Не за что, Боунс, — пробормотал Трей.

Я знала, что если встречусь с ним взглядом, то расплачусь, поэтому отвернулась и подошла к зеркалу, поставив малений резной одуванчик на полку. Он действительно добавил немного солнечного света. Я вымыла руки в раковине, чтобы под предлогом еще немного побыть в углу и взять себя в руки. Когда я вернулась к столу, Трей подошел к своему матрасу, чтобы разобрать пистолет и смазать его. Он поднял взгляд и тепло улыбнулся мне, прежде чем сосредоточиться на своем пистолете. Леда переложила Джета на другое бедро и самодовольно ухмыльнулась мне.

— Определенно это просто его работа, — она наклонилась, чтобы прошептать.

Я закатила глаза.

Она рассмеялась, ее темные кудри подпрыгнули.

— Я иду домой. Увидимся позже.

Трей помахал ей рукой. После того, как за ней закрылась дверь, воцарилась тишина, но она не была неловкой. Трей сосредоточился на чистке пистолета. Несколько детей наверху перешептывались друг с другом. В дровяной печи весело потрескивал огонь, заливая безупречно чистую лечебницу теплым оранжевым светом.

Успокаивающее чувство дома поразило меня прямо в сердце.

Тебе виднее, сказал Вольф, но его голос прозвучал немного тише, чем обычно.

Прошло почти две недели с тех пор, как Мадам в последний раз вызывала меня в темницу. Я могла бы притвориться, что это не было частью моей жизни. Я могла бы притвориться, что это мой дом, где мне хотелось жить, а Трей…

Я отогнала эти мысли подальше. Я не могла позволить себе такую роскошь как глупые фантазии. Зип скоро вернется, а Мадам вызовет меня в любой момент. Такова была реальность моей жизни, и притворяться, что все по-другому, было бы еще больнее.

Лесорубы вернулись неделю спустя, несколько упряжек крупных лошадей тащили гигантские бревна. Я не видела Зипа еще несколько дней, поскольку они продолжали рубить и распределять дрова. Когда через пять дней после возвращения лесорубов кто-то ворвался в дверь, я подумала, что это Зип. Я повернулась от того места, где стояла у плиты с упавшим сердцем, но это был не он. Это был напарник одного из лесорубов, на его лице была паника.

— Сильвер болен, — выпалил он. — Болеет с тех пор, как вернулся, но ему становится хуже. Можете прийти, Док?

Я кивнула, хватая аптечку, которую собрала. Трей ждал снаружи и сразу же забрал у меня тяжелую сумку, пока мы шли по снегу. Напарник Сильвера, Марш, шел так быстро, что мне пришлось перейти на бег трусцой, чтобы не отставать. Когда мы вошли, температура снаружи и внутри почти не изменилась, ветхие стены почти не защищали от холода. Внутри их хижина напомнила мне хижину Зипа, но обставлена была лучше. Сильвер лежал на куче мехов, его обычно загорелое лицо было бледным. Его дыхание больше походило на бульканье. Я направилась к нему, и Трей последовал за мной, чтобы поставить аптечку рядом со мной.

— Сильвер? — Спросила я. — Ты меня слышишь?

Его взгляд оставался устремленным в потолок, расфокусированный.

— И давно он в таком состоянии? — Спросила я Марша.

— Сегодня утром он чувствовал себя неважно, но, когда я пришел домой с работы, он был таким.

Я измерила жизненные показатели Сильвера своими изношенными инструментами, мой желудок скрутило от страха. Если состояние ухудшалось так быстро, могло значить только, что болезнь серьезная. Я положила руки на потные плечи Сильвера и позволила своей силе влиться в него.

Но она казалась…выключенной. Я нахмурилась, продолжая передавать ему тепло. Постепенно к нему вернулся румянец, и его глаза сфокусировались на мне, но это потребовало гораздо больше усилий, чем должно было. Я продолжала, пока его дыхание снова не стало нормальным. Когда я отступила, мои руки дрожали, и подняться на ноги потребовало необычных усилий. Я как раз закончила собирать аптечку, когда в дверь вбежала Эппл.

— Боунс, там куча больных людей, — выдохнула она. — По крайней мере, пять человек просят тебя прийти.

Черт.

Рассвет наступил прежде, чем я, спотыкаясь, вернулась в лечебницу. Болезнь распространялась так быстро. Дети весь день приносили мне сообщения, а я едва держалась на плаву. Я хотела продолжать, но Трей пригрозил перекинуть меня через плечо и отнести обратно, если я не сделаю перерыв, чтобы поспать.

— Всего пару часов сна, хорошо? — Сказал Трей, закинув мою аптечку на плечо. — Потом пойдем снова.

Я кивнула, слишком измученная, чтобы спорить.

Когда мы вошли в лечебницу, до нас донеслись звуки затрудненного дыхания и хриплого кашля, и я взбежала по лестнице на чердак. Маленький мальчик по имени Клауд встретил меня наверху лестницы, его глаза были огромными и испуганными.

— За ужином с ними все было в порядке, — прошептал он.

Я опустилась рядом с ближайшим ребенком, положив руки на худые плечи маленького мальчика, в то время как Трей присел рядом со мной.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Клауд? — Спросил Трей.

— Да. — Голос Клауда дрожал. — Я тоже заболею?

— Если ты заболеешь, я тебя вылечу, — сказала я. — С тобой все будет в порядке.

Он кивнул, но все еще выглядел испуганным. Больной мальчик наконец смог дышать без хрипов и открыл глаза.

— Мисс Боунс? — он захныкал.

— Это всего лишь мы, — пробормотала я. — Ты в порядке. Ты заболел, но я лечу тебя.

Клауд последовал за нами ко всем пятерым больным детям, и часть страха растаяла в его глазах, когда он наблюдал, как я лечу его друзей.

— Как ты это делаешь? — прошептал он в какой-то момент.

— Я не знаю, — ответила я, слишком уставшая, чтобы придумать что-то еще. — Я просто могу.

— Я бы тоже хотел так уметь, — сказал он, и мне пришлось подавить желание сказать ему, что нет, он бы этого не хотел.

— Ну, ты очень помогаешь, передавая сообщения и лекарства сказала я вместо этого, и когда я взглянула на него, на его лице появилась застенчивая улыбка.

На последнем ребенке Клауд резко вдохнул, заставив нас с Треем поднять на него глаза.

— У тебя из носа течет кровь, Боунс, — сказал он, его голос наполнился тревогой.

— Все в порядке. — Я надеялась, что это прозвучало обнадеживающе. — Я в порядке.

Трей поерзал рядом со мной, доставая носовой платок. Он встретил мой взгляд, его взгляд был обеспокоенным, но твердым.

— Ничего, если я протру?

Я кивнула, чувствуя себя неловко, но я не хотела сдаваться и прекращать исцелять последнего ребенка. Я не была уверена, что смогу начать все сначала. Трей промокнул мне нос, вытирая кровь интимным жестом. Как только я закончила, я отняла руки, и озноб сотряс мое тело. Глаза Клауда расширились еще больше.

— С ней все будет в порядке, Клауд, — сказал Трей, обнимая меня за талию, чтобы поддержать. — Ей просто нужно немного отдохнуть.

— Клауд, пойди расскажи другим детям. — Боги, я так устала. — Скажи им, чтобы они немедленно возвращались сюда, если им будет плохо.

Клауд кивнул и бросился вниз по лестнице. Один из детей, которых я исцелила, начал плакать. Я посмотрела в его сторону и начала вставать, но рука Трея крепче обхватила меня.

— Нет, ты отдыхаешь, — распорядился он.

— Но…

— Боунс.

— Я должна остаться и посмотреть, не придут ли еще больные дети. — Я прислонилась к нему, все еще дрожа.

— Тебе нужно отдохнуть, — упрекнул Трей. — Помнишь, как тебе стало плохо, когда ты выгорела?

Я поморщилась.

— Пошли. Давай спустимся по лестнице, ты можешь прилечь, а я присмотрю за детьми, хорошо?

Я кивнула. Я ненавидела отдыхать, когда люди все еще болели, но, пока я, пошатываясь, спускалась по лестнице, я не могла отрицать, что мое тело было на грани истощения. Трей убедился, что я выпила воды, и уложил меня спать, как ребенка.

— Я посторожу, — пробормотал он. — Просто отдохни, хорошо?

Я попыталась пробормотать что-то в знак согласия, но заснула почти сразу, как только моя голова коснулась подушки.

Он дал мне поспать три часа, прежде чем снова разбудить, и я снова начала обход. Всего за два дня заболели сотни людей. Чем больше я исцеляла, тем больше я верила, что это, должно быть, та же самая болезнь, которая убила множество Жнецов. Как и раньше, лекарства были бесполезны. Помогала моя целительная сила. В прошлый раз я не смогла использовать свои силы ни на ком, кроме Джака и Грифа. В этот раз я спасла почти всех, но это сильно сказалось на моем теле. Я почти не спала, перебираясь из лачуги в лачугу, исцеляя, пока не достигла грани истощения. Мы начали брать с собой на обходы лошадь, обычно Вайолет, потому что к тому времени, как я заканчивала, я уже не могла даже ходить.

Было что-то неестественное в этой болезни. Любая другая, которую я когда-либо лечила, казалась естественной, какой бы тяжелой она ни была. Я читала о вирусах и микробах и знала, что они сделаны из тех же материалов, что и человеческие тела. Сейчас все было по-другому. Это казалось ненормальным. Она казалось чужеродной, как сочащаяся тьма, и когда моя целительная сила соединилась с этой тьмой, она давала отпор. Вместо того чтобы лечить болезнь, я каждый раз словно вела битву.

Зип заболел через пару дней после Сильвера. Когда я вылечила его, я не упустила из виду, как его глаза то и дело поглядывали на Трея, ждущего у двери, прежде чем снова сузиться на мне с подозрением. Я не видела его с тех пор, как он ушел, и мне пришлось бороться с чувством, что я сделала что-то не так. Он ничего не сказал, но беспокойство бурлило во мне все время, пока я его лечила. Он потребовал поцелуя перед моим уходом, и я подчинилась, надеясь, что это ослабит гнев, который он высказал из-за того, что я не могла остаться и позаботиться о нем. Он устроил из этого шоу, целуя меня, пока его руки блуждали по моему телу. Я ненавидела это, но позволила ему.

Мускул на челюсти Трея дрогнул, когда мы вышли на улицу, но он ничего не сказал, обняв меня за талию и помогая доковылять до Вайолет.

Болезнь не разбирала, кто есть кто. Мадам заболела, как и весь совет. Я моталась между трущобами и большими красивыми домами и тем, что между ними. Я исцелила Мадам, а шестеро ее людей стояли позади меня с оружием наготове на случай, если у меня появятся какие-нибудь идеи. У меня было много идей, но не было необходимости угрожать мне. Присутствие Трея в комнате было единственной мотивацией, которая мне нужна была, чтобы подчиняться приказам. Я знала, что если я попытаюсь что-нибудь предпринять, Трей совершит что-нибудь глупое и героическое и в конечном счете погибнет.

Я лечила Немо, когда боковым зрением заметила, что Трей покачнулся. Я взглянула на него и увидела капли пота на его бледном лице. Он заметил, что я рассматриваю его, и одарил меня кривой улыбкой с остекленевшими глазами.

— Какого черта ты не сказал мне, что болен? — Рявкнула я на него, продолжая направлять свою целительную силу в Немо.

— Я собирался, — пробормотал он.

Я снова обратила свое внимание на Немо. Теперь он дышал спокойно, это странное темное пятно болезни, которое я чувствовала, уменьшалось под моими силами. Буквально через минуту я подавила его, и оно исчезло. Я отпустила его, почувствовав облегчение.

— Спасибо тебе, Боунс, — прохрипел Немо.

Я кивнула и встала на ноги, не обращая внимания на то, как закружилась комната, и подошла к Трею, положив руку ему на лоб. Я поморщилась от того, каким горячим он был на ощупь. Он вздрогнул.

— Давай отвезем тебя обратно в лечебницу. — Я сердито посмотрела на него.

Я не слишком устала. Я работала всего пару часов, и нам даже не пришлось вызывать лошадь. Я вертелась рядом с Треем, когда мы направлялись в лечебницу, отмечая, что его дрожь усиливается. Слава богам, что от дома Немо до лечебницы было недалеко. Когда мы прошли через дверь, Трей рухнул на свой матрас. Я подошла, чтобы присесть рядом с ним, но он поднял руку, останавливая меня.

— Нет. Сначала выпей воды, — сказал он сквозь стучащие зубы.

Я пробормотала несколько отборных слов, но сделала то, что он сказал. Если эта болезнь чему-то меня и научила, так это тому, что спорить с Треем — все равно что спорить с кирпичной стеной. Я залпом выпила стакан воды, взглянув на чердак. Он выглядел пустым, большинство детей весь день проверяли людей для меня. Допив воду, я вернулась туда, где он все еще сидел прямо, наблюдая за мной.

— Боги, ложись. — Я толкнула его в плечо, опускаясь рядом с ним на колени.

Он подчинился, и я натянула на него поношенное одеяло, а затем расстегнула его рубашку настолько, чтобы положить руки на обнаженную грудь. Когда тепло моих целительных сил потекло в него, его рука поднялась и обхватила мою, точно так же, как он сделал, когда я спасла ему жизнь на крыше.

— Чувствуется как солнечный свет, — пробормотал он, полузакрыв глаза.

Я усмехнулся себе под нос.

— Да. — Теперь его глаза были полностью закрыты, но его рука крепче сжала мою. — Это прекрасно. Совсем как ты.

Мои щеки загорелись, и я не ответила, а он заснул буквально через секунду. Я исцеляла его, пока эта чернильная тьма не исчезла. Затем я осторожно высвободила руку и села на корточки, глядя на него. Его волосы упали ему на лоб, на глаза, поэтому я убрала их с его лица. Он прижался к моей руке, бормоча какую-то чушь, и я позволила себе сесть рядом и погладить его лицо. На его подбородке выросла легкая щетина, царапнувшая мою кожу, когда я провела большим пальцем по его щеке.

Я не знаю, какого черта Трей нашел в тебе. Жестокие слова Рэйвен пронеслись у меня в голове.

Честно говоря, я тоже не знала.

— Боунс, — пробормотал он во сне, и по какой-то дурацкой причине мои глаза наполнились слезами.

— Отдохни немного, — прошептала я, еще раз погладив его по щеке, прежде чем отстранилась.

Как только я вышла на улицу, услышала, как кто-то окликнул меня по имени. Я подняла голову и увидела бегущего ко мне Клауда.

— Мак заболел. Он в казарме, — выдохнул он, добравшись до меня. — Где Трей?

— Он спит внутри. Он заболел, но я только что вылечила его. Ты можешь найти Гриза или Сэма и попросить их встретиться со мной там?

Он кивнул.

— Тебе уже нужна лошадь?

Я сделала паузу. Мое тело устало, но не до такой степени, чтобы с трудом передвигаться… пока.

— Возможно, она скоро понадобится, — признала я.

Он отправился выполнять свои поручения, а я направилась в казармы. Я бывала внутри помещения, где жила вся команда Мака, всего несколько раз, и все они были в последние дни, чтобы лечить Рэйвен, Сэма, Джакса и Гриза. Ничего особенного. Просто аккуратная узкая хижина с небольшой гостиной и маленькой кухней. Два ряда двухъярусных кроватей заполняли самую большую комнату, где все спали. Когда я вошла внутрь, стряхивая снег с ботинок, Джакс выскочил из спальни с широко раскрытыми глазами.

— О, хорошо, Клауд нашел тебя. Мак очень болен, Боунс.

Он и сам выглядел не слишком хорошо. Я только вчера вечером вылечила его, и он все еще выглядел бледным.

— Все в порядке, Джакс. — Я сбросила пальто. — Тебе стоит прилечь, хорошо? Я пойду позабочусь о Маке.

— Хорошо. — В его голосе звучало облегчение, когда он опустился на диван.

Я схватила одеяло со спинки укрыла его. Он свернулся калачиком на боку, его светлые волосы торчали во все стороны.

— Спасибо, Боунс, — пробормотал он.

Мне пришлось побороть желание пригладить его волосы. Он был того же возраста, что и Дюн…

Я прикусила щеку так сильно, что почувствовала вкус крови, и направилась в спальню. Я не могла пойти по этому мысленному пути прямо сейчас.

Мак лежал на боку с закрытыми глазами, сильно дрожа, на одной из нижних коек. Я присела на край матраса, положив руку ему на лоб. Он горел, даже сильнее, чем Трей. Его глаза приоткрылись и в замешательстве уставились на меня.

— Боунс?

— Все в порядке, — пробормотала я. На нем не было рубашки, поэтому я оттянула одеяло ровно настолько, чтобы обнажить его мускулистую грудь, отметив многочисленные шрамы на его загорелой коже. — Я собираюсь исцелить тебя.

Он затих, но его глаза оставались открытыми, он смотрел на меня, пока я лечила его. Теперь начинало болеть, и я надеялась, что Клауд нашел Гриза или Сэма. Я, вероятно, всё ещё смогу ходить после этого, но мне точно понадобится лошадь после следующего…

Пальцы Мака коснулись моей щеки, и я вздрогнула, вынырнув из своих мыслей.

— В чем дело? — Спросила я, обеспокоенная болью в его глазах.

Его рука тяжело упала обратно на кровать.

— Прости, — пробормотал он.

— За что?

— За все.

Я уставилась на него, мои мысли лихорадочно метались. Я не была уверена, что сказать.

— Мак…

— Это не нормально, — пробормотал он. — Мне не следовало приводить тебя сюда.

Я вздохнула, вспомнив все наши прежние ссоры и то, что сказали мне дети.

— Я знаю, у тебя не было выбора, Мак.

— Я не мог позволить Трею умереть. — В его глазах была такая мука.

— Я знаю.

— Он мой брат.

— Я знаю, Мак. Все в порядке.

Меня охватило чувство вины. Он не сказал мне ничего такого, чего бы я уже не знала, но я также понимала, что он говорит все это только потому, что не в своем уме.

— Меня это не устраивает, — сказал он, и в его голосе снова прозвучало отчаяние.

— Я знаю, — попыталась я успокоить его. — Ты говорил мне, помнишь?

— Нет. — Казалось, он начал волноваться. — Меня не устраивает то, что она заставляет тебя делать.

— Я знаю, Мак. Это не твоя вина.

— Ничего страшного, если ты меня ненавидишь, — пробормотал он, и боль в его глазах была такой острой.

— Нет, — сказала я, с удивлением осознав, что это правда.

— Все в порядке, тебе следует…

— Мак, — перебила я его, наклоняясь вперед, чтобы быть уверенной, что поймаю его взгляд. — Я не испытываю к тебе ненависти.

Он пристально посмотрел на меня серыми глазами полными боли, нахмурив брови, но ничего не сказал.

— Я не ненавижу тебя, Мак, — сказала я снова, мягче, и что-то похожее на облегчение промелькнуло на его лице.

Я снова сосредоточилась на его исцелении. Это темное пятно яростно сопротивлялось, отнимая у меня больше сил, чем я ожидала.

Рука Мака сжала мое запястье, и я вздрогнула.

— Ты же знаешь, что ты одна из нас, верно?

— Я знаю. Все в порядке, Мак…

— Нет. — Он сжал мое запястье. — Послушай. Ты часть моей команды, моей семьи. Мы заботимся друг о друге.

— Я знаю…

— Я никому не позволю снова причинить тебе боль. — Его голос был хриплым, и я не могла сказать, было ли это от эмоций или от лихорадки. Его напряженный взгляд не отрывался от моего.

Я хотела сказать ему, чтобы он не говорил такого дерьма, не давал обещаний, которые он не сможет сдержать, но вместо этого я просто выдавила легкую улыбку.

— Я знаю. Я тебе верю.

Это, казалось, успокоило его, и он расслабился. Я продолжила лечение, и через несколько минут он, казалось, задремал, и его рука упала с моего запястья. Я облегченно вздохнула, голова у меня кружилась, и не только от исцеления. Я не знала, что думать обо всем этом разговоре. К счастью, Мак продолжал спать, потому что прошел почти час, прежде чем это пятно начало уменьшаться.

— Боунс? — Я услышала, как Гриз зовет меня из гостиной.

— Я здесь, — ответила я.

Гриз вошел, остановившись у моего плеча. Я взглянула на лицо Мака и увидела, что его глаза снова открыты и выглядят намного яснее.

— Как ты себя чувствуешь? — Спросил Гриз Мака.

— Бывало и лучше, — пробормотал Мак.

— Ощущение такое, словно тебя лягнула лошадь, не так ли? — Сказал Гриз.

— Ты не шутил. — Мак снова закрыл глаза.

Мне наконец удалось подавить болезнь, и от облегчения у меня закружилась голова. Я держалась за кровать, когда вставала, чтобы не упасть. Ноги дрожали.

— Ты в порядке, Боунс? — Спросил Гриз, беря меня за локоть.

Я позволила себе прислониться к нему, и он обнял меня за талию, чтобы лучше поддерживать.

— Я могу сделать еще несколько движений.

— Хорошо, — ответил он.

— Боунс?

Я остановилась и посмотрела на Мака, когда он произнес мое имя. Его лицо все еще было бледным, но, к моему облегчению, взгляд снова стал ясным.

— Спасибо. — Его голос был грубоватым, но искренним.

Я кивнула, гадая, вспомнил ли он что-нибудь из того, что сказал, и наполовину надеясь, что нет.

— Отдохни немного.