7

Я, должно быть, немного привыкла к шуму, потому что на следующее утро, когда я проснулась тишина встревожила меня. Я спустилась по лестнице и выглянула через дверь, но на стуле у лечебницы никто не сидел. Я прищурилась от утреннего солнца, но не смогла разглядеть никаких признаков команды Мака. Тревога покалывала мою кожу, потому я закрыла дверь и занялась приготовлениями к предстоящему дню. Возможно, Мадам решила, что мне больше не нужен постоянный охранник.

Это хорошо. Чем скорее они тебе поверят, тем скорее ты сможешь попытаться убраться отсюда к чертовой матери.

У меня заурчало в животе. Сэм не принес мне бульон. Утренний звонок прозвенел уже давно, и мне не хотелось идти в столовую одной. Поэтому я заставила себя не обращать внимания на голод и села, чтобы продолжить чтение записной книжки предыдущего целителя. Я не успела много прочесть, когда дверь открылась. Я подняла глаза и увидела, как внутрь проскользнул мужчина. Он повернулся ко мне, и я замерла при виде одного из охранников Мадам, который «заигрывал со мной», как выразился Мак. Я мельком увидела второго, что стоял снаружи, как будто охраняя дверь. Мой желудок скрутило от страха. Я уже догадывалась, что будет дальше

— Могу я вам чем-нибудь помочь? — Спросила я, кладя блокнот на стойку.

Мужчина одарил меня ухмылкой, от которой у меня по коже побежали мурашки, и окинул взглядом мое тело сверху донизу.

— О, я думаю, ты сможешь, детка.

Черт.

Я заставила себя остаться на месте, наблюдая за ним. От нетерпеливого предвкушения в его глазах меня чуть не стошнило. Наконец, он начал приближаться. Когда он отошел немного дальше от двери, я бросилась вокруг смотрового стола, пытаясь пробраться к выходу. Он двигался быстро, как змея, схватив меня за руку и прижимая к стене, его горячее зловонное дыхание ударило мне в лицо, руки шарили по моей груди. Я высвободила одну руку и со всей силы ударила его по лицу. Мясистая часть моего кулака сильно попала ему по носу, как учил меня Вольф, и я услышала отчетливый треск. Он зашипел от ярости и боли и отшатнулся. Я попыталась обогнуть его, но он повалил меня на пол, кровь все еще текла у него из носа.

— Сука, — прорычал он.

Я сильно пнула его в пах, и он выругался, рухнув на землю рядом. Я поползла по полу, умудряясь снова подняться на ноги.

Я сделала всего несколько шагов от двери, когда она открылась, и его приятель ворвался внутрь, словно услышал шум. Я сменила направление, пытаясь добраться до лестницы на чердак, но второй мужчина повалил меня на пол. Я извернулась, сумев поцарапать его ногтями по лицу, оставляя кровавые полосы, и он, выругавшись, отдернул голову назад. Я попыталась вывернуться из-под него, но он сделал выпад, перенеся весь свой вес на мои ноги, и поймал мои руки, прижимая их к полу.

— Тебе нравится пожёстче, да? — сказал он, ухмыляясь мне, даже когда из царапин, которые я ему нанесла, потекла кровь. — Я так и думал.

— Слезь с меня! — Я зашипела, дергая бедрами, но не могла сдвинуть с места его тело.

— Кажется, эта сука сломала мне нос, — сказал первый мудак, которому наконец удалось перестать стонать о своих яйцах.

— Прекрати ныть, Дейл, — сказал тот, что лежал на мне сверху. Он посмотрел на меня сверху вниз и снова ухмыльнулся. — Не интересно, если они не сопротивляются.

Желчь подступила к моему горлу. Я напряглась, пытаясь вырваться, тяжело дыша, но он не двигался.

— Я думаю, мы немного повеселимся, — сказал он, его глаза заблестели.

Рядом с нами появился Дейл, свирепо глядя на меня сверху вниз.

— Осторожнее, куда суёшь свой член, Пайк. Она может его откусить.

Я зарычала на них. Мной начала овладевать паника, хотя я изо всех сил пыталась с ней бороться.

— Все в порядке, Боунс. Мне нравятся дикие женщины, — сказал Пайк. Он посмотрел на Дейла. — Держи ее за руки.

Я пыталась споротивляться, но Дейл пригвоздил мои руки к полу. Паника заставила меня бороться за каждый вдох, отчаяние и слезы ярости заполнили глаза. Пайк наклонился, его зловонное дыхание обожгло мне лицо.

— Не волнуйся, детка. — Торжество в его глазах заставило мои слезы потечь ручьем. — Я доставлю тебе настоящее удовольствие.

Его рот накрыл мой, и я извивалась, отчаянно пытаясь отвернуться. Он грубо целовал меня, одна рука скользнула под мою рубашку, и на мгновение я снова оказалась в пустыне, рыдая и моля, пока Джак так же прижимал меня к земле.

Мне удалось вцепиться зубами в его губу, и я прикусила ее так сильно, как только могла. Он закричал, и отвратительный вкус крови заполнил мой рот. Когда он отстранился, я была ужасно рада увидеть, что разорвала всю его гребаную губу. Я плюнула в него кровью.

— Я же говорил тебе, что она кусачая, — усмехнулся Дейл.

Я едва успела охнуть, как кулак Пайка врезался мне в лицо. Моя голова дернулась в сторону, боль ослепила меня. Он ударил меня снова, и я попыталась поднять руки, чтобы защитить голову, забыв, что Дейл прижал их к земле. Его следующий удар пришелся по еще не зажившей ране на моем виске, и боль пронзила мою голову, как вспышка. Когда я, наконец, снова сосредоточилась на комнате, Пайк уже расстегнул свои брюки и возился с моими. Он ухмыльнулся, пока я пыталась оставаться в сознании. Я моргнула, и лицо Джака снова склонилось надо мной.

Нет! Боги…

Кто-то стащил его с меня, и они покатились, как дерущиеся коты. Рев оглушил меня, и я попыталась сосредоточиться на мелкающих движениях, но все вокруг потемнело.

Боль вернула меня в реальность. Надо мной склонилось чье-то тело, что-то прижималось к моей голове.

Я запаниковала, заметалась. Попыталась сесть, но чьи-то руки прижали мои плечи к полу. Я судорожно вдохнула и начала брыкаться.

— Боунс! Боунс, это я — Мак!

Я замерла, моргая, глядя на него. Это был не Дейл и не Пайк. Мак склонился надо мной, и его глаза блеснули.

— Ты в безопасности. Лежи. Ты ранена, — сказал он резким, как осколки стекла, голосом.

Я оттолкнула его руки и снова приподнялась на локтях, прежде чем он закончил говорить, мои глаза метались по комнате. Мою голову пронзила боль, но я нигде не видела мужчин. Я посмотрела вниз на свои ноги, от облегчения у меня закружилась голова еще сильнее, потому что я все еще была в штанах.

Мак снова потянулся ко мне, но я отпрянула, поднялась на ноги и, пошатываясь, прислонилась к стене, когда комната закружилась. Он поднялся на ноги и шагнул ко мне, но затем остановился и замер неподвижно, прижав кулаки к бокам, с ужасающим выражением лица.

— Я не причиню тебе вреда, Боунс, — сказал он. — Эта рана на твоей голове снова открылась. — Он поднял окровавленную тряпку, которую, должно быть, прижимал к моей голове. — Тебе следует сесть.

Я, блядь, не могла сидеть. Все мои инстинкты кричали мне, что мне нужно быть на ногах, мне нужно иметь возможность бежать, если будет необходимо. Я делалала глубокие вдохи, пытаясь справиться с головокружением, но продолжала ощущать зловонный запах изо рта, продолжала чувствовать их руки на себе, продолжала видеть лицо Джака. У меня ужасно болела голова. Я прикоснулась к виску под раной, и, конечно же, мои дрожащие пальцы испачкались кровью.

— Тебе нужен обезбол? — Спросил Мак, и в его голосе прозвучала сталь.

— Нет! — Я огрызнулась, слишком быстро.

Я наконец встретилась с ним взглядом и увидела, что он смотрит на меня, приподняв бровь. Я проглотила свою гордость, паника бурлила в моих венах.

— Пожалуйста, Мак, никаких наркотиков.

Он долго смотрел на меня, но, наконец, просто кивнул.

— Хорошо. Никаких наркотиков. — Он медленно подошел ко мне и протянул окровавленную тряпку. — Приложи. Похоже, на этот раз придется накладывать швы.

Я взяла тряпку и прижала ее к голове, пока комната продолжала вращаться.

— Я справлюсь.

Он посмотрел мне в глаза, так близко, что я смогла разглядеть кольцо золотых искр вокруг его зрачка.

— Кажется, ты говорила, что не можешь исцелять себя.

— Не могу, — попыталась рявкнуть я, но мой голос дрожал, — но я прекрасно могу наложить себе пару чертовых швов.

Его глаза сузились, превратившись в свирепый взгляд, но прежде чем он успел заговорить, дверь с грохотом распахнулась. Я подскочила, а Мак развернулся на каблуках, держа руку на пистолете. Затем он с хмурым видом опустил руку обратно.

— Черт возьми, Трей, я чуть не пристрелил тебя.

Трей даже не остановился, устремившись ко мне в решительной ярости. Я отступила на несколько шагов, мое тело действовало инстинктивно, и он немедленно остановился, сканируя меня. Его рот сжался в жесткую линию, а глаза посуровели.

— Я должен был убить их, — сказал он низким, резким голосом.

— Лана? — Спросил Мак.

— С Гризом у ворот. — Трей встретился с ним взглядом.

Мак кивнул.

— Я разберусь с этим.

— Лана? — Спросила я, когда Мак, уходя, хлопнул дверью.

Глаза Трея изучали мое избитое лицо, но он не смотрел мне в глаза.

— Она вызвалась на дежурство.

Я читала между строк, и у меня екнуло сердце.

— Прости, — сказал Трей грубым голосом. — Она сказала, что хочет все исправить. Я думал, что могу доверять ей.

Очевидно, что ты никогда не терял брата, хотела сказать я, но промолчала.

— Что с ней будет? — Спросила я, вспомнив, что Сэм говорил об их кодексе.

— Если ей повезет — изгнание.

Мне было все равно, что случится с Ланой, но я не могла избавиться от вороха воспоминаний, которые вызвали его слова. Повезет? Изгнание было далеко не милосердным. Я поплелась к своим припасам, стараясь игнорировать то, как накренилась комната.

— Какого хрена ты делаешь? — Потребовал ответа Трей. Он шагнул вперед, но затем снова остановился.

— Собираюсь зашить себе голову, — пробормотала я.

Я сделала еще один шаг, прежде чем он преградил мне путь, но не прикоснулся ко мне.

— Сядь на задницу, — сказал он, указывая на стул.

— Я могу…

— Пожалуйста, Боунс. — Его голос дрогнул от эмоций. — Пожалуйста, позволь мне сделать это.

Резкая боль в его голосе убила все мои попытки сопротивляться.

— Хорошо. — Я приподнялась на стуле.

Он подошел к раковине, вымыл руки, прежде чем собрать принадлежности. Вернувшись ко мне, он поднял чистую влажную тряпку.

— Ты готова? — спросил он.

Я кивнула, отняла окровавленную тряпку, которую прижимала к голове, и он начал вытирать кровь. У меня был краткий момент дежавю, когда я вспомнила, как он делал то же самое в свете фар внедорожника.

— Прости, — снова сказал он тем же грубым голосом. — Я должен был быть здесь.

Я уставилась в стену и ничего не ответила. Я не знала, почему его это так волнует. Он не нес за меня ответственности. Когда он закончил вытирать кровь, он ловко продел нитку в иголку. Вопреки здравому смыслу, я перевела взгляд на его лицо как раз в тот момент, когда он взглянул на меня. Я не была уверена, что светилось в этих карих глазах, но это заставило меня почувствовать дрожь внутри. Я отвернулась, сжав кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Трей положил руку мне на затылок, удерживая голову неподвижно, и начал накладывать швы. Было больно, но я была рада этому. Что угодно, лишь бы прогнать это дурацкое чувство в животе. Я по привычке считала наложенные им стежки.

После того, как он завязал последний стежок, он оттер руки, а затем поднялся по лестнице. Я соскользнула со стула, наблюдая, как он сбросил мой матрас и одеяло с чердака.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Тебе не следует лазить вверх-вниз по лестнице, когда ты ранена, — сказал он, спрыгивая вниз и перетаскивая матрас в пустой угол.

Я посмотрела на чердак, мое единственное убежище, и нахмурилась. Трей уловил выражение моего лица.

— Я вызвался нести службу в охране. — Он криво усмехнулся мне, когда снова поднимался по лестнице. — Если кто-нибудь войдет в эту дверь и хотя бы как-то странно посмотрит на тебя, я пристрелю его.

Я не поблагодарила его, но тугой узел в моей груди немного ослаб.

— Для чего это?

Я подняла глаза и увидела, что он держит ржавые ножницы, которые я спрятала под матрасом. Много же от них было толку на чердаке.

Я пожала плечами, чувствуя себя глупо.

— На всякий случай.

— Вот.

Он спустился по лестнице, затем наклонился и повозился со своим ботинком. Когда он выровнялся, то протянул мне небольшой нож в ножнах.

— Возьми это. Он маленький, но очень острый. Он должен поместиться в твоем ботинке. Извини, я должен был подумать о том, что у тебя есть что-нибудь для защиты.

Я взяла его, удивленная, что он доверил мне оружие, пусть и маленькое. Я открыла его и практически услышала одобрительное рычание Вольфа. Он был маленьким, но крепким. Изучая его, я обратила внимание на свою руку. Под каждым моим ногтем была темно-красная кровь. Я вспомнила, как царапала ногтями лицо Пайка, и поборола внезапный приступ тошноты.

— У тебя еще что-нибудь болит, кроме головы? — Спросил Трей, набрасывая мои одеяла обратно на матрас.

Все мое тело болело, но я знала, как не обращать на это внимания. Я попыталась отогнать вспышки воспоминаний, которые продолжали вторгаться в мою голову, и сунула нож в карман.

— Нет, — солгала я, надеясь, что он перестанет суетиться. Я направилась к раковине, включила воду и попыталась отмыть кровь из-под ногтей.

— Не хочешь прилечь и немного отдохнуть?

— Нет, — повторила я. Я не смогла выскрести всю кровь из-под ногтей. Я снова намылила руки, ненавидя, как они дрожат.

Трей приблизился, и все мое тело напряглось.

— Что ты делаешь? — спросил он, и, боги, я не собирался, блядь, плакать.

— Пытаюсь смыть кровь, — процедила я сквозь зубы.

— Боунс, у тебя чистые руки.

— Она под ногтями, — огрызнулась я.

Он снова опустил взгляд на мои руки, и на его лице появилось понимание.

— Понятно. Вот, подожди. — Он порылся в ящиках, пока не нашел маленький скальпель. Он протянул руку ладонью вверх. — Могу я взглянуть на твою руку?

Меня бросило в дрожь при мысли о прикосновении, но даже я должна была признать, что мои руки слишком сильно дрожали, чтобы попытаться выскоблить кровь самостоятельно. Неохотно я вложила свою руку в его, и он обхватил ее своими теплыми пальцами, все еще удерживая ее неподвижной. Я смотрела, как он соскребает кровь у меня из-под ногтей, на ходу ополаскивая скальпель в раковине. Я старалась дышать ровно, борясь со слезами, которые подступали к горлу от странной всепоглощающей интимности этого действа. Он отпустил меня, как только закончил, и я отступила. Его глаза следили за мной, но он просто продезинфицировал скальпель для меня и оставил его сушиться.

— Как насчет того, чтобы присесть на минутку? — спросил он, вытирая руки.

— Нет.

Он нахмурился и открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь открылась, и широкими шагами вошел Гриз. Он остановился как вкопанный и выругался, когда его взгляд остановился на моем лице.

— Лана? — спросил Трей.

— Изгнание, — ответил Гриз. — Всем троим.

Я оперлась о смотровой стол и сосредоточилась на вдохе через нос и выдохе через рот. Гриз разжал и сжал кулаки, прижатые к бокам, изучая меня.

— Я должен был убить его, — тихо повторил Трей.

— Поверь мне, он был не в лучшей форме, — сказал Гриз с мрачной улыбкой.

Дверь снова открылась, и вошла женщина, прижимая окровавленную руку к груди. Она остановилась при виде меня, ее взгляд метался между мной, Гризом и Треем.

— Это… Я не вовремя? — спросила она.

— Нет, — сказала я, прежде чем Гриз или Трей успели что-нибудь сказать, — Все в порядке. Вам нужно наложить швы?

— Я, э-э, думаю, да, — сказала женщина. — Дурацкий нож соскользнул, когда я резала мыло.

Я вернулась к раковине, тщательно вымыла руки и ополоснула лицо, наслаждаясь ощущением холодной воды на опухшем глазу и щеке. Когда я обернулась, женщина изучала мое лицо. Я вспомнила, что Клэрити упоминала мыловара, но не могла вспомнить ее имени.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Выглядит хуже, чем есть на самом деле, — я попыталась сказать это небрежно, но мой голос прозвучал деревянно даже для моих собственных ушей. — Присаживайтесь. — Я указала на смотровое кресло, доставая свои инструменты.

Она нахмурилась и, присев, посмотрела на Трея и Гриза.

— Что случилось? — спросила она их.

— Лана заплатила двум мужчинам, чтобы они напали на Боунс, — ответил Трей мрачным голосом.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Из-за Экзo?

— Да, — вздохнул Трей.

— Изгнание?

— Все трое.

Я подошла к ней и сосредоточилась на дезинфекции раны на ее руке, стараясь не обращать на них внимания. Мои руки все еще дрожали, и я попыталась успокоить их одной лишь силой воли. Попытка зашить рану трясущимися руками была дерьмовой для всех участников.

— Мне жаль, Боунс, — сказала женщина. — Кстати, меня зовут Мист.

Я перевела взгляд на нее. Она улыбнулась, и я снова опустила взгляд, желая, чтобы люди перестали, блядь, разговаривать со мной. Несколько минут я думала, что мое желание исполнилось, работая в тишине. Наконец я полностью подготовила ее и села на табурет, склонившись над ее рукой с иглой наготове. Я глубоко вздохнула, с облегчением заметив, что мои руки стали тверже.

— Лаванда подойдет? — Спросила Мист.

Я подняла глаза, сбитая с толку.

— Мыло, — пояснила она с улыбкой. — У меня есть другие ароматы, если тебе это не нравится.

— О, — сказала я, — нет, я… мне это нравится.

Она просияла.

— О, хорошо. Я собиралась… черт. — Она поморщилась, когда я сделала первый стежок.

— Извините, — пробормотала я.

— Нормально, — вздохнула она. — Я сама виновата, что не смотрела, что, блядь, делаю. Я собиралась сказать, что надеялась, что приятный успокаивающий аромат подойдет для лечебницы. Поэтому я отыскала немного дикой лаванды.

Этот продуманный поступок заставил эмоции снова захлестнуть меня. Я склонилась над ее рукой, чтобы не беспокоиться о своем лице.

— Благодарю вас.

— Не за что. — Я услышала улыбку в ее голосе. — Тогда я внесу ее в свой список для сбора.

— Где вы собираете травы? — Спросила я, надеясь, что мой голос звучит нормально, а не так, будто я выуживаю информацию.

— В лесу, — весело ответила она. — Хоук берет меня с собой раз в неделю.

Мне потребовалась секунда, чтобы вспомнить, что Хоук был лидером другой команды Охраны. Я припрятала эту информацию подальше.

— Бочки для дождевой воды все еще работают? — спросил Трей.

Мист ухмыльнулась ему.

— Как по волшебству. — Она повернулась ко мне и заметила, что я перевожу взгляд с одного на другого. — Трей помог мне смастерить пару дождевых бочек для приготовления щелока. Теперь мне не нужно спускаться к реке и наполнять ведра.

Я кивнула, как будто поняла, но на самом деле это было не так. Они продолжали болтать о разных вещах, и я позволила их голосам слиться в приятный фоновый шум. Когда я закончила, она тепло поблагодарила меня и попрощалась со всеми нами. Трей взял мои принадлежности и начал их стерилизовать. Гриз вытирал стол, пока я мыла посуду.

— Боунс, я действительно думаю, что тебе стоит немного отдохнуть, — снова попытался Трей.

— Нет, — повторила я.

Дверь снова открылась, и вошла женщина с плачущим ребенком. Ее пристальный взгляд сузился на моем лице, она мельком взглянула на Трея и Гриза и ничего не сказала. Ребенок отказывался пользоваться одной из своих ручек, и кричал, когда я попыталась осмотреть ее. Я обхватила его маленькую ручку, и он успокоился, когда мои силы залечили рану на его локте. Когда я отпустила его, малыш замахал обеими ручками в воздухе, улыбаясь мне сквозь слезы, все еще стоявшие в его глазах. Женщина шмыгнула носом и взяла его на руки, прижимаясь губами к его голове с короткими темными кудряшками.

— Спасибо! — Она вошла подошла ко мне и обняла, что заставило меня напрячься. — Ты в порядке? — прошептала она мне на ухо.

Я кивнула, чувствуя себя чертовски неловко. Она бросила на меня резкий взгляд, как будто не совсем поверила мне, и отстранилась.

— Могу я привести Джета завтра? — спросила она громче, усаживая ребенка на колени. — Чтобы убедиться, что все в порядке?

Я растерянно моргнула.

— Эм, конечно.

— Тогда увидимся завтра. Спасибо, Боунс.

Уходя, она бросила суровый взгляд на Трея и Гриза, и я поняла, что она подозревала, что один из них причинил мне боль. Внезапное желание защитить этих двух мужчин удивило и разозлило меня, и я поджала губы.

— На доске объявлений вывесят уведомление, — сказал Трей, когда я поплелась обратно к раковине и вымыла руки. — Так люди узнают, что произошло.

Отлично. Вероятно, это означало, что все больше людей задают вопросы. Моя голова, казалось, пульсировала в такт моему сердцебиению.

— Боунс… — начал Трей.

— Нет, — отрезала я. Боги, мне не нужно было сидеть и отдыхать. Мне нужно было продолжать двигаться.

— Пойду проверю, как там Мак, — объявил Гриз. Он сурово посмотрел на меня, когда я взглянула на него. — Боунс, тебе следовало присесть хотя бы на минутку.

— Я в порядке.

Гриз покачал головой.

— Боги, ты упрямая, как баран.

— Меня так и подмывает просто дать тебе наркотик, — пробормотал Трей после того, как дверь закрылась.

Я перевела взгляд на него, паника вспыхнула внутри меня.

— Нет. Я не могу принимать наркотики.

— Почему нет? — спросил он, скрестив руки на груди.

— Они причиняют мне боль.

Он поднял бровь, а я молилась богам, чтобы он больше не задавал вопросов. Но он не выглядел так, будто поверил мне. Это не совсем ложь. У меня не было никакого объяснения тому, что произошло, когда меня накачали наркотиками, но «больно» было лучшим словом, которое я могла придумать.

— Пообещай мне. — Мой голос звучал выше обычного. — Пообещай, что ты никогда не будешь давать мне наркотик.

— Даже если ты сильно ранена? — Он пересек комнату и остановился напротив меня у смотрового стола. — Я не знаю, смогу ли сдержать это обещание.

— Трей. — Боги, как мне его убедить? — Я клянусь тебе, что принять наркотик для меня хуже любой боли, которую я когда-либо могла испытать.

Он нахмурился.

— Как это?

— Я… я не могу этого толком объяснить. Это просто… плохо.

Он изучал меня, слегка нахмурив брови.

— Хорошо, — наконец сказал он, — я обещаю.

Я прерывисто вздохнула, но он еще не закончил.

— Если ты уделишь несколько минут отдыху.

Я уставилась на него.

— Я в порядке.

— Боунс, — сказал он более резким голосом, — ты ведь понимаешь, почему я не могу тебе поверить, когда ты так говоришь?

Меня спасло то, что дверь снова открылась. Вошел пожилой кашляющий мужчина, за ним шел хромающий человек с лицом, искаженным болью. От облегчения у меня закружилась голова, и я вернулась к работе, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды, которые привлекало мое изуродованное лицо. Прежде чем я закончила с мужчиной, который подвернул лодыжку, вошло еще несколько человек с легкими травмами. Лечебница не пустела в течение пары часов, но когда последний пациент вышел, Трей последовал за ним и перевернул табличку на двери на «Закрыто».

— Что ты делаешь?

— Лечебница закрыта. — Трей высунулся из двери и что-то сказал кому-то, но я не смогла разобрать. Когда он вернулся и закрыл за собой дверь, то бросил на меня суровый взгляд. — Ты ранена, и тебе нужен отдых.

Паника подступила к моему горлу.

— Мне нужно…

— Это может подождать, — вмешался Трей.

Я не знала, как объяснить, что мне нужно продолжать двигаться, что занятость была единственным, что меня держало меня в своем уме.

— Кто будет дежурить ночью? — Спросила я, надеясь отвлечь его.

— Я.

Я нахмурилась.

— Ты был здесь весь день.

— Надеюсь, я тебе не надоел, — поддразнил он, но в глазах веселья не было. — Я собираюсь пожить здесь некоторое время. Думай об этом как о постоянной охране. Гриз и Мак принесут матрас.

Я замерла. Мой взгляд метался между ним и дверью. Будет ли он спать со мной в лечебнице?

— Я устроюсь здесь, у двери, — добавил Трей, его голос смягчился, как будто он почувствовал мою панику.

Это было облегчение или ужас? Я не была уверенна. И то, и другое?

— О, — с трудом выдавила я.

Мы несколько мгновений смотрели друг на друга, но тишина казалась невыносимой. Мне нужно было что-то делать. Я подошла к раковине, схватила старое пластиковое ведро, стоявшее под ней, и наполнила его водой.

— Что ты делаешь? — Спросил Трей с нотками раздражения в голосе.

— Убираюсь. — Кто-то вытер с пола большую часть моей крови, но ее нужно было хорошенько отмыть.

— Боунс, — голос его звучал раздраженно, — это не отдых.

— Мне не следует просто так сидеть, — огрызнулась я на него.

Я услышала его приближение и напряглась. Он потянулся мимо меня и выключил воду. Мягкий рукав его фланелевой рубашки коснулся моей руки.

— Что ты собираешься чистить? — тихо спросил он.

— Пол.

— Позволь мне сделать это. — Он вынул ведро из раковины.

— Я сама могу это сделать, — возразила я.

— Я знаю, что ты можешь, — ответил он, доставая из-под раковины щетку с жесткой щетиной, — но не обязана.

Я сердито смотрела ему в спину, когда он зашагал прочь, а потом опустился на четвереньки, чтобы отскрести пол. Черт возьми. Я переставила полку с крошечными бутылочками. Я поймала раздраженный взгляд Трея, но он ничего не сказал. Он закончил с полом раньше, чем я закончила свою работу. От того, что я потянулась за бутылками на самой высокой полке, у меня заболели плечи и руки. Мое тело начинало болеть, и я знала, что завтра мне будет еще хуже, но прямо сейчас мне нужно было продолжать двигаться.

— Дай-ка я возьму.

Он напугал меня, появившись позади меня из ниоткуда.

— Извини, — сказал он, когда я подпрыгнула. Он схватил флакончики с верхней полки и поставил их на стойку, чтобы я расставила их по местам. — Я поставлю их обратно. Просто скажи мне, куда.

Я нахмурилась, но указала ему, куда поставить маленькие бутылочки. С его помощью мы расправились с этой нудной работой слишком быстро. Я оглядела маленькую комнату, пытаясь понять, что делать дальше. Окна нужно было вымыть, но они были так высоко, и я не была уверена, что смогу…

— Боунс, ты сядешь хоть на чертову минуту? — Голос Трея становился резче.

— Я в порядке, — прорычала я ему.

Мышца на его челюсти дрогнула.

— Что происходит?

— Мне нужно работать.

— Ты можешь сделать перерыв.

— Я не хочу.

— Почему нет? — он настаивал.

— Просто дай мне поработать. — Я слышала нотки отчаяния в своем голосе.

— Почему тебе нужно продолжать делать все это? — Он подошел ближе, и меня охватило желание сбежать.

— Трей, пожалуйста. — Я отступила на шаг.

Он встал как вкопанный, изучая меня.

— Это помогает? — спросил он. — Быть при деле?

Я на мгновение уставилась на него, затем нервно кивнула, мое горло сжалось.

— Хорошо, — сказал он, удивив меня. Он оглядел лечебницу так же, как только что это сделала я, а затем его лицо просветлело. — Эм, ну, я вообще-то хотел спросить, не могла бы ты мне кое с чем помочь?

Я ждала, снова испытывая беспокойство.

— Я довольно сильно порвал свою любимую куртку. Я собирался ее зашить, но мои стежки и близко не такие аккуратные, как у тебя. — Он взглянул на то место, где его швы скрепляли мою голову. — Не могла бы ты помочь? — Он снова встретился со мной взглядом и улыбнулся. — Ты не обязана, это просто первое, что пришло мне в голову.

— Да, — сказала я, — я могу это сделать.

Он ухмыльнулся, и от тепла его улыбки у меня перехватило дыхание.

— Я попрошу Гриза принести ее.

Он подошел к двери и вышел наружу. Я слышала их разговор, видимо, Гриз охранял лечебницу снаружи. Когда он вернулся, то весело сказал:

— Гриз принесет. Мак сейчас встречается с Мадам, но позже они принесут матрас.

Гриз вернулся с курткой через минуту. Он снова оглядел меня, и затем просто вышел. Я достала нитки, которые нашла, когда наводила порядок. Темно-зеленый цвет нити контрастировал с коричневым цветом его куртки. Я подняла ее, чтобы показать Трею.

— Это единственный цвет, который у меня есть.

Он улыбнулся.

— Пойдет. Не обязательно, чтоб совпадало. — Он подошел к раковине и сполоснул ведро, которое использовал для мытья пола, прежде чем снова наполнить его мыльной водой. — Я помою окна, пока ты будешь занята шитьем.

Я удивленно взглянула на окна. Должно быть, он видел, как я их разглядывала. Он поднялся на чердак и начал протирать окна, пока я сидела в смотровом кресле и зашивала его куртку. Я все время ловила себя на том, что наблюдаю за его работой. Он едва мог дотянуться до большей части окна, что означало, что я никогда бы туда не добралась, не забравшись на что-нибудь. Трей был по крайней мере на шесть дюймов выше меня. Может, и больше. Я стала ненамного выше, чем была в десять лет. Гриф называл меня миниатюрной, но из медицинских учебников я узнала, что это, скорее всего, задержка роста из-за недоедания.

Я сосредоточилась на том, чтобы стежки были мелкими и аккуратными. Шить ткань было проще, чем кожу. В детстве я ненавидела чинить вещи, в основном потому, что мне приходилось заниматься этим, как девочке. Я бы никогда не призналась в этом вслух, но в итоге я была благодарна за всю эту штопку, когда начала сшивать тела.

Трей спустился по лестнице, улыбаясь.

— Окна чистые, — сказал он, ставя ведро к раковине и выливая грязную воду.

Через несколько минут я закончила зашивать дыру на его куртке и, осмотрев свою работу, встала, чтобы показать ему. Даже после недолгого сидения мое тело ощущалось одеревенелым и болело, и я по опыту знала, что завтра будет еще хуже.

Я думала, что мне удалось успокоиться, но когда дверь открылась, я подпрыгнула, как будто дотронулась до электрического ограждения. Трей вздрогнул от моей реакции, его рука потянулась к пистолету на бедре. Гриз остановился в дверях с дымящейся кружкой, его брови приподнялись, когда он перевел взгляд с меня на него. Мое лицо вспыхнуло.

— Прости, чувак, — извинился Трей, убирая руку с оружия.

— Все в порядке. — Гриз вошел внутрь и приблизился с кружкой. — Держи, Боунс.

Я взяла ее, благодарная за тепло чашки, которое просочилось в мои ледяные руки, но потом кое-что поняла.

— Звонок не прозвенел.

— Я уболтал Нину дать мне чашку пораньше, — объяснил Гриз. — Ты не завтракала.

Я пристально смотрела в дымящуюся кружку бульона. Черт возьми, я едва не заплакала.

— Дай знать, если захочешь еще.

Кроткий голос Гриза почти сбил меня с толку, и мне пришлось отвернуться, прежде чем я сорвалась. Я потягивала бульон и делала вид, что изучаю полку с настойками, мои глаза горели.

— Сейчас вернусь с твоим матрасом, — услышала я, как Гриз обратился к Трею перед уходом.

Слава богам, Трей не пытался заговорить со мной, вернувшись на свой пост у двери. Через несколько минут появились Гриз и Мак с матрасом и одеялами. Я зависла по другую сторону смотрового стола, наблюдая, как они сооружают кровать Трея возле двери. Мак взглянул на меня и подошел. Он остановился по другую сторону стола, ерзая. Шрам на его лице, казалось, выделялся больше обычного на фоне загорелой кожи.

— Мне жаль, — тихо сказал Мак. — Лана была одной из моих, и я беру на себя всю ответственность. Ее изгнали вместе с двумя мужчинами, которых она наняла напасть на тебя.

Я посмотрела на него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Попробуй угадать, — вмешался Гриз.

Крошечная искорка веселья промелькнула в глазах Мака. — В порядке?

— В яблочко!

Я скрестила руки на груди.

— Как для целителя ты определенно дерьмово заботишься о себе, — сказал Мак.

Я уставилась на него, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

— Я закрыл лечебницу, — сказал Трей. — Я прослежу, чтобы она отдохнула.

— Я… — начала я, но Мак протянул руку, его ладонь была обращена ко мне.

— Не говори «в порядке», — резко сказал он. — Ты не в порядке. На тебя напали и чуть не изнасиловали.

Я съежилась от его резких слов, у меня перехватило дыхание.

— Боги, Мак, — пробормотал Трей.

— Представь, что я врач. Я спрашиваю тебя, все ли с тобой в порядке. Ты же не хочешь, чтобы пациент лгал тебе, да? — настаивал Мак, наклоняясь ко мне, опершись обеими руками о стол. — Я знаю, что Трей наложил тебе швы на голову, но у тебя болит что-нибудь еще?

Я сжала губы, в ужасе от того, что мои глаза наполнились слезами.

— Боунс, — серые глаза Мака, казалось, смягчились, и это было хуже, чем его свирепый взгляд, — давай. Поговори со мной.

— Я знаю, как с этим справиться, — выпалила я, ненавидя, что мой голос дрожит.

Он нахмурился, но затем понимание озарило его лицо.

— Ты поговоришь с Треем? Или с Гризом? Кто-то, кому ты доверяешь?

— Доверие? — Я взорвалась, моя выдержка лопнула. — Вроде того, как ты сказал, что я могу доверять твоей гребаной команде? Доверять вот так? — Я указала на свое лицо. — Я чертовски устала от того, как вы все притворяетесь, будто вы все другие. К твоему сведению, я бы предпочла остаться с Джаком. По крайней мере, он никогда не притворялся тем, кем не был. — Это была наглая ложь, но мне хотелось наброситься на них и причинить им боль, выплескивая всю злобу.

И конечно же, все трое вздрогнули.

— Я сказала, что справлюсь. А теперь оставьте меня, блять, в покое!

Тишина после моей тирады казалась оглушительной. Трей и Гриз не смотрели на меня, оба стояли напряженно и выглядели обиженными. Мак, однако, выдержал мой взгляд с силой, которой я не могла дать названия, мускул на его челюсти дрогнул.

— Ладно, — наконец сказал он, — спокойной ночи.

С этими словами он повернулся и зашагал обратно к выходу.

Гриз вздохнул и последовал за Маком.

— Спокойной ночи, Боунс.

Я обхватила себя руками. После этой вспышки гнева мои руки дрожали, а глаза все еще горели. Мне хотелось, чтобы Трей ушел, и я могла дать волю слезам, но кровать у двери была суровым напоминанием о том, что он никуда не денется.

— Боунс, мне так жаль… — начал Трей тихим и хриплым голосом.

Боги, я не могла этого вынести.

— Я иду спать, — перебила я. Я не стала ждать его реакции, просто развернулась и пошла к своему матрасу. Звонок к ужину еще даже не прозвенел, но мне было все равно. Я стянула ботинки, не глядя в сторону Трея, и зарылась под одеяло. Надежно спрятавшись, я затаила дыхание, когда слезы потекли по моему лицу и намочили матрас.

В тишине я услышала, как Трей тяжело вздохнул.

— Я запру дверь и выключу свет, — тихо сказал он. — Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится. — Он на мгновение замолчал. — Или если ты захочешь поговорить.

Я не ответила, пытаясь спокойно выдохнуть, заглушая свои судорожные вздохи, прижимая одеяло ко рту. Я зажмурилась, боль пронзила мою голову. Я не хотела разговаривать. Я не хотела быть здесь. Я не хотела существовать.

Ты не можешь позволить им победить. Если ты сломаешься, победят они, — прорычал Вольф.

Заткнись, — рявкнула я в ответ. Ты не можешь говорить, потому что тебя, блядь, здесь нет.

Мне хотелось, чтобы все это было всего лишь одним долгим кошмаром, и в любой момент Вольф разбудил бы меня. Он бы нахмурился, раздраженный тем, что я снова не даю ему спать, но все равно обнимал меня и напевал песенку, которую пела наша мама, до тех пор, пока я не перестала бы плакать и снова не заснула.

Но я желала одного и того же почти каждую ночь на протяжении двенадцати гребаных лет. Вольфа здесь не было. Это была реальность, а моего брата не стало.