После утренней вспышки ярости у иссохшей вербы Эксель вернулся в избу старосты совсем другим — холодным, собранным и пугающе спокойным. Он молча затянул ремни на доспехах, проверил седельные сумки Минервы и повернулся к Лире, которая уже ждала его, крепко сжимая свой оксенфуртский гримуар.

— Слушай меня внимательно, — голос ведьмака прозвучал глухо. На его лице не осталось и следа эмоций, только кошачьи глаза светились ровным золотом. — Я довезу тебя до Новиграда. Но едем по моим правилам. Никаких больших трактов. Никаких постоялых дворов с реданскими патрулями. Будем пробираться низинами и козьими тропами. Заметишь ищеек или солдат — молчишь и не колдуешь. Твой Исток сейчас спит под ведьмачьим отваром, и если ты сорвешь блок, нас выследит любая церковная ищейка. Плата за дорогу — хроники Каэр Серен, о которых ты говорила. Расскажешь мне всё, что скопировал твой наставник, пока мы будем у костров. Идёт?

Лира серьезно кивнула, шмыгнув носом:

— Идёт, Эксель. Твое слово — закон.

Они выехали, когда туман над Веленом окончательно сгустился, превратившись в сырое промозглое марево. Дорога петляла между пожухлых холмов, и Лира, сидевшая позади ведьмака и крепко державшаяся за его пояс, тихо рассказывала ему уцелевшие крупицы истории Школы Грифона — о великом магистре Эрланде, о тайных пактах с чародеями Повисса. Эксель слушал молча, лишь изредка поправляя поводья Минервы. Это была странная передышка посреди войны, но длилась она недолго.

На заброшенном перекрестке у обгоревшего остова телеги Минерва резко встала как вкопанная. Серебряный волк на шее Экселя яростно забился о нагрудник. Впереди, прямо посреди дороги, неподвижно сидел на сером мерине одинокий всадник в глубоком черном капюшоне.

Эксель инстинктивно опустил руку на рукоять меча и подался назад, прижимая Лиру к седлу:

— Лира, замри. И не вздумай дышать магией. К нам гости.

Всадник медленно поднял голову, открывая узкое, хищное лицо, иссеченное мелкими шрамами, и бледные ведьмачьи глаза. Но на его груди зловеще поблескивал не волк и не птица, а свернувшаяся кольцами серебряная змея.

— Дальше дороги нет, Грифон, — голос незнакомца прозвучал тихо, с неприятными шипящими интонациями. Он даже не посмотрел на Экселя — его взгляд был прикован к сумке Академии на седле Минервы. — Отдай мне сумку девки. Мой наниматель щедро платит за эти пергаменты. Уходи по тракту обратно в свои ковирские снега, пока твоя птица на плече не лишилась крыльев.

Эксель горько, хищно усмехнулся, плавно съезжая с седла на грязную землю, чтобы закрыть собой Лиру и лошадь.

— Брат на брата пойдёт? — спокойно, с леденящим душу безразличием спросил Эксель, глядя прямо в змеиные зрачки противника. — Нас на Континенте осталось всего ничего, Змея. Твой цех на юге разрушен, мой погребен под лавиной. И ты готов пролить ведьмачью кровь ради реданского золота и кучки шпионских свитков?

Змея неуловимым, текучим движением соскользнул со своего мерина. В его руках мгновенно оказались два коротких, слегка изогнутых клинка. Лезвия мечей отливали зловещим зеленоватым оттенком — они были густо смазаны смертоносным ведьмачьим ядом.

— Змеи не знают братьев, Грифон, — прошипел убийца, принимая низкую боевую стойку и медленно смещаясь по кругу в грязи. — Мы знаем только контракт. Твоя школа всегда слишком много думала о чести, рыцарстве и книжках. И где теперь ваша честь? Гниет под слоем льда в Драконьих горах. Мой наниматель из Новиграда знает, что в сумке этой девки. Эти бумаги не должны пересечь Понтар.

— Твой наниматель — трусливая реданская крыса, которая боится, что её имя всплывет в списках предателей, — Эксель медленно выхватил стальной меч кузнечной заточки Якуба. Металл чисто, хищно звякнул в сыром воздухе. — Школа Змеи всегда нанималась к подонкам — то королей убивать по заказу Нильфгаарда, то за девчонками-студентками по болотам прыгать. Видно, совсем изголодался на Большаке, раз берешься за такую грязную работу.

Змея злобно оскалился, его вертикальные зрачки сузились до размеров игольного ушка:

— Мои клинки пьют кровь быстро, Грифон. Твоя магия Грифона не успеет сойти с пальцев, как этот яд растворит твои ведьмачьи примаки изнутри. Отдай книгу, или я вырежу её из твоих кишок.

— Попробуй, — тихо бросил Эксель, выставляя левую руку вперед. Пальцы ведьмака уже начали незаметно перестраиваться в жест Знака Квен, готовые принять первый, самый коварный удар убийцы.

Змея не стал дожидаться, пока Эксель закончит чертить Знак. Убийца из Южных предгорий действовал грязно, быстро и без капли рыцарского почтения, которому учили в Каэр Серен.

Вместо прямого выпада мечами Змея сделал резкий, неуловимый взмах левой рукой. Из его широкого кожаного рукава с сухим щелчком выскочил плоский сбалансированный нож. Смазанное парализующим ядом лезвие со свистом рассекло сырой веленский воздух, целясь точно в горло Экселя. Змея не надеялся убить собрата одним броском — он хотел заставить Грифона раскрыться, запаниковать или впустую потратить энергию на защитный барьер.

Но рефлексы Экселя, разогнанные остатками эликсира в крови, сработали безупречно.

Вместо того чтобы завершить жест Квена, ведьмак Школы Грифона на чистых инстинктах резко крутанул кисть левой руки, перестраивая пальцы в ураганный Знак Аард. Мощная волна спрессованного воздуха сорвалась с его ладони с грохотом раската грома. Направленный кинетический удар встретил летящий нож в паре футов от лица Экселя. Металлическое лезвие со звоном отлетело в сторону, глубоко увязнув в придорожной грязи, а самого Змею, который уже приготовился прыгнуть вслед за ножом, ощутимо качнуло назад воздушным потоком.

— Скорость Волка, магия Грифона… — прошипел Змея, с трудом удерживая равновесие на скользком косогоре и перехватывая свои изогнутые парные клинки. — Посмотрим, на сколько тебя хватит!

И после этого началось самое настоящее побоище.

Змея сорвался с места, превратившись в размытый серый силуэт. Он атаковал как настоящая гадюка — низко, воровато, чередуя молниеносные круговые удары. Его короткие клинки, покрытые ядовитой зеленью, выписывали в воздухе смертоносные узоры. Он не пытался рубить сплеча — он искал малейшую щель в доспехах Экселя, чтобы оставить хотя бы крошечную царапину.

Эксель принял бой, жестко зафиксировав ноги в грязи. Его стальной меч пел в воздухе, встречая выпады южанина тяжелыми, глухими блоками. Земля сотрясалась от скрежета стали, а искры от сталкивающихся клинков яркими каплями осыпались на сырую траву.

Каждый раз, когда Змея пытался зайти с фланга, используя преимущество парного оружия, Эксель гасил его темп короткими магическими импульсами. Знак Ирден фиолетовой вспышкой ложился под ноги убийце, заставляя его вязнуть в пространстве, а точечные вспышки Игни плавили воздух прямо перед глазами Змеи, заставляя того с шипением отскакивать назад, спасая капюшон от огня.

Лира, намертво вцепившись в луку седла Минервы, с бледным лицом наблюдала за этим кошмаром со спины брыкающейся кобылы. Два мутанта уничтожали друг друга с такой пугающей, нечеловеческой скоростью, что обычный человеческий глаз видел лишь смазанные силуэты черных плащей и хищные росчерки стали.

Змея начинал выдыхаться. Его тактика, рассчитанная на молниеносный изматывающий танец и быструю смерть жертвы от первого же укола, разбилась о каменную, методичную оборону Школы Грифона. Эксель двигался экономно, жестко перекрывая все траектории и не позволяя парным клинкам южанина добраться до неприкрытых участков шеи и подмышек.

Поняв, что яд на мечах постепенно высыхает под моросящим веленским небом, Змея пошел на отчаянный шаг. Он резко разорвал дистанцию, сделал обманный ложный выпад правым клинком в область глаз Экселя, а левым попытался подрезать ведьмаку сухожилие под коленом. Это был классический, подлый финт Школы Змеи, которому учили в подземных казематах их южной крепости.

Но Эксель читал эти движения как открытую книгу Академии. Наставники в Каэр Серен всегда твердили: «Змея всегда бьет туда, куда не смотрит её голова».

Вместо того чтобы отпрянуть назад, Эксель рванулся вперед, сокращая дистанцию до минимума и лишая парные короткие мечи противника всякого преимущества. Правое плечо Грифона в тяжелом наплечнике с силой врезалось в грудь Змеи, сбивая тому дыхание. Южанин хрипнул, его идеальный баланс нарушился, а левый клинок прошел мимо цели, лишь бесполезно чиркнув по грязи.

И в этот же миг Эксель провел сокрушительную контратаку на противоходе.

Он перехватил рукоять своего стального меча обеими руками и с глухим рыком нанес короткий, страшный по силе рубящий удар снизу вверх — точно по гарде правого клинка Змеи. Сталь встретилась с южной сталью с оглушительным, звонким скрежетом. Руку Змеи от такой нечеловеческой силы судорожно свело, кости запястья хрустнули, и один из его изогнутых отравленных мечей, крутясь в воздухе, со свистом отлетел далеко в сторону, намертво увязнув в придорожном камыше.

Змея отлетел на несколько шагов назад, тяжело рухнув спиной на обгоревший остов телеги. Его капюшон наконец слетел, открывая бледное, искаженное болью лицо с бешено вращающимися змеиными зрачками. Он тяжело дышал, прижимая покалеченную правую руку к груди, а в левой судорожно сжимал оставшийся короткий нож, понимая, что зажат в угол.

Эксель медленно двинулся на него, не опуская меча. Полоса его клинка была чистой — ведьмак Грифон не позволил чужому оружию даже коснуться себя. На шее глухо покачивался серебряный волк, а на левом плече, освобожденном от плаща, зловеще и гордо сиял золотой грифон.

— Игра окончена, Змея, — леденящим тоном произнес Эксель, останавливаясь в трех шагах от поверженного убийцы. Острие его стального меча замерло точно напротив кадыка южанина. — Твой контракт аннулирован. Либо ты убираешься обратно за Яругу пешком, либо твой медальон пополнит мою коллекцию трофеев. Выбирай быстро.

Змея несколько секунд смотрел на замершее у его горла острие сидерейской стали, а затем хрипло, со свистом выдохнул. Его покалеченное запястье мелко дрожало. Он медленно, демонстративно разжал пальцы левой руки, и второй изогнутый клинок глухо шлепнулся в веленскую грязь.

Убийца откинулся спиной на обгоревшее дерево телеги и криво, болезненно усмехнулся. В его желтых вертикальных зрачках больше не было слепой ярости — только холодное, профессиональное уважение.

— А ты хорош, пернатый… — процедил Змея, морщась от боли в сломанной руке. — Быстрый. Тяжелый. И знаками швыряешься как заправский чародей из Капитула. Не врали хроники, Школа Грифона действительно умела сочетать сталь с фокусами. Я признаю поражение. Мой контракт мертв, как и моя правая кисть.

Эксель не опустил меча, но его взгляд стал чуть менее леденящим. На Большаке ведьмаки редко хвалили друг друга, особенно посреди грязного перекрестка.

— Кто твой наниматель в Новиграде? — спросил Грифон, слегка надавив острием на кожу его шеи. — Имя, Змея.

— Меня зовут Райс, — сплюнул кровь южанин, кривясь от боли. — А наниматель… Имени он не назвал, такие крысы всегда присылают доверенных слуг. Но золото пахло реданским чеканом, а посредник был из ведомства Дийкстры. Тот жирный боров в Новиграде сует свой нос во все шпионские щели Континента. Мне заплатили половину вперед за то, чтобы я перехватил девку с книгой до того, как она пересечет реку. Но мне никто, сука, не сказал, что её конвоирует последний выживший мастер Грифон с кузнечной заточкой меча!

Райс тяжело вздохнул, осторожно баюкая покалеченную руку. Он перевел взгляд на Лиру, которая всё еще бледная сидела на Минерве, а затем снова посмотрел на Экселя.

— Послушай, Грифон… Тот жирный реданский ублюдок, что нанял меня, не простит провала. Змеи не бегают от заказчиков, но и дохнуть за их шпионские тайны я не подписывался. Теперь Охотники за колдунами Радовида объявят охоту не только на твою девку, но и на меня. Нас обоих в Новиграде ждет костер Вечного Огня.

Райс опёрся здоровой рукой о колесо телеги и с трудом поднялся на ноги. Из-под его лохмотьев зловеще поблескивал серебряный медальон-змея.

— Со сломанной рукой я на Большаке не жилец — первый же утопец перегрызет мне горло, — хмуро произнес южанин. — У тебя есть ведьмачья алхимия, способная срастить кости, а у твоей девки — мозги Оксенфурта. Давай так: я пойду с вами до Новиграда. Мой левый клинок всё еще колет не хуже гадюки, а Велен я знаю как свои пять пальцев. Помогу вам обойти заставы Радовида, а в городе мы вместе найдем ту крысу, что подставила меня под твой меч. Что скажешь, птица-волк? Возьмешь попутчика в эту реданскую петлю?

Эксель молча перевел взгляд на Лиру. Девушка испуганно смотрела на раненого убийцу, но в её глазах цвета стали уже читался холодный аналитический расчет студентки Академии. Ведьмак из Школы Змеи в качестве проводника по военному Велену — это был колоссальный риск, но и огромная сила.

Эксель медленно, с тихим свистом убрал стальной меч в ножны за спиной.

— Сначала я вправлю тебе кости, Райс, — тихо произнес Грифон, поправляя капюшон. — Будешь орать — брошу здесь на съедение гулям. А потом мы поедем вместе. Но если твой левый нож дернется в сторону Лиры — моё серебро окажется в твоем сердце быстрее, чем ты успеешь прошипеть свое имя.

Райс горько ухмыльнулся, качнув головой:

— Идет, Грифон. Храни твой кодекс.