Глубокая повисская ночь глухо билась в ставни таверны «Полярная звезда». Зал постепенно пустел: хмельные матросы и рудокопы расползались по комнатам, служанки лениво тушили масляные лампы, а у огромного очага, где лениво догорали березовые поленья, остался лишь один обитаемый столик.

Лютик, блаженно откинувшись на деревянную спинку стула, допивал третью кружку эля. Его бордовый шелковый колет был небрежно расстегнут у ворота, а лютня бережно покоилась в чехле у ног. Эксель сидел напротив, подперев подбородок рукой в кожаной перчатке. Ведьмак Грифона казался неподвижной тенью, но его янтарные глаза чутко фиксировали затухающие звуки корчмы — до исхода седьмого дня ожидания оставалось совсем немного, и звенящая тишина Севера давила на нервы сильнее, чем новиградский шум.

— Тоска-а-а… — театрально зевнул Лютик, поправляя франтовскую шапочку с помятым цаплиным пером. — ведьмак, мы сидим в этой глуши уже третий день, и если я не займу свой непревзойденный гений хоть чем-то, кроме созерцания твоей хмурой ведьмачьей физиономии, я начну писать элегии о замерзших козьих навозниках.

Бард резко выпрямился, и его глаза азартно блеснули. Он сунул руку в глубокий внутренний карман плаща и с победным стуком опустил на дубовые плахи стола две увесистые, перевязанные кожаными шнурками стопки плотных, дорогих картонных карточек с яркими цветными рисунками.

— Спасенье от скуки! Величайшая забава Континента! — провозгласил Лютик, ловко развязывая шнурок первой колоды. — Раскинем партию в Гвинт? Посмотрим, так ли хорош твой тактический ум за игровым столом, как на площади Иерарха. На кону — две кроны за раунд.

Эксель молча скользнул взглядом по глянцевым поверхностям карточек, на которых были каллиграфически выведены катапульты Королевств Севера и лучники Скоя'таэлей. Ведьмак даже не шевельнулся.

— Убери это, Лютик, — спокойно, со всей прямотой Большака отозвался Грифон. — Я не трачу деньги на купеческие бирюльки. И я понятия не имею, как в это играть. В Каэр Серен нас учили фехтованию и баллистике, а не перекладыванию картинок.

Лютик замер с картами в руках, и его бровь поползла вверх от удивления. Он уставился на Экселя с таким неописуемым, диким удивлением, словно ведьмак только что признался, что прибыл с Луны.

— Ты что, не умеешь играть в Гвинт? — сипло выдохнул бард, едва не выронив колоду. — Да в каких пещерах Синих гор ты спал последние пять лет? В Гвинт сейчас режутся все — от нищих краснолюдов в доках Новиграда до самого короля Радовида в его оксенфуртских каютах! Это же не просто бирюльки, это чистая стратегия, война умов! Но самое сладкое, Грифон, это спецкарты! Без них ты на поле боя никто.

Лютик хитро прищурился и выудил из стопки карту с изображением коварного лазутчика:

— Вот, например, Шпионы. Ты бросаешь эту карту на сторону противника, увеличивая его силу, но взамен берешь из своей колоды две новые карты! На Большаке тот, у кого в руке под конец матча осталось больше карт, и диктует условия. А вот Медики — они могут вернуть твоего лучшего бойца прямо из кладбища отбоя обратно в бой! Есть еще Взаимосвязанные карты: выложи двух одинаковых баллистов или реданских пехотинцев рядом, и их сила мгновенно удвоится, выстроив железную стену!

Бард победно швырнул на стол карточку с солдата с рогом:

— Командный рог! Кладешь в любой ряд, и он удваивает мощь всех твоих солдат на этой линии! Ну и, конечно, Карта Лидера — у каждой колоды свой полководец, у нас это король Фольтест. Его способность можно прожать лишь раз за всю игру, но она может перевернуть исход битвы: например, вызвать Ливень или очистить небо от Погоды. Блефуй, пасуй вовремя, сдавай первый раунд, чтобы вытащить из врага лучшие силы, а потом дави шпионами!

Эксель слегка подался вперед. Его янтарные кошачьи зрачки хищно сузились, сканируя выложенные ряды. Строгая тактическая геометрия Гвинта, завязанная на шпионаже, маневрах, резервах и своевременном отступлении, внезапно отозвалась в его голове привычными схемами расстановки войск из хроник Каэр Серен. Это действительно была не просто забава — это была настольная шпионская война.

— Хм… Похоже на засаду Скоя'таэлей в лесах, — тихо процедил Грифон, коснувшись пальцем карты шпиона. — Сначала ты кажешься слабым, а потом бьешь резервом из закромов. Логично.

— Вот! Я же говорил! Понемногу начинаешь соображать! — Лютик просиял, быстро собрал карты со стола и разделил одну из колод ровно пополам. Он протянул Экселю плотную стопку пожелтевших карточек с синей рубашкой Королевств Севера. — Держи. Это твоя стартовая колода. Отдаю часть своей колоды. Не самые сильные карты, но с ними можно играть, и чтобы не было так плохо, дам тебе шпиона Дийкстру. Но это лишь сиротский огрызок, Грифон.

Бард придвинулся ближе, переходя на доверительный, заговорщический полушепот:

— Если захочешь собрать настоящее, смертоносное войско — всегда спрашивай купцов, обыгрывай корчмарей и тряси местных ремесленников в каждом порту. У каждого уважающего себя торговца в Ковире под прилавком лежит редкая карта. Запомни, Эксель: на Большаке некоторые из этих картонных карточек — легендарные герои или баллистические мортиры — стоят гораздо дороже золота. Они открывают двери в закрытые дома знати и покупают жизни быстрее, чем твое серебро. Ну что… теперь раскинем по-настоящему?

Эксель хладнокровно перебрал пальцами в кожаной перчатке свою первую колоду, ощущая жесткие грани картона. На его суровых губах появилась едва заметная ухмылка Грифона.

— Раскинем, маэстро, — негромко ответил ведьмак, выкладывая первую карту на дубовый стол. — Но играть будем без денег. На твой шпионский интерес.

Дубовый стол корчмы превратился в поле боя. Лютик играл шумно, с пафосом, то и дело картинно взмахивая руками и выкладывая карты на доски с глухим, победным стуком. Бард явно упивался своим превосходством над новичком, насвистывая под нос мотив про чеканную монету. Эксель же сидел неподвижно, низко опустив голову. Его янтарные глаза хищно сканировали картон в собственных руках, а пальцы в кожаных перчатках методично перебирали скудный стартовый резерв. Ведьмачий ум Грифона впитывал правила на лету, переводя цветные картинки в сухие тактические цифры.

— Ага! Попался, Грифон! — Лютик с триумфальной ухмылкой швырнул на стол карту реданского пехотинца, который тут же встал в пару к точно такому же бойцу, удваивая их общую силу. — Взаимосвязь пехоты! Мой ближний ряд теперь крепок, как стены Вызимы! У меня тридцать очков силы, а у тебя — жалкие одиннадцать. Сдавай первый раунд, мутант, твоё воинство разбито!

Эксель даже не повел бровью. Он зафиксировал, что у Лютика в руке осталось всего четыре карты, в то время как сам ведьмак благодаря вовремя сыгранному шпиону сохранил полную руку резервов. Эксель хладнокровно вытянул из своей стопки невзрачную карточку с нарисованной снежинкой.

— Пасую, маэстро, — спокойно произнес ведьмак, опуская ладонь на стол. — Забирай раунд.

— Ха! Победа за искусством! — бард победно вскинул руки, сгребая отыгравшие карты в отбой. — Один — ноль в пользу непревзойденного Лютика! Готовься ко второму раунду, Эксель, я втопчу твою пехоту в…

Договорить бард не успел.

Тяжелая дубовая дверь таверны «Полярная звезда» с грохотом распахнулась, впустив в натопленный зал густой столб морозного повисского пара. На пороге стоял высокий мужчина в подбитом мехом дорожном плаще, с которого пластами осыпался замерзший наст. На его груди тускло поблескивала бронзовая бляха купеческой гильдии Герхарда — это был личный, проверенный экспресс-гонец из Понт Ваниса.

Мужчина быстро обвел сканирующим взглядом пустеющий зал корчмы, мгновенно выхватил глазами фигуру в черном плаще у очага и быстрым, размашистым шагом направился прямо к их столику. Служанки испуганно расступились.

Гонец остановился у стола, тяжело и прерывисто дыша с дороги. Не произнося ни слова, он запустил руку под плащ, извлек оттуда небольшой, плоский кожаный сверток, туго перевязанный сургучным шнуром с личной шпионской печатью в виде окрыленной короны Редании, и аккуратно положил его на дубовые доски прямо поверх разложенных карт Гвинта.

— Лично в руки Черному Грифону. От Герхарда и его южных партнеров, — хрипло, со свистом выдохнул гонец, утирая иней с усов. — Экипаж с особым грузом уже прошел пограничный заставной пост Грозового Ручья. Они будут у запруды старой мельницы через два часа. Ответные подорожные грамоты от графа Сигизмунда Дийкстры внутри.

Эксель медленно протянул руку и накрыл ладонью кожаный сверток. Внутри него сквозь плотную замшу отчетливо прощупывался жесткий, сложенный вчетверо пергамент королевской канцелярии Новиграда. Ответ от Дийкстры пришел точно в срок. Гонка со временем была официально окончена — Анна была в Повиссе.

Лютик мгновенно растерял весь свой карточный задор. Он испуганно покосился на сургучную печать тайной службы Редании, затем перевел взгляд на Экселя, и его эспаньолка судорожно дернулась. Бард поспешно сгреб свою драгоценную колоду со стола, пряча её обратно в карман бархатного колета. Запах большой шпионской крови и новиградских интриг снова заполнил воздух таверны, выжигая остатки кабацкого веселья.

Гонец Герхарда уважительно поклонился, развернулся и быстро зашагал к выходу из таверны, растворяясь в ночном тумане. Эксель остался сидеть неподвижно. Его чуткие ведьмачьи пальцы точным движением сломали сургучный затвор со шпионским клеймом Редании и развернули плотную замшевую обертку.

Внутри лежал узкий, сложенный вдвое лист грубой бумаги. Никаких гербов и витиеватых подписей королевской канцелярии. На пергаменте быстрым, рваным и жестким почерком, который Эксель узнал бы из тысячи, были выведены всего несколько строчек. Это было донесение от Райса:

«Грифон, эта твоя "Анна" была вытащена из подвалов Святого Иерарха без шума за три часа до того, как Охотники Менге заблокировали пригород. Девка напугана, но цела, память выжечь ей не успели. Парни Герхарда везут её по северному тракту в закрытом купеческом экипаже. Торопись, Грифон. На Юге пахнет большой кровью. Радовид действительно оголяет Понтар и тащит к Новиграду всё, что может стрелять. Город закроют наглухо со дня на день. Увидимся на Большаке. Р.»

Эксель медленно сжал записку в кулаке, чувствуя, как внутри его груди, где Испытание Травами выжгло большинство эмоций, глухо и мощно забился пульс. Сроки поджимали. Новиградский капкан Радовида вот-вот должен был захлопнуться, и если бы Райс опоздал хоть на сутки, Аннушка навсегда осталась бы в полыхающем аду осады. Но Змея сработал чисто. Она здесь, в Повиссе. Всего в двух часах пути от старой мельницы.

Ведьмак резко, одним слитным движением поднялся со стула. Его черный плащ взметнулся, обнажая рукоять полуторного клинка за спиной. На его груди, поймав отсвет свечи, тревожно задрожал серебряный Волк, словно почуяв приближение финала этой долгой охоты.

— Эй… Ведьмак! — Лютик вскочил следом, едва не опрокинув стул. Его франтовское цаплиное перо дико зашаталось, а глаза округлились от неописуемого недоумения. Он судорожно ухватился руками за край стола, переводя взгляд с пустой колоды Гвинта на суровое лицо Грифона. — Что происходит? Что ты так помрачнел словно тьма и иней. Ты куда сорвался среди ночи, Огонь тебя дери? Мы же даже партию не доиграли!

Эксель накинул глубокий черный капюшон, полностью скрывая свои янтарные кошачьи глаза в густой тени ткани. Он бросил на стол пару чеканных монет Герхарда, расплачиваясь за нетронутое пиво, и коротко посмотрел на барда.

— Времени нет, Лютик, — глухо, с железной непреклонностью отчеканил Грифон, поправляя сумку с серебряным медальоном на поясе. — Мой контракт вошел в финальную стадию. Карета, которую я ждал неделю, уже в Грозовом Ручье. Мне нужно лететь им навстречу к запруде, пока метель снова не замела дорогу.

Ведьмак сделал шаг к выходу, но на секунду задержался, обернувшись через плечо на ошарашенного трубадура:

— Сиди в корчме, Лютик. Расскажу всё по порядку, если еще встретимся на этом Большаке.

Не дожидаясь ответа, Эксель стремительно шагнул к тяжелым дверям «Полярной звезды». Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, отрезав барда вместе с его лютней и вопросами. Ведьмак Грифона выскочил на лютый повисский мороз, легко взлетел в седло застоявшейся Минервы и резко пришпорил кобылу. Лошадь сорвалась в яростный галоп, с сухим треском взрывая копытами ледяной наст ночного тракта. Черный призрак в капюшоне летел к водяному колесу Томаша, навстречу Анне, Конраду и костру слепого Ведуна.