Маленький пограничный форт Вальхаус, запирающий узкое горное дефиле на пути к северным провинциям Редании, держался на честном слове и ведьмачьем упрямстве его защитников. Стены форта, сложенные из грубого серого гранита, за двое суток непрерывной осады покрылись глубокими выбоинами от катапультных камней, а надвратная башня наполовину обгорела. Но над цитаделью всё еще гордо реяло изорванное багровое полотнище с одноглавым реданским орлом.

Командующий обороной, суровый полковник барон Курт фон Штейн, стоял на зубцах южной стены, прижимая к глазам тяжелую подзорную трубу из оксенфуртской мастерской. Его левая щека была туго стянута чистой повязкой, скрывающей выбитый осколком глаз, а правый, уцелевший, хищно и лихорадочно сканировал долину. Барон тяжело дышал, его латы были покрыты нагаром, копотью и чужой кровью.

— Подходят… — глухо процедил фон Штейн, передавая трубу своему адъютанту, молодому шевалье Эрику лог Адеру. — Черные развернули третью штурмовую шеренгу бригады «Магна». Они бросают в бой осадные башни. Радовид приказал держаться до последнего вздоха, и клянусь Вечным Огнем, мы заставим этих южных собак подавиться нашей костью. Спешить арбалетчиков! Приготовить кипящую смолу!

Долина перед фортом Вальхаус напоминала преддверие преисподней. Сквозь пороховую гарь и туман медленно, со страшным, металлическим скрежетом и скрипом несмазанных деревянных колес выдвигались три колоссальные нильфгаардские осадные башни. Обшитые сырыми воловьими шкурами для защиты от огня, эти деревянные чудовища высотой в четыре человеческих роста были до отказа забиты штурмовиками. Сверху, с их стрелковых площадок, нильфгаардские лучники уже вели непрерывный, прицельный огонь по зубцам реданских стен.

За башнями, чеканя шаг, шла монолитная стена «Черной пехоты». Имперский рутмейстер Вальтер аэп Гвидо шел в первых рядах штурмового клина, его длинный палаш хищно поблескивал в отсветах пожарищ. Южане двигались молча, и этот мерный, грозный гул сотен кованых сапог заставлял молодых реданских рекрутов судорожно вцепляться в древки своих пик.

— Держать строй! Не сметь пятиться! — взревел барон фон Штейн, выхватывая тяжелый палаш. — Встретим их сталью!

Штурм начался с оглушительного рева имперских рожков, который эхом раскатился по гранитным ущельям перевала. Нильфгаардские катапульты разом прекратили обстрел, и в наступившей на секунду тишине раздался чудовищный, пугающий скрип — колоссальные осадные башни Юга двинулись вперед, взрывая колесами мокрую траву долины.

Первая осадная башня с грохотом притерлась прямо к восточной куртине форта Вальхаус. Тяжелый деревянный штурмовой мостик, подбитый снизу железными листами, рухнул на зубцы стены, мгновенно раздавив двоих реданских защитников.

— Вперед, сыны Империи! За Императора! — взревел рутмейстер аэп Гвидо, первым влетая на каменную кладку стены.

Из недр деревянного чудовища хлынула волна черных нильфгаардских доспехов. Начался жуткий, хаотичный ближний бой, где пространство сузилось до нескольких футов. Свистели топоры, трещали ломающиеся древки реданских алебард, а сталь с чавкающим звуком врубалась в живое мясо. Реданские пехотинцы десятой линии, выжившие после разгрома под Майеной, дрались с яростью обреченных. Ветеран Ганс Корда по прозвищу «Хмурый» точным ударом тяжелого бердыша перерубил колено нильфгаардскому штурмовику, но тут же получил короткий укол гладиуса под кирасу от лейтенанта Бертольда аэп Дара.

Одновременно с атакой на стены, к главным воротам форта нильфгаардцы подкатили тяжелый штурмовой таран «Крот», укрытый под бронированным навесом. Дюжина тяжеловооруженных легионеров бригады «Магна» с мерным, звериным уханьем раскачивала массивное бревно с кованой железной головой грифона на конце.

Удар! Грох!

Тяжелые дубовые створки ворот, обитые стальными полосами, жалобно затрещали. Заклепки полетели во все стороны, каменная кладка надвратной арки пошла глубокими трещинами.

— Приготовить масло! Заливай проклятых! — надрывно кричал с надвратной башни десятник Олаф.

Реданские солдаты с трудом перевернули огромный чугунный чан. Густая, кипящая черная смола широкой маслянистой струей хлынула вниз, точно в прорези навеса тарана. Ночные сумерки разорвал дикий, нечечеловеческий вопль — раскаленная жидкость затекала нильфгаардцам под сочленения лат, заживо сваривая мясо и намертво прикипая к коже. Несколько легионеров, превратившись в живые факелы, в панике бросились в ров, но на их место мгновенно встали свежие шеренги «Черной пехоты». Дисциплина Империи была непреклонной.

Второй удар! Бам!

Правая створка ворот рухнула внутрь форта, подняв тучу щепок и вековой пыли. В образовавшийся узкий пролом мгновенно ринулся штурмовой клин нильфгаардцев, выставив вперед стену тяжелых ростовых щитов. Реданская пехота встретила их сомкнутым строем пик.

— Держать пролом! Комели в землю! — хрипел шевалье Эрик лог Адер, вонзая свой палаш в узкую прорезь шлема имперского центуриона. — Не давать им развернуться во дворе!

Рукопашная в воротах превратилась в сплошную, кровавую свалку. Люди задыхались в тесноте, давили друг друга щитами, скользили на залитых кровью камнях и добивали раненых кинжалами. Молодой реданский рекрут судорожно пытался вытащить обломок пики из груди, пока нильфгаардский легионер не размозжил ему череп кованым кулаком. Сталь грызла сталь. Нильфгаардцы медленно, но неотвратимо выдавливали северян во внутренний двор, прорываясь к цитадели. Барон фон Штейн рубился на передовой, его латы были полностью залиты кровью, он хрипел от усталости, понимая, что еще десять минут — и форт будет полностью потерян. Вторая и третья осадные башни южан уже плотно притерлись к стенам флангов, готовые высадить новые свежие когорты легионеров. Оборона Севера трещала по всем швам.

И в этот самый критический момент, когда казалось, что Вальхаус обречен, из-за скалистого гребня на правом фланге долины раздался резкий, раскатистый трубный сигнал реданской регулярной армии. На вершину холма, взрывая горный грунт копытами тяжелых лошадей, вылетел артиллерийский дивизион под командованием полковника инженеров Тадеуша фок Фогельзанга. По личному приказу Радовида, эти новейшие, дальнобойные реданские катапульты, созданные по секретным чертежам оксенфуртских мастеров, шли форсированным маршем из Вызимы и подошли на помощь в самую последнюю, идеальную секунду.

— Дивизион, к бою! — громовой голос фок Фогельзанга перекрыл шум битвы. — Цель — осадные башни черных! Горючие снаряды, пли!

Семь тяжелых катапульт сработали одновременно. С колоссальным, сухим треском распрямились мощные дубовые рычаги, и в ночное небо, оставляя за собой длинные, ревущие багровые хвосты, взлетели огромные чугунные ядра, начиненные новейшей оксенфуртской горючей смесью на основе селитры и нефти.

Залп был ювелирным. Первое же огненное ядро с оглушительным, сокрушительным взрывом врезался точно в середину второй осадной башни, которая как раз готовилась сбросить мостик на западную стену. Чудовищная сила взрыва разнесла деревянный каркас в щепки. Концентрированное пламя мгновенно прожгло воловьи шкуры и ворвалось внутрь, превращая башню в гигантскую, вертикальную печь. Находящиеся внутри нильфгаардские штурмовики сгорели за секунды, их истошные, нечеловеческие крики ужаса разнеслись над всей долиной. Огромная полыхающая конструкция покачнулась, с треском переломилась пополам и с грохотом рухнула прямо на идущие следом шеренги «Черной пехоты», погребая под тоннами горящих обломков десятки легионеров.

Следующие три снаряда накрыли третью башню. Удар разнес ее верхнюю стрелковую площадку, и горящие бревна вместе со стрелками полетели вниз, на головы штурмующих. Взрывы оксенфуртской смеси швыряли во все стороны жидкое, липкое пламя, которое намертво въедалось в черные латы южан, прожигая сталь до костей.

Среди идеальных рядов Нильфгаарда впервые за всю кампанию вспыхнула дикая, неуправляемая паника. Солдаты Юга, охваченные живым огнем, в ужасе бросали ростовые щиты и оружие, пытаясь сбежать от падающих на них горящих обломков собственных осадных орудий. Дисциплина Империи сломалась о реданскую артиллерию.

— Они бегут! — взвыл раненый шевалье лог Адер, поднимая окровавленный меч. — Вечный Огонь выжигает черных! В атаку, Редания! За короля Радовида!

Барон Курт фон Штейн, почувствовав, что капкан захлопнулся, собрал последние силы гарнизона. Реданские латники лавиной хлынули со стен и из внутреннего двора вниз, на отступающих и дезориентированных южан. Зажатые в проломе ворот нильфгаардцы оказались в ловушке — их собственные щиты теперь мешали им развернуться для бегства. Рутмейстер Вальтер аэп Гвидо попытался остановить панику, выстроив заслон, но тяжелый удар палаша фон Штейна снес ему шлем вместе с половиной черепа. Нильфгаардская армия «Центр» стремительно и хаотично отступала назад, к бродам Понтара, оставляя под стенами Вальхауса тысячи своих элитных бойцов. Север вырвал эту тяжелую, страшную и кровавую победу, доказав, что зубы реданского капкана еще способны перекусить хребет имперской лавине.

Минерва летела галопом сквозь ночную мглу, выжимая из себя последние силы. Копыта верной кобылы с бешеной скоростью выбивали искры из острых гранитных камней дороги, а ее бока были покрыты густой белой пеной. Лошадь тяжело, со свистом хрипела, но Эксель безжалостно гнал её вперед, пришпоривая сапогами.

Лира сидела позади ведьмака, мертвой хваткой вцепившись пальцами в ремни его кожаного доспеха. Её лицо было бледным, зубы стучали от леденящего ночного ветра и дикой тряски, а глаза были зажмурены. Кожаная папка со списками предателей и хрониками Каэр Серен больно била её по бедру при каждом прыжке лошади, но девушка не разжимала рук. Они бежали.

Потому что позади, всего в паре сотен шагов, ночной лесной туман буквально разрывался от яростного, захлебывающегося лая новиградских гончих и грохота кавалерии Охотников за колдунами. Менге сдержал слово. Карательный отряд сержанта Брана, пустив псов по следу алхимических эликсиров Экселя, настиг их на самом подходе к горному перевалу.

— Вон они! Увеличить ход! — донесся из темноты громовой, хриплый крик сержанта Брана. — Стреляйте по ногам лошади! Брать живьём!

Свист!

Тяжелая арбалетная стрела со стальным наконечником со свистом пролетела в дюйме от уха Экселя, срубив ветку сосны у края тракта. Патруль Охотников шел на легких, быстроногих нильфгаардских скакунах, отобранных у контрабандистов, и расстояние между ними стремительно сокращалось. Егеря Брана на ходу перезаряжали свои тяжелые новиградские самострелы.

Ведьмачьи мутации Экселя были разогнаны до предела. Глаза ведьмака четко фиксировали каждое движение преследователей в тумане. На полном скаку, удерживая поводья Минервы правой рукой, Эксель резко развернулся в седле корпусом назад. Пальцы его левой руки мгновенно сплелись в гипнотическую фигуру Знака Грифона.

Знак Аард.

Мощнейший кинетический импульс сорвался с его ладони, со свистом рассекая ночной воздух и ударяя прямо в лоб настигающей их кавалерии Охотников. Воздушный таран на полной скорости врезался в двоих передовых всадников. Лошади Охотников испуганно заржали, кувыркнулись через голову и с грохотом повалились на каменный настил тракта, увлекая за собой егерей. Сержант Бран, шедший чуть левее, чудом успел свернуть в кусты, избежав удара, но темп погони был временно сломан. Преследователи свалились в кучу малу, ругаясь и вытаскивая покалеченных товарищей из-под крупов коней.

— Держись Лира! — рявкнул Эксель, возвращаясь в нормальное положение и сильнее пригибаясь к шее Минервы. — Скоро скалы Повисса! Там мы сможем оторваться!

Вдогонку им полетел еще один залп арбалетных болтов. Один из них с сухим треском вошел прямо в заднюю луку седла Минервы, едва не задев бедро Лиры, а второй чиркнул Экселя по наплечнику, оставив глубокую рану на плече, где золотой вышитый грифон. Ведьмак быстро сложил пальцы в защитный Квен, окружив их спины золотистым, вибрирующим щитом. Языки магии поглощали свистящие стрелы, но Квен стремительно истощал ментальную энергию мутанта. Минерва сделала последний, отчаянный рывок, вынося их на крутую, каменистую тропу, уходящую резко вверх, в глубокое, туманное ущелье. Погоня Охотников начала постепенно отставать, застревая в узком каменистом волоке.

Спустя еще полчаса бешеной скачки, когда крики Охотников Менге и лай гончих окончательно потонули где-то далеко внизу, в долине тракта, Минерва тяжело перешла на шаг, а затем и вовсе остановилась, низко опустив голову и шумно, прерывисто дыша. Лошадь была полностью истощена.

Эксель сошел с седла, его сапоги глухо стукнули по твердому, холодному граниту горной тропы. Он помог Лире спуститься. Девушку всё еще била крупная дрожь от пережитого страха и леденящего ветра перевалов, но она твердо стояла на ногах, поправляя сумку с драгоценными хрониками Каэр Серен.

Они стояли на самой вершине скалистого ущелья, которое служило естественной географической границей между Реданией и Ковиром. Здесь, на высокогорье, воздух был настолько холодным, что изо рта ведьмака и девушки валили густые клубы пара. Туман, тяжелый и белый, плотным ковром устилал скалы под их ногами, надежно скрывая беглецов от ищеек сержанта Брана. Карательный отряд Менге ослеп и потерял след в этих гранитных зубах Повисса.

Эксель подошел к краю скалистого обрыва и посмотрел далеко на юг, в ту сторону, откуда они бежали последние три дня. Из-за глубокого капюшона его янтарные глаза, полностью вернувшие свой теплый золотой цвет, задумчиво и мрачно вглядывались в ночную даль.

Там, далеко за пределами лесов и болот Велена, у самого горизонта, ночное небо Новиграда и Редании окрасилось в жуткое, пульсирующее багрово-красное зарево. Это были отсветы той самой великой осады форта Вальхаус. Пожары артиллерийских залпов Тадеуша фок Фогельзанга и горящие осадные башни Нильфгаардского войска полыхали так ярко, что их отблески докатывались даже до этих суровых ковирских скал. Война пожирала Континент, и Север вырывал свою победу ценой тысяч жизней.

Лира тихо подошла к ведьмаку, встав рядом и тоже глядя на это далекое кровавое марево. Она сильнее прижала к себе кожаную папку со списками предателей.

— Мир горит, Эксель… — тихо, с грустью произнесла она, и серебряные искры её Истока на секунду тускло блеснули на её висках, среагировав на далекий фон смерти. — Радовид, Менге, Император… Они уничтожат эту землю.

— Пусть горит, Лира, — негромко, но с железной непреклонностью отозвался Черный Грифон, разворачиваясь к северной тропе, которая вела их вниз, к безопасным, заснеженным долинам Ковира. На его плече, покрытом копотью тракта, золотой грифон поймал первый бледный луч северного рассвета. — Это не наша война. Наш Кодекс — сохранять баланс и защищать тех, кто нам дорог. Мы заперли тайну Альзура, списки у нас, хроники моей школы тоже. Впереди Ковир. И там мы начнем всё сначала.

Ведьмак взял Минерву под уздцы и уверенным, широким шагом пошел вперед по каменистой тропе, увлекая девушку за собой вглубь новой, неизведанной и свободной северной земли. Новиградская арка была окончена. Впереди Черного Грифона ждал Большак Ковира и новые тайны его ордена.