ГЛАВА 26. КРЫЛЬЯ ГНЕВА

Небо загорелось в полдень.

Сперва никто не понял, что происходит. День был ясным и тёплым — один из тех редких дней, когда солнце светило мягко, а ветер приносил запах цветов и свежей листвы. Эренвальд восстанавливался после долгой войны. Его улицы, ещё недавно заваленные обломками, были расчищены. Дома, повреждённые пожарами, отстраивались заново. На рыночной площади торговцы раскладывали товары. Дети играли у фонтана. Жизнь возвращалась — медленно, неуверенно, но возвращалась.

А потом небо на востоке вспыхнуло алым.

Это не было похоже на закат. Закат разгорается постепенно, заливая горизонт золотом и пурпуром. Это же было иным — резким, неестественным, пугающим. Как будто само небо воспламенилось. Люди на улицах останавливались, поднимали головы, щурились. Торговцы замолкали. Дети переставали играть. Все смотрели на восток, где алое зарево разрасталось, ширилось, захватывало всё больше пространства. А потом из этого зарева появились они.

Драконы.

Их было много. Десятки. Сотни. Они летели клином, как перелётные птицы, но перелётные птицы не заслоняют солнце. А эти заслоняли. Их крылья, широкие и перепончатые, были окрашены во все оттенки пламени — от тёмно-багрового до ослепительно-золотого. Их чешуя блестела, как расплавленный металл. Их хвосты, длинные и гибкие, рассекали воздух, оставляя за собой дымные следы. Их глаза — огромные, с вертикальными зрачками — горели огнём, который был виден даже с земли. Они летели, и воздух дрожал от взмахов их крыльев. Они летели, и земля внизу содрогалась. Они летели, и сердца людей замирали от ужаса.

А впереди всех, возглавляя клин, летел Он. Лорд Драконов. Он был вдвое больше остальных — настоящий титан, чьи крылья могли бы накрыть целый городской квартал. Его чешуя была не красной и не золотой, а чёрной — цвета обсидиана, цвета беззвёздной ночи, цвета самой бездны. Его глаза горели алым, но в этом алом не было ни ярости, ни безумия. Только холодная, древняя, всепоглощающая ненависть. Его рога, закрученные как корона, венчали массивную голову. Его когти, каждый размером с человеческий рост, поблёскивали в свете пламени. А его пасть, приоткрытая в беззвучном рыке, излучала жар, который ощущался даже на расстоянии в несколько миль.

Герцог Леопольд стоял на стене Эренвальда, когда увидел их. Рядом с ним были Изабель, Винсент, Хродгар, Эрланд — все, кто выжил, все, кто сражался, все, кто надеялся, что худшее позади. Они смотрели на небо, и их лица были серыми.

— Праотцы, — прошептал герцог. — Драконы. Настоящие драконы. Я думал, это легенды. Я думал, их больше нет.

— Они были заточены, — произнесла Итилиэль, которая прибыла из эльфийского леса за несколько часов до этого. Она стояла чуть поодаль, и её алые глаза были устремлены на приближающийся клин. — Тысячи лет назад, когда мир был молод, драконы правили небом. Они были первыми. Они были высшими. Но они были и разрушителями. Они сжигали города, опустошали земли, уничтожали целые народы. Тогда величайшие герои древности — люди, эльфы, гномы, даже демоны, — объединились против них. Они не смогли убить Лорда Драконов — он был слишком силён. Но они смогли заточить его. И всех его детей вместе с ним. Они создали цепи из заклятий, которые держали драконов в каменной гробнице глубоко под землёй. Веками эти цепи держали. Но заклятия не вечны. Время разрушает всё. И, видимо, цепи источились. Драконы свободны.

— И они летят сюда, — закончила Изабель. Её голос был тихим, но твёрдым. Она слишком много пережила, чтобы поддаваться панике. Но даже она чувствовала, как сердце сжимается от ужаса при виде приближающихся крыльев.

Драконы достигли города через час. Они не атаковали сразу — они кружили над стенами, как стервятники над умирающим зверем. Их тени скользили по улицам, и там, где эти тени проходили, люди падали на колени, закрывая головы руками. Пламя, вырывавшееся из пастей драконов, поджигало крыши домов, сторожевые башни, поля за стенами. Дым поднимался к небу десятками столбов. Крики людей смешивались с рёвом драконов, и этот хор был невыносим.

Лорд Драконов опустился на главную башню Эренвальда — ту самую, которую построил Синий Великан. Его когти впились в обсидиановую кладку, и камень, выдержавший осаду гоблинской орды, затрещал. Огромная голова повернулась, и алые глаза уставились на людей, столпившихся на площади внизу. Из пасти вырвался не огонь — слова. Древние, рокочущие, полные такой ярости, что стены задрожали.

— БУКАШКИ, — произнёс он, и его голос был как грохот обвала. — Мелкие, жалкие, короткоживущие букашки. Это вы заточили нас. Это вы приковали меня к камню на тысячелетия. Это вы лишили моих детей неба. Я помню. Я помню каждое лицо. Каждый голос. Каждое заклинание, которым вы связывали меня. Ваши предки сделали это. И теперь вы заплатите за их деяния. Ваша кровь омоет землю. Ваши города обратятся в пепел. Ваш мир сгорит в пламени, и я буду смеяться, глядя на это.

Он поднял голову к небу и издал рёв — низкий, протяжный, леденящий душу. И все драконы в небе ответили ему. Их рёв слился в единый хор, который был слышен на много миль вокруг. А потом они атаковали.

Пламя обрушилось на город с неба. Не такое пламя, какое извергали пушки Синего Великана, — нет, это было живое пламя, которое текло как вода, проникало в каждую щель, пожирало всё на своём пути. Дома вспыхивали, как спички. Люди горели заживо, не успев добежать до укрытий. Стены, которые выдержали гоблинов и вампиров, раскалялись докрасна. Пушки, которые когда-то отражали орду, плавились в жерлах. Големы, которые стояли на страже, пытались атаковать драконов, но что могли сделать железные гиганты против существ, чья шкура была прочнее любого металла? Драконы хватали големов когтями, поднимали в воздух и швыряли вниз, разбивая о мостовые. Их зубы крошили обсидиан. Их хвосты сметали целые отряды. Они были неуязвимы. Они были неостановимы. Они были самой смертью.

Герцог Леопольд стоял на стене, сжимая меч, и смотрел, как его город умирает снова. Второй раз за год. Сначала гоблины, потом вампиры, а теперь драконы. Казалось, сама судьба решила уничтожить всё, что он любил. Его лицо было серым, глаза полны отчаяния. Но он не бежал. Он стоял. Потому что это был его город. Его народ. И он будет защищать их до конца. Даже если конец уже близок.

Изабель стояла рядом с ним, сжимая палку управления големами. Она пыталась координировать оборону, но что можно было сделать? Големы не могли летать. Пушки не могли стрелять в небо — они были спроектированы для защиты от наземных атак. Магия эльфов, которую Итилиэль пыталась использовать, была бессильна против драконьей чешуи. Даже Герцогиня, чья тишина могла глушить заклинания, не могла остановить пламя. Они были беспомощны.

И тогда Изабель посмотрела на луну. Туда, где сейчас находился он. Её последняя надежда. Её спаситель. Тот, кто уже дважды спасал их. Тот, кто обещал вернуться.

— Жека, — прошептала она. — Где ты? Ты нужен нам. Сейчас, как никогда. Пожалуйста. Вернись.