Жека стоял на вершине своего донжона и завтракал. Завтрак был традиционным: жареная курица, яблоко и зелье регенерации, которым он запивал особо сухие куски. Солнце — местное, золотисто-зелёное, профильтрованное изумрудной листвой — только начало подниматься над лесом. Утро было тихим. Слишком тихим.

— Странно, — сказал он, дожёвывая курицу. — Обычно они атакуют на рассвете. Где эльфы? Почему не агрятся?

Он оглядел лес со своей стометровой башни. Лес был прекрасен. С высоты он выглядел как бесконечный зелёный океан, переливающийся изумрудными и золотыми волнами. Кроны деревьев-стражей колыхались на ветру, и в их движении было что-то завораживающее. Остатки Древа Предтеч — жалкий обрубок, который Жека ещё не успел добить, — торчали посреди всего этого великолепия, как сломанный зуб. Но даже этот обрубок сегодня выглядел иначе. Он светился ярче обычного. И вокруг него собирался туман.

— Герцогиня! — крикнул Жека вниз. — Поднимись сюда! Тут что-то происходит!

Герцогиня поднялась по лестнице — медленно, плавно, как всегда. Она вышла на смотровую площадку и замерла. Её белые глаза расширились. Она смотрела на лес, и Жека заметил, что её пальцы, сжимавшие перила, побелели.

— Они пробудили их, — прошептала она.

— Кого — их?

— Детей Первого Семени. Верховных Лордов. Тех, кто старше этого мира. Тех, кто спал тысячелетиями. Я чувствую их. Они идут.

Жека посмотрел на лес ещё раз. Туман сгущался. Он больше не был просто туманом — он был плотным, почти материальным, и двигался против ветра. Из тумана выходили фигуры. Много фигур. Эльфийские воины, лучники, маги — целая армия, которой Жека ещё не видел. Но за ними, в глубине тумана, виднелись очертания существ гораздо более крупных и более древних. Что-то, похожее на ходячую гору из корней и земли. Что-то, сотканное из света и тумана, с глазами, горящими как звёзды. И впереди всех — фигура, от которой исходило серебристое сияние. Женская фигура в короне из переплетённых ветвей. Её волосы струились, как жидкий лунный свет. Её глаза были двумя омутами, в которых отражалась вечность.

— Ого, — сказал Жека. — Это что, главный босс эльфов? И её свита? И ещё какие-то гигантские мобы? О, это круто! Это новый рейд! Герцогиня, ты видела такие модели? Какая детализация! А туман! А свечение! Разработчики превзошли сами себя!

Герцогиня не ответила. Она смотрела на приближающуюся армию, и её лицо было бледнее обычного. Она узнала тех, кто шёл впереди. Она слышала о них — легенды, которые рассказывали даже в Лабиринте. Дети Первого Семени. Существа, равные по силе Сумеречному Монарху. А может, и превосходящие его. И они шли сюда. Все вместе. Чтобы уничтожить пришельца, который посмел осквернить их лес.

— Нам нужно готовиться к битве, — сказала она.

— Да! — Жека хлопнул в ладоши. — Именно! Готовиться к битве! Сейчас я такое устрою! Такой файт! Такой эпик! Ты, главное, не мешай. И записывай, если можешь. Хочу потом пересмотреть.

Он спрыгнул с башни — просто сиганул вниз, приземлился на обсидиановую мостовую, смягчив падение зельем, и побежал к командному центру. Големы уже выстраивались в боевые порядки. Пушки выдвигались из скрытых ниш. Лавовые рвы наполнялись свежей лавой из генератора. Механизмы, которые Жека построил за эти две недели, оживали, как единый организм.

— Значит так! — крикнул он, вбегая в командный центр и хватая рычаги. — Первая линия обороны — стреломёты! Пусть встречают их на подходе! Вторая линия — динамитные пушки! Бейте по площадям, по скоплениям! Големы — держать стены! Кварцевые — в тыл, обходить через шахту! Костяные — отвлекать! Обсидиановые — на ворота, никого не пускать! Изабель! Винсент! Герцога спрячьте в подвал, чтоб не убили! Герцогиня! Ты со мной! Будешь глушить их магию! Всё! Погнали!

И лес взорвался. На этот раз — по-настоящему.

Первыми ударили стреломёты. Тысячи стрел взвились в воздух, заслоняя небо. Они обрушились на наступающих эльфов, и передние ряды дрогнули. Но эльфийские маги вскинули посохи, и перед ними выросли стены из переплетённых ветвей. Стрелы застревали в них, не достигая цели. Тогда Жека дёрнул рычаг динамитных пушек. Залп — и первые заряды обрушились на эльфийские порядки. Грохот. Дым. Крики. Десятки эльфов упали, но остальные продолжали идти. Они шли сквозь дым, сквозь огонь, сквозь смерть. Их глаза горели решимостью. Они защищали свой дом. И они не собирались отступать.

Второй залп. Третий. Четвёртый. Пушки били безостановочно, но эльфы, наученные горьким опытом предыдущих атак, рассредоточились и двигались короткими перебежками. Они добрались до стен. Их маги ударили заклинаниями, и обсидиановая кладка зазвенела, пошла трещинами. Големы ринулись в бой, и началась рукопашная.

Жека стоял на стене и раздавал команды. Он был в своей стихии. Битва кипела, и он управлял ею, как опытный игрок управляет стратегией в реальном времени. Двигать юнитов. Активировать способности. Перезаряжать пушки. Контролировать фланги. Всё было чётко, ясно, предсказуемо. До тех пор, пока в бой не вступили Дети Первого Семени.

Первым ударил Лорд Корней. Он вышел из тумана — огромный, как гора, состоящий из переплетённых корней, земли и камня. Его глаза, зелёные, как лесная чаща, смотрели на крепость с выражением, которое Жека не смог расшифровать. Он не атаковал големов. Он просто подошёл к стене и положил на неё свою руку — огромную, корявую, покрытую мхом. И стена начала расти. Не разрушаться — расти. Из обсидиановых блоков полезли корни. Они пробивали кладку, раздвигали камни, оплетали редстоун-схемы, разрывали провода. За несколько минут целая секция стены превратилась в цветущий сад. Пушки замолчали. Стреломёты замерли. Лорд Корней возвращал лесу то, что у него украли.

— Эй! — завопил Жека. — Ты чего делаешь?! Это моя стена! Я её строил! Не трогай!

Он выхватил меч и бросился на Лорда. Но клинок, зачарованный на остроту и немоту, просто увяз в переплетении корней. Лорд даже не заметил атаки. Он продолжал свою работу — методично, неумолимо превращая крепость обратно в лес.

А тем временем Леди Утренняя Роса плыла над полем боя, и там, где она проходила, раненые эльфы поднимались на ноги. Их раны затягивались, усталость уходила, глаза загорались новой силой. Она смеялась — тихо, мелодично, — и её смех был как бальзам для своих и как проклятие для чужих. Големы, слышавшие этот смех, замедлялись. Их движения становились вялыми, неточными. Некоторые просто останавливались и замирали, как статуи.

— Герцогиня! — крикнул Жека. — Глуши её! Глуши смех!

Герцогиня вскинула руки, и вихрь тишины устремился к Леди Утренней Росе. Две магии столкнулись — тишина и смех, тьма и свет, — и воздух между ними заискрился. Это была битва на истощение, и пока было неясно, кто победит.

А затем в бой вступила Королева Итиль. Она не атаковала. Она просто подошла ближе, и её присутствие ощутили все. Големы замирали, едва она проходила мимо, — не разрушаясь, а просто останавливаясь, как будто время для них прекращало течь. Она подняла глаза на Жеку — два омута, в которых отражалась не текущая реальность, а что-то гораздо более глубокое, — и заговорила. Её голос был как шелест всей листвы в лесу одновременно. Он звучал отовсюду и ниоткуда. И Жека понял каждое слово.

— Ты, кто пришёл из Пустоты. Ты, кто не знает ни боли, ни страха, ни жалости. Ты, кто видит в живых существах лишь ресурсы, а в святынях — лишь блоки. Остановись. Остановись и посмотри вокруг. Посмотри, что ты сделал. Посмотри на Древо Предтеч, которое росло семь тысяч лет. Посмотри на лес, который был домом для тысяч. Посмотри на эльфов, которые плачут по своим погибшим. Посмотри и скажи: ты всё ещё считаешь это игрой?

Жека стоял на стене, сжимая меч, и смотрел на неё. Он понимал каждое слово. Понимал боль в её голосе. Понимал скорбь, которая звучала в каждом слоге. Он видел разрушенный лес. Видел раненых эльфов. Видел Древо Предтеч, превращённое в обрубок. И где-то глубоко внутри него что-то шевельнулось. Что-то, что не было связано ни с игрой, ни с фармом, ни с лутом. Что-то, что он не мог назвать. Но он подавил это чувство. Потому что чувства мешали играть. А он был игроком.

— Это всё круто, — сказал он. — Серьёзно. Очень круто. Ты красивая. Лес красивый. Эльфы красивые. Но это всё равно игра. И я всё равно игрок. И я не могу остановиться. Потому что если я остановлюсь — что мне тогда делать? Сидеть и смотреть на деревья? Скучно. А тут у вас рейд. Самый крутой рейд за всё время. И я хочу его пройти.

Он поднял меч, и Клинок Тишины засветился холодным фиолетовым светом. Королева Итиль посмотрела на него, и в её омутах-глазах мелькнуло что-то похожее на печаль. Она поняла. Она поняла то, что до неё понимали все, кто сталкивался с Синим Великаном. Его нельзя переубедить. Его нельзя заставить увидеть правду. Потому что его правда — это другая реальность. Реальность, в которой он — игрок, а они — контент. И эта реальность для него так же незыблема, как для неё — Первая Песня Творения.

— Тогда да будет так, — произнесла она, и её голос прогремел над лесом. — Если ты видишь в нас лишь врагов, ты получишь врагов. Если ты видишь в нас лишь боссов, ты получишь боссов. Если ты видишь в нас лишь лут — мы станем тем лутом, который ты не сможешь унести.

Она подняла руку, и лес ответил ей. Деревья-стражи пришли в движение. Их ветви, толстые как башни, обрушились на стены крепости. Корни, спавшие под землёй тысячелетиями, пробили фундамент. Цветы, которые Жека считал декоративными, раскрылись и выпустили облака ядовитой пыльцы. Даже воздух, казалось, обратился против пришельца: ветер усилился, сбивая с ног, а свет померк, заслонённый сомкнувшимися кронами. Лес пробудился. И он был в ярости.

Жека смотрел на это и улыбался.

— Вот это я понимаю, — сказал он. — Вот это файт. Ну что, Королева. Давай проверим, кто круче: твой лес или моя база. Твои эльфы или мои големы. Твоя магия или мой меч. Погнали!

И он бросился в бой. Навстречу Королеве. Навстречу Лорду Корней и Леди Утренней Росе. Навстречу армии эльфов и пробудившемуся лесу. Один против всех. Как всегда. И его смех — беззаботный, почти детский, — разносился над полем битвы, заглушая и грохот пушек, и звон мечей, и шелест листвы. Это был смех человека, который знал, что он — игрок. И что игра только начинается.