Следующие несколько дней прошли в режиме тотальной зачистки. Жека методично обходил Лабиринт, коридор за коридором, зал за залом. Остатки демонической армии — те немногие Безликие и Аскеты, что пережили финальную битву — прятались в дальних уголках, но големы находили их и уничтожали. Сопротивления почти не было. С гибелью Монарха Лабиринт словно выдохнул, сдулся, потерял свою злую волю. Тьма больше не давила на плечи. Тишина больше не звенела в ушах. Даже воздух стал легче — всё ещё пах озоном и старыми книгами, но уже без той холодной, мертвенной нотки.

Жека зачистил восточное крыло — там обнаружился огромный зал, заполненный стеклянными цветами, которые звенели монотонными мелодиями. Он срезал их все, переплавил в стеклянные блоки и построил из них оранжерею на базе. Западное крыло оказалось тюрьмой, где в зеркалах томились души поэтов, художников и музыкантов, которых Клинки Логоса коллекционировали веками. Жека разбил несколько зеркал, души вырвались наружу, покружились под сводами и исчезли. Он пожал плечами и разобрал оставшиеся зеркала на блоки. Стекло всегда пригодится.

Северное крыло было библиотекой — бесконечные стеллажи с книгами на неизвестных языках. Жека, который теперь понимал отдельные слова, попытался прочитать пару названий. «Трактат о природе воли». «Хроники Павших Миров». «Анатомия страха». Скучно. Он сгрёб все книги в сундуки для будущих книжных шкафов и пошёл дальше.

Южное крыло вело к Великому Зерцалу — тому самому, что пульсировало на горизонте. Жека добрался до него, постоял, посмотрел. Зерцало было огромным, в несколько десятков блоков высотой, и в нём отражались не лица, а какие-то искажённые, текучие образы. Жека увидел в отражении свою базу. Потом Эренвальд. Потом что-то ещё — какие-то горы, леса, замки, которые он не узнавал. Он попытался разобрать Зерцало на блоки, но оно не поддалось. Тогда он просто обнёс его стеной и поставил табличку: «Не ломается. Разберусь позже».

К концу недели Лабиринт был полностью зачищен и картографирован. Жека знал здесь каждый коридор, каждый зал, каждую трещину в стене. Он построил сеть аванпостов, соединённых вагонетками. Он наладил добычу всех местных ресурсов. Он починил и модернизировал големов, доведя их число до двухсот пятидесяти. И теперь, стоя на балконе своей базы и глядя на завоёванное измерение, он чувствовал то же самое, что чувствовал всегда после завершения большого проекта.

Скуку.

— Ну вот, — сказал он, обращаясь к Герцогине, которая стояла рядом на поводке. — Лабиринт зачищен. Босс убит. Лут собран. Ресурсы налажены. Что дальше? Опять строить? Скучно. Может, в основной мир вернуться? Проверить, как там город? Я его давно не видел. Наверное, жители уже расплодились. Надо будет перепись устроить.

Герцогиня что-то ответила. Теперь, когда Жека начал понимать язык этого мира, он разбирал почти каждое слово. Правда, она говорила медленно и часто повторяла одни и те же фразы, но смысл улавливался.

— Ты — Повелитель теперь, — сказала она. — Лабиринт признал тебя. Ты победил Монарха. Ты занял его место.

— Ага, — кивнул Жека. — Типа того. Новый босс локации. Главный администратор сервера. Круто. Но всё равно скучно. Ладно, собираемся. Возвращаемся в Эренвальд. Надо проверить, как там мои NPC поживают. И големов возьмём — часть оставим тут, часть с собой. Для охраны. И ресурсы заберём. И тебя, конечно. Ты теперь мой… советник. Типа компаньон с диалогами. Будешь переводить, что местные говорят. А то я не всё понимаю пока.

Он потрепал её по голове. Герцогиня вздрогнула, но не отстранилась. Она уже привыкла.

Сборы заняли несколько часов. Жека упаковал в сундуки всё ценное, погрузил их на вагонетки, отправил к порталу. Выделил пятьдесят големов для гарнизона Лабиринта — пусть охраняют, добывают ресурсы, следят за порядком. Остальных двести штук построил в колонну и повёл к порталу. Изабель и Винсент, как всегда, шли на поводках. Герцогиня — на отдельном поводке, но теперь он был скорее формальностью. Она не пыталась бежать. Наоборот, она держалась ближе к Жеке, чем обычно, и постоянно что-то говорила — комментировала происходящее, объясняла устройство Лабиринта, рассказывала историю павших демонов. Жека слушал вполуха, но запоминал. Информация — это тоже ресурс.

Портал вспыхнул фиолетовым, и колонна двинулась в основной мир.

* * *

Переход должен был быть мгновенным. Один шаг — и ты уже в подвале дворца Эренвальда, среди знакомых обсидиановых стен и редстоун-факелов. Но когда Жека шагнул в фиолетовое сияние, что-то пошло не так.

Его ударило. Не физически — иначе. Как будто он на полном ходу врезался в невидимую стену. Портал задрожал, замерцал, и вместо того чтобы выбросить его в подвал дворца, отшвырнул обратно в Лабиринт. Жека пролетел несколько метров, врезался в колонну, с него слетело полсердца. Големы, которые шли следом, замерли в недоумении.

— Какого хрена?! — выругался он, поднимаясь. — Портал не работает? Сломался?

Он подошёл к раме, осмотрел её. Обсидиан был цел. Огниво работало. Фиолетовое свечение горело, как обычно. Но когда он попытался снова войти в портал, его опять отбросило. На этот раз он устоял на ногах, но ощущение было такое, будто портал вёл в никуда. В пустоту. В глухую стену.

— Что за… — он обернулся к Герцогине. — Что с порталом? Почему он не пускает?

Герцогиня подошла ближе, протянула руку к фиолетовому свечению. Её пальцы коснулись поверхности портала, и та пошла рябью, но не пропустила.

— Его закрыли, — сказала она. — С той стороны. Портал разрушен. Связь между мирами оборвана. Мы заперты здесь.

Жека уставился на неё. Потом на портал. Потом снова на неё. До него медленно доходил смысл сказанного. Портал разрушен. С той стороны. Кто-то разломал обсидиановую раму в подвале его дворца. Кто-то отрезал ему путь обратно.

— Кто? — спросил он, и его голос прозвучал неожиданно тихо. — Кто это сделал?

— Смертные, — ответила Герцогиня. — Те, кто вошёл в твой город. Они боятся тебя. Они разрушили портал, чтобы ты не вернулся. Чтобы ужас не вернулся обратно.

Жека стоял молча. Его квадратное лицо не выражало эмоций, но внутри у него что-то закипало. Его город. Его база. Его NPC. Кто-то пришёл и всё сломал. Кто-то посмел тронуть его вещи. Его ресурсы. Его имущество. А теперь его ещё и заперли. Как в ловушке. Как в клетке.

Он медленно повернулся к порталу, и его рука сжалась в кулак.

— Они думают, что закрыли меня здесь? — произнёс он, и его голос задрожал от ярости. — Они думают, что какой-то сломанный портал меня остановит? Да я новый построю! Из чего угодно! Хоть из грязи! Хоть из этих их костей! Я найду дорогу обратно, и когда я вернусь…

Он осёкся. Потому что за его спиной раздался шорох.

Жека обернулся. Из тени у дальней стены, опираясь на меч, вышел человек. Высокий, седой, в помятом, исцарапанном доспехе. Его лицо было изрезано морщинами, глаза — серые, холодные, как зимнее небо, — смотрели прямо на Жеку. В одной руке он держал фамильный меч с гербом на рукояти. Другую прижимал к боку, и сквозь пальцы сочилась кровь. Он был ранен. Он был измучен. Он провёл в Лабиринте несколько дней, пробираясь через коридоры, полные остатков демонической армии, и чудом остался жив. Но он стоял. Он шёл за своей дочерью. И он нашёл её — стоящую на поводке за спиной Синего Великана.

Изабель, увидев его, вскрикнула. Она рванулась вперёд, забыв о поводке, забыв обо всём. Её лицо, обычно бледное и безучастное, осветилось такой радостью, такой болью, такой надеждой, что даже Жека на мгновение замер.

— Отец! — крикнула она, и это слово прозвучало на языке, который Жека теперь понимал.

Герцог Леопольд Третий сделал шаг вперёд. Его губы разомкнулись. Он посмотрел на дочь, потом на Жеку, и в его серых глазах горел тот самый холодный огонь, который не гасили ни поражения, ни потери, ни время.

— Отпусти мою дочь, — произнёс он. И Жека понял каждое слово.

В зале воцарилась тишина. Големы замерли, ожидая приказа. Изабель застыла, прижав руки к груди. Винсент вжался в стену, не зная, чего ожидать. Герцогиня смотрела на герцога с любопытством — она никогда не видела, чтобы смертный заходил так далеко. А Жека смотрел на человека, который посмел требовать у него его имущество. Его NPC. Его трофей.

И вдруг он улыбнулся. Широко, почти дружелюбно.

— О, — сказал он. — Так это твоя дочка? Ну, точнее, я так и понял, если честно. Вы похожи. Глаза одинаковые. Серые такие. Красивые. Ты извини, что я её на поводке держу. Это для безопасности. Тут мобы кругом, сам видишь. А она у тебя смелая. С мечом на меня бросилась. Я аж зауважал. Присаживайся, чего стоишь. Есть хочешь? У меня курица жареная есть. И зелья. Ты раненый, тебе полечиться надо.

Герцог моргнул. Он ожидал чего угодно — битвы, проклятий, смерти. Он не ожидал, что чудовище, которое разрушило его город, предложит ему жареную курицу.