Коридор вёл глубже. С каждым шагом темнота становилась гуще, а воздух — холоднее. Факелы, которые Жека ставил вдоль стен, горели тускло, будто само пространство высасывало из них свет. Звук, который он слышал раньше, — ритмичный, глухой, — становился громче. Теперь он напоминал не сердцебиение, а удары гигантского молота по наковальне. Или шаги. Медленные, тяжёлые шаги.

— Атмосферно, — прошептал Жека, и его голос прозвучал глухо, как сквозь вату. — Очень атмосферно. Прям мурашки по коже. Дизайнеры уровней — гении.

Изабель и Винсент шли позади, тесно прижавшись друг к другу. Их лица были белыми как мел, дыхание сбивалось. Они не знали, что ждёт впереди, но чувствовали — нечто огромное. Нечто древнее. Нечто, что смотрит на них из темноты и ждёт. Герцогиня шла последней, и её поступь была всё так же плавной, но Жека заметил, что она замедлилась. Её белые глаза смотрели вперёд, в темноту, и на её фарфоровом лице застыло выражение, которого он раньше не видел. Благоговение? Страх? Покорность? Что-то среднее.

Коридор кончился. Они вышли в зал.

Нет, не в зал. В пространство. Огромное, необъятное, уходящее в бесконечность. Здесь не было стен — только тьма, пронизанная тусклым светом далёкого Великого Зерцала. Не было пола — только мост из чёрного кварца, тонкий как лезвие, парящий над бездной. Не было потолка — только перевёрнутый океан тьмы над головой, по которому плыли айсберги из чёрного льда. И в центре этого пространства возвышался трон. Вернее, не трон — гора. Гора из масок. Тысячи, десятки тысяч масок, сложенных друг на друга, образующих пирамиду. Маски были разными: одни — простые, гладкие, без черт; другие — искажённые гримасами боли, ярости, скорби; третьи — прекрасные, как лица ангелов; четвёртые — чудовищные, как морды демонов. И на вершине этой горы сидел он.

Сумеречный Монарх.

Он не был огромным — размером примерно с Жеку, может, чуть выше. Но его присутствие заполняло всё пространство, давило на плечи, заставляло воздух дрожать. Его тело было гуманоидным, но собранным из противоречий: кожа — как обсидиан, но живая, дышащая; руки — тонкие, с длинными пальцами, заканчивающимися когтями из чистого золота; ноги — скрещены в неестественной, невозможной позе, как у сломанной марионетки. На голове его была корона — сплавленная из рогов, которые когда-то росли на его собственном черепе. Он спилил их сам, в знак абсолютной власти над гордыней. Его лицо скрывала маска — простая, гладкая, без единой черты. Но из-под маски смотрели глаза. Два глаза, в которых вращались галактики, рождались и умирали звёзды, текли реки времени. И сейчас эти глаза смотрели прямо на Жеку.

— Ничего себе, — выдохнул тот. — Это главный босс. Точно главный босс. Смотрите, какой дизайн! Корона из рогов! Гора масок! Глаза с галактиками! Это легендарно!

Он сделал шаг вперёд, но тут Монарх заговорил. Его голос не был звуком — он возник сразу в голове, как звон хрустального колокола, как эхо далёкого грома, как шёпот, который слышишь не ушами, а костями. Он говорил на языке демонов, и каждое слово было как удар колокола.

— Ты пришёл.

Это было обращено не к Жеке. Монарх смотрел на Герцогиню. Та опустилась на колени — впервые с тех пор, как Жека надел на неё поводок. Её голова склонилась, рога коснулись пола. Она что-то ответила — тихо, покорно, на том же языке.

Монарх поднялся. Его движение было плавным, как течение ртути. Он спустился с горы масок, и каждый шаг отдавался в пространстве гулом. Маски под его ногами звенели, сталкивались, шептали что-то на мёртвых языках. Он остановился в нескольких метрах от Герцогини и посмотрел на неё сверху вниз.

— Ты была Гласом Пустоты, — произнёс он, и в его голосе звучала не ярость, а холодное, безграничное разочарование. — Ты повелевала концепцией безмолвия. Ты обратила в молчание триста миров. Ты заставила замолчать саму смерть. И теперь ты стоишь на коленях. С верёвкой на шее. Как домашний зверь.

Герцогиня не ответила. Её плечи дрогнули.

— Ты позволила пленить себя, — продолжал Монарх, и каждое его слово было как удар хлыста. — Ты, существо чистой воли, подчинилась пришельцу, который даже не знает твоего имени. Который не понимает твоей речи. Который держит тебя на поводке, как собаку. Где твоя гордость? Где твоя сила? Где твоя прославленная тишина, перед которой трепетали боги?

Герцогиня подняла голову. Её белые глаза встретились с глазами Монарха. И в этих глазах, обычно пустых, сейчас что-то горело. Отчаяние? Или нечто иное?

— Ты не понимаешь, — сказала она, и её голос, обычно мелодичный и переливчатый, сейчас дрожал, как натянутая до предела струна. — Ты не стоял перед ним. Ты не видел того, что видела я. Он не смертный. Он не демон. Он не бог. Он — ничто. Пустота. Мои чары не действуют на него. Мои слова не достигают его разума. Моя тишина для него — просто отсутствие звука. Я пыталась. Я пыталась подчинить его, сломить, уничтожить. Я вложила в него всю свою волю, весь свой тысячелетний опыт. А он… — она запнулась, подбирая слова, — он даже не заметил. Он просто прошёл сквозь всё. Как будто меня не было. Как будто я была пустым местом.

— Значит, ты была слаба, — отрезал Монарх. — Слабость недостойна Гласа Пустоты. Слабость наказывается.

Он поднял руку, и в его пальцах засиял свет — холодный, мертвенный, как свет далёких звёзд. Герцогиня зажмурилась, ожидая удара. Изабель и Винсент, стоявшие позади, вжались в стену, не в силах отвести взгляд от разворачивающейся сцены. Они не понимали слов, но они чувствовали — происходит что-то важное. Что-то, что решит их судьбу.

Жека наблюдал за происходящим, скрестив руки на груди. Его лицо выражало лёгкое любопытство и некоторую скуку.

— Кат-сцена, — сказал он сам себе. — Заскриптованный диалог между боссом и моим NPC. Ну, окей. Пусть поговорят. Наверное, это важно для сюжета. Жаль, субтитров нет — интересно, о чём они. Наверное, он её ругает за то, что она в плену. Типа, ты опозорила наш род, как ты могла. Стандартный сюжетный поворот. Ладно, подождём. Пусть выговорятся.

Он прислонился к колонне и приготовился ждать. Но, похоже, Монарх ждать не собирался. Он шагнул к Герцогине, и свет в его руке стал ярче. Ещё секунда — и удар обрушится на неё. И тут Жека понял: его NPC сейчас убьют. А он не для того фармил этого моба, пробивался через толпы Безликих и тратил зелья, чтобы какой-то босс просто взял и удалил его трофей.

— Эй! — крикнул он, выходя вперёд. — Ты чего это? Руки убери! Это мой NPC! Я её зафармил, она моя! У меня на неё поводок, видишь? Если ты её тронешь, у меня коллекция сломается! А ну отойди!

Монарх повернул голову. Его галактические глаза уставились на Син его Великана. Он ничего не сказал, но воздух вокруг них сгустился, стал тяжёлым, как ртуть. Жека почувствовал, как его ноги слегка уходят в пол — невидимая сила давила на него, пытаясь раздавить. Пол задрожал, пошёл трещинами.

— Ого, — сказал он. — Гравитация. Или телекинез. Механика интересная. Но меня так просто не задавишь.

Он выхватил меч. Обсидиановая сталь засветилась в темноте фиолетовым светом. Монарх посмотрел на меч, потом на Жеку, потом снова на меч. На его гладкой маске не было выражения, но в галактических глазах мелькнуло что-то новое. Интерес. Удивление. Жека не разбирал.

— Ты бросаешь мне вызов, — произнёс Монарх, и его голос теперь был направлен на Жеку. — Ты, существо без прошлого и без будущего. Ты, которого нет в Книге Судеб. Ты, чьё имя не записано ни в одном из миров. Ты хочешь сразиться со мной?

— Чего? — переспросил Жека. — Я тебя не понимаю. Говори по-человечески. Или просто агрись уже. Давай, босс, начинаем файт. У меня ещё куча дел по расписанию.

И он бросился вперёд.

* * *

Первый удар был быстрым. Жека метил в голову — туда, где маска смыкалась с короной. Но меч не достиг цели. Монарх просто исчез. Не телепортировался вспышкой, не отпрыгнул — просто перестал быть в этом месте и возник в другом, на противоположном конце моста. Движение было настолько плавным, что Жека даже не заметил перехода. Один миг — босс здесь. Следующий — уже там.

— Фаза, — констатировал Жека. — Или уклонение. Ладно.

Он развернулся и бросился снова. На этот раз Монарх не стал уклоняться. Он поднял руку, и воздух перед ним сгустился в стену — прозрачную, мерцающую, как мыльный пузырь. Жека врезался в неё, отскочил, ударил мечом. Стена зазвенела, но не сломалась. Он ударил снова. Снова. С третьего удара стена треснула, и Жека прорвался.

Но Монарх уже ждал его. С его пальцев сорвались лучи — не те, что у Клинков Логоса, а более плотные, более тёмные, как сгустки самой Пустоты. Один луч попал Жеке в плечо. Броня выдержала, но его отбросило назад, на мост. Сердец осталось восемь. Второй луч ударил в грудь. Семь сердец. Третий — в ногу. Шесть.

— Да чтоб тебя! — выругался Жека, поднимаясь. — У тебя что, бесконечная мана? Это читерство!

Он выпил зелье регенерации и сменил тактику. Не бежать вперёд, а использовать окружение. Он поставил два блока булыжника — укрытие. Потом ещё два. Потом вылил ведро лавы под ноги Монарху. Лава растеклась по мосту, но Монарх просто поднялся в воздух и завис над ней, даже не взглянув вниз.

— Летает, — констатировал Жека. — Ну конечно. Главный босс, должен летать. Логично. Ладно, будем импровизировать.

Он достал динамит. Поджёг. Кинул. Монарх повернул голову, посмотрел на летящую шашку, и та просто исчезла в воздухе. Не взорвалась. Исчезла. Как будто её и не было.

— Да ладно! — возмутился Жека. — Это нечестно! Ты что, удаляешь объекты? Типа права администратора? Так нельзя!

Монарх опустился на мост. Его рука вытянулась вперёд, и из воздуха материализовался меч — длинный, изогнутый, как полумесяц, сотканный из чистой тьмы. От меча исходил холод — не физический, а какой-то глубинный, пробирающий до костей. Жека почувствовал, как замедляются его движения, как будто сам воздух стал плотнее. Монарх двинулся к нему — медленно, неумолимо, как затмение. Каждый его шаг был ударом молота по нервам. Жека отступал, выставляя блоки, но Монарх просто проходил сквозь них. Не ломал — проходил. Как будто для него камень был не плотнее тумана.

Первый удар мечом тьмы рассёк воздух. Жека блокировал обсидиановым щитом, но щит треснул. Второй удар — щит разлетелся вдребезги, осколки полетели в разные стороны. Третий удар — Жека едва успел отпрыгнуть, и лезвие прошло в миллиметре от его груди, рассекло воздух с жутким, воющим звуком. Сердца упали до пяти. Четырёх. Трёх.

Жека отпрыгнул назад, тяжело дыша. Такого он не ожидал. Этот босс был не просто сильным — он был сломанным. Он игнорировал блоки. Он летал. Он удалял динамит. Его атаки проходили сквозь броню, как будто её не было. А его глаза — эти вращающиеся галактики — смотрели на Жеку с холодным, безжалостным любопытством. Как учёный смотрит на подопытную мышь.

— Так, — выдохнул Жека, отступая к выходу. — Это не фарм. Это PvP с читером. Он меня давит. Он меня просто уничтожает. Надо валить. Срочно.

Монарх двинулся за ним — всё так же медленно, всё так же неумолимо. Его меч тьмы описывал в воздухе ленивые дуги, и от каждого взмаха по мосту пробегали трещины. Жека понял: если он сейчас не придумает что-то, босс догонит его и прикончит. А умирать в хардкоре нельзя. Умирать в хардкоре — это конец игры.

И тогда он начал строить.

На бегу, не останавливаясь, он выбрасывал из инвентаря блоки булыжника. Первая стена выросла прямо перед Монархом — три блока в высоту, пять в ширину. Монарх прошёл сквозь неё, но на это ушла секунда. Вторая стена — уже толще, четыре блока. Третья — с прослойкой из обсидиана. Четвёртая — с лавой внутри, которая потекла по коридору, едва Монарх разрушил оболочку. Пятая — из костяных блоков, добытых с приспешников. Они были хрупкими, но при разрушении взрывались облаком осколков, и это тоже замедляло босса.

Жека строил и отступал, строил и отступал. Его руки мелькали, как у пианиста. Он выливал лаву, ставил блоки, снова выливал лаву, снова ставил блоки. Коридор позади него превратился в полосу препятствий — стены, баррикады, лавовые лужи, костяные ловушки. Монарх проходил сквозь всё это, разрезая препятствия своим мечом тьмы, раздвигая стены силой мысли, но каждое препятствие задерживало его на секунду. На две. На три. Этих секунд Жеке хватало, чтобы оторваться.

— Не догонишь! — крикнул он через плечо. — У меня блоков навалом! Я могу так весь Лабиринт застроить!

Изабель и Винсент бежали впереди, спотыкаясь и путаясь в поводках. Герцогиня, всё ещё на привязи, двигалась с неестественной плавностью, но её лицо было искажено ужасом. Она оглядывалась назад, на разрушаемые стены, на просвечивающий сквозь них свет глаз Монарха, и шептала что-то на своём языке — не то молитву, не то заклинание.

Жека влетел на свою базу, развернулся и начал закладывать вход. Обсидиан — первый слой. Булыжник — второй. Лава — в щели между слоями, чтобы текла и создавала дополнительную преграду. Костяные блоки — третий слой, которые взорвутся осколками, если Монарх их сломает. Потом ещё обсидиан. Потом ещё булыжник. Он работал как одержимый, не останавливаясь ни на секунду. Его руки дрожали от напряжения — не от страха, а от адреналина.

Через десять минут вход в базу был замурован наглухо. Десять слоёв различных материалов. Лавовые карманы. Костяные ловушки. Даже пара динамитных зарядов, заложенных между слоями — на случай, если босс всё-таки пробьётся.

Жека отошёл от стены, тяжело дыша. Сердца восстановились до пяти — зелье регенерации всё ещё работало. Рядом, привалившись к стене, сидели Изабель и Винсент. Они были бледны как смерть, их колотила крупная дрожь. Герцогиня стояла у дальней стены, всё ещё на поводке, и смотрела на замурованный вход. Её белые глаза были расширены. Она только что видела, как её Повелитель — существо, перед которым трепетали миры, — был остановлен. Не побеждён, нет. Но остановлен. Задержан. Вынужден пробиваться через стены, которые этот странный пришелец возводил быстрее, чем Монарх их разрушал.

С той стороны донеслось несколько глухих ударов. Стена задрожала. С потолка посыпалась чёрная пыль. Жека напрягся, сжимая меч. Удары продолжались — размеренные, тяжёлые, как шаги великана. Потом наступила тишина.

Долгая, звенящая тишина. Монарх не пробился. Или не стал пробиваться. Или решил, что это не стоит усилий. Жека выждал ещё минуту, две, три. Тишина не нарушалась.

— Ушёл, — выдохнул он и сполз по стене на пол. — Фух. Это было близко. Очень близко.

Он посидел немного, приходя в себя, потом встал и подошёл к верстаку. На его квадратном лице застыло выражение, которое Изабель и Винсент видели впервые. Не веселье. Не азарт. Не скука. Это была решимость. Холодная, твёрдая, как обсидиан.

— Так, — сказал он, выкладывая на верстак ресурсы. — Этот босс — он реально сильный. Самый сильный из всех, кого я встречал. Он меня размазал бы, если бы я не сбежал. Но это ничего. Это просто значит, что я был недостаточно готов. Недостаточно застроился. Недостаточно прокачался. Недостаточно нафармил.

Он обвёл взглядом свою базу — стены, шахту, сортировочную, портал. Всё это было хорошо. Но недостаточно. Против Сумеречного Монарха этого было мало. Нужно было больше.

— Я превращу эту базу в крепость, — сказал он, и его голос прозвучал неожиданно серьёзно. — Нет — в машину смерти. Я застрою каждый угол. Я поставлю раздатчики на каждом шагу. Я вырою ров с лавой по всему периметру. Я сделаю автоматические пушки, которые будут стрелять динамитом по таймеру. Я накрафчу столько големов, что они заполнят весь зал. Я зачарую броню на максимум. Я сделаю зелья, которые дают неуязвимость. Я найду способ остановить его магию. И когда я закончу…

Он стукнул кулаком по верстаку, и инструменты подпрыгнули.

— Когда я закончу, я вернусь в тот зал. И я зафармлю его. Не он меня — я его. Понятно?

Никто не ответил. Изабель и Винсент смотрели на него и не понимали слов. Но они понимали тон. Герцогиня, стоявшая у стены, тоже смотрела — и в её белых глазах впервые за много веков мелькнуло что-то похожее на надежду. Или на страх. Или на то и другое сразу. Потому что она только что видела, как её Повелитель — непобедимый, вечный, всесильный — не смог догнать это существо. И она начинала понимать, что пришелец, который держит её на поводке, возможно, опаснее, чем она думала. Возможно, опаснее, чем кто-либо мог предположить. Возможно, опаснее самого Монарха.

А Жека уже раскладывал блоки и прикидывал план новой обороны. Он не знал, что такое поражение. Он знал только одно: это его игра. Его мир. Его правила. И какой-то босс, пусть даже с галактиками в глазах, не отнимет у него победу.