Жека стоял на вершине своей новой башни — той самой, что возвышалась над Эренвальдом на семьдесят блоков, — и довольно оглядывал окрестности. Город преображался с каждым днём. Старые дома были снесены, улицы перепланированы, стены укреплены. Генератор булыжника работал без остановки, и големы таскали блоки туда-сюда, как муравьи. Новый дворец уже обретал форму — монструозное сооружение из обсидиана, железа и камня, с тронным залом, подземными хранилищами и портальной комнатой.

Изабель и Винсент сидели на ступенях дворца, привязанные поводками к железной ограде. Жека иногда поглядывал на них и думал, что они отлично вписываются в интерьер. Особенно девчонка. У неё были длинные волосы, серые глаза и гордая осанка, которая не ломалась даже под гнётом обстоятельств. Жека это уважал. Хороший дизайн персонажа. Разработчики явно постарались.

Но чего-то не хватало.

Он спустился во двор, прошёлся вдоль рядов големов, проверил сундуки. Железа — навалом. Камня — горы. Еды — полные склады. Механизмы работали как часы. Город был защищён, укреплён и автоматизирован. Но внутри было пусто. Слишком пусто. Слишком тихо. Улицы, рассчитанные на тысячи NPC, стояли безлюдными. Дома, которые он построил для жителей, зияли пустыми окнами. Торговые ряды, где он планировал устроить обмен с местными, молчали.

Жителей не хватало. Тех самых NPC, которые делают базу живой. Которые дают квесты, торгуют, создают атмосферу. У него тут был целый мегаполис, а исключая тех, кто не успел сбежать — всего двое, и те на поводке. Это было неправильно. Это было не по-настоящему. Какой смысл в огромном замке, если в нём никто не живёт?

— Надо перевести сюда тех, из первой деревни, — пробормотал Жека. — Они всё равно там сидят без дела. А тут работы полно. Будут фермы возделывать, торговать, может, размножаться начнут. Заодно и город оживёт.

Он кивнул сам себе и начал собираться в дорогу. Путь предстоял неблизкий — дня три пешком через лес и равнину. Но у Жеки теперь были ресурсы. И големы. И две недели непрерывного строительства, которые он мог использовать для чего угодно.

— Значит так, — сказал он, обращаясь к Изабель и Винсенту. — Вы остаётесь здесь. Охраняете базу. Големы за вами присмотрят. А я — в командировку. Вернусь с пополнением.

Он отвязал поводки от ограды и закрепил их на специальном столбике, который вбил рядом с входом во дворец.

— Ждите. Я быстро.

Изабель что-то сказала на своей тарабарщине — кажется, вопрос. Жека отмахнулся.

— Да-да, я тоже рад вас видеть. Всё, пока.

Он свистнул големам — тем, что покрепче, — выбрал десяток штук для сопровождения и двинулся в путь.

* * *

Дорога обратно к первой базе заняла два дня. Жека шёл быстро, не отвлекаясь на мобов (големы разбирались с ними сами), и к вечеру второго дня увидел знакомые стены. Его первая крепость. Его первый замок. Его первая база. Она всё ещё стояла — серая, угловатая, с башнями и рвом. Но что-то было не так.

Сперва Жека заметил запах. Резкий, сладковатый, тошнотворный. Он сморщил нос и достал из инвентаря ведро молока — выпил, чтобы снять эффект «Тошнота», если такой был. Эффекта не было. Запах остался.

Потом он увидел мух. Огромное облако мух висело над равниной перед крепостью, и даже отсюда, с холма, было видно, как оно колышется и гудит. А под облаком…

— Ого, — сказал Жека. — А я и забыл. Тут же трупы.

Он подошёл ближе. Равнина перед крепостью выглядела… не очень. Тысячи тел, оставленных после битвы, лежали там, где упали. Они разлагались уже почти две недели, и солнце сделало с ними своё дело. Вздутые животы, почерневшая кожа, кости, торчащие из расползшейся плоти. Стервятники, сидевшие на трупах, лениво подняли головы при его приближении, но улетать не стали — слишком много еды, слишком мало конкурентов.

Жека обвёл поле взглядом и почесал затылок.

— Да уж. Забыл почистить. Ну, бывает. В следующий раз надо будет лаву подвести, чтобы трупы сжигать. Или динамитом взорвать. Или просто закопать. Ладно, потом разберусь.

Он перешагнул через ближайший труп и направился к воротам. Големы шли за ним, равнодушные к запаху и мухам.

Ворота были закрыты. Редстоун-замок всё ещё работал — Жека проверил схему, всё было в порядке. Он дёрнул рычаг, ворота открылись, и он вошёл внутрь.

То, что он увидел, заставило его замереть на пороге.

Двор крепости выглядел как зона бедствия. У южной стены, в углу, темнели три свежие могилы — просто ямы, засыпанные землёй, с самодельными крестами из палок. У колодца сидела группа людей — измождённых, бледных, с красными глазами. Они не спали. Они не ели. Они просто сидели и смотрели в одну точку. Некоторые лежали на земле, завернувшись в грязные тряпки, и тихо стонали. В воздухе висел запах — не тот, что снаружи, а другой: запах болезни, застарелого пота, немытых тел, отчаяния.

Детей почти не было видно. Те, что остались, жались к матерям и молчали. Они больше не плакали. Они разучились плакать.

В центре двора, у верстака, который Жека оставил здесь недели назад, стояла Мирра. Она была бледна как смерть, но держалась на ногах. Рядом с ней — кузнец Хродгар, сжимавший в руке молот, и старый Эрланд, опиравшийся на посох. Они смотрели на вошедшего Великана, и в их глазах не было ни страха, ни надежды. Только пустота.

— Ого, — повторил Жека. — А вы тут… не очень.

Он прошёлся по двору, заглянул в барак. Там было ещё хуже. Люди лежали вповалку, кашляли, бредили. Кто-то умер совсем недавно — тело ещё не успели вынести, оно лежало в углу, накрытое рваным плащом. Мухи ползали по плащу.

Жека поморщился.

— Так, это никуда не годится. Санитария ноль. Условия содержания NPC — полный провал. Если так дальше пойдёт, они все вымрут. А они мне нужны. Они — ресурс. Ценный, ограниченный, невозобновляемый. Надо срочно перевозить их в город.

Он вышел из барака и встал посреди двора.

— Значит так! — объявил он громко, обращаясь к жителям. — Вы все переезжаете. В новый город. Там чисто, просторно, есть вода, еда и нормальные дома. Здесь вы больше не останетесь. Это место — оно того… не очень получилось. Запах, трупы, антисанитария. Короче, я тут всё закрываю. Собирайтесь. Кто может идти — идёт. Кто не может — тех понесут големы. Выдвигаемся через час.

Жители не поняли ни слова. Но интонация — решительная, командная, не терпящая возражений — была им знакома. Так Великан говорил всегда, когда начинал что-то новое. Они не знали, что он задумал на этот раз. Но они знали, что спорить бесполезно.

Хродгар первым вышел вперёд. Он встал перед Великаном — огромный, почти двухметровый мужик, который сейчас казался карликом по сравнению с квадратной синей фигурой, — и заговорил. Медленно, отчётливо, как будто это могло помочь.

— Мы умираем, — сказал он. — Ты оставил нас здесь. Без еды. Без воды. Без выхода. Мы ели крыс. Мы пили дождевую воду. Мы хоронили детей. Где ты был?

Жека посмотрел на него. Кузнец что-то говорил — долго, эмоционально, с жестикуляцией. Наверное, жаловался. Или квест давал. Или просто диалог заскриптованный. Жека подождал, пока он закончит, и кивнул.

— Ага, — сказал он. — Понял. Принял к сведению. Теперь собирайся. Вон туда, к воротам. Големы помогут.

Хродгар замолчал. Его кулаки сжались, побелели костяшки. На секунду Жеке показалось, что сейчас он бросится на него — как та девчонка во дворце. Но нет. Кузнец опустил плечи, развернулся и пошёл к воротам. Молча. Сломленно.

Остальные потянулись за ним.

* * *

Переселение заняло весь день. Жека организовал процесс по-своему: построил несколько больших повозок из досок, запряг в них големов (те тащили повозки, как тягловые лошади, медленно, но неуклонно), и погрузил туда больных, детей и стариков. Те, кто мог идти, шли пешком. Всего набралось около восьмидесяти человек — меньше, чем Жека помнил. Часть умерла. Часть, возможно, сбежала до того, как он ушёл. Остались только самые стойкие. Или самые сломленные.

Караван двинулся на восток. Впереди — Жека с поводками в руках (Винсента и Изабель он, конечно, оставил в городе, но у него были запасные поводки, просто на всякий случай). За ним — десять големов. Потом — повозки с людьми. Потом — остальные големы, замыкающие колонну. Шествие растянулось на сотню метров и двигалось медленно, со скоростью самого слабого пешехода.

Жители шли молча. Они смотрели на лес, на небо, на дорогу, которая вела прочь от их погибшей деревни. Никто не оглядывался. Там, позади, остались только могилы, мухи и вонь. И крепость — пустая, заброшенная, с открытыми воротами и неработающими механизмами. Первая база Синего Великана. Его пробный проект. Его учебная стройка. Теперь она была не нужна.

Через три дня караван достиг Эренвальда.

Когда жители Нижней Долины увидели новый город, они остановились. Просто встали и замерли, не в силах поверить. Эренвальд был огромен. Его стены — десять метров толщиной, семьдесят высотой — вздымались к небу, как скалы. Его башни сияли факелами. Его улицы были вымощены камнем. Над центральным холмом возвышался дворец — монструозное, невозможное сооружение, которое подавляло и восхищало одновременно.

— Праотцы, — прошептал Эрланд. — Он построил это. За две недели. Он построил город.

— Не город, — поправила Мирра, глядя на стены. — Крепость. Ещё более страшную, чем та.

Жека обернулся к ним и широко улыбнулся.

— Добро пожаловать в новый дом! — объявил он. — Теперь вы все живёте здесь. Вот ваш район — южный квартал. Дома готовы, кровати есть, фермы работают, колодцы чистые. Еды навалом. Работы тоже навалом. Будете торговать, крафтить, размножаться. В общем, жить. И не умирать. Это приказ.

Он махнул рукой в сторону южного квартала — аккуратного района из одинаковых каменных домов, с ровными улицами и факелами на перекрёстках. Големы уже открывали двери, помогали больным выйти из повозок, разносили еду и воду. Всё работало. Всё было продумано.

Жители входили в город медленно, неуверенно, как дикие звери, которые боятся ловушки. Они трогали стены, заглядывали в дома, нюхали воздух. Воздух пах камнем, дымом и рекой. Не было мух. Не было вони. Не было трупов. Только чистота, порядок и бесконечные ряды железных големов, которые стояли вдоль улиц, как статуи.

— Он не просто перевёз нас, — тихо сказал Хродгар, глядя на свой новый дом — маленький, но добротный, с камином и кроватью. — Он… он заботится о нас? Как о скоте? Как о ценном имуществе?

— Да, — ответила Мирра. — Именно так. Мы — его имущество. И он заботится о своём имуществе. Потому что мёртвое имущество бесполезно.

— Но мы живы, — сказал Эрланд. — Мы всё ещё живы. И сейчас это главное.

Он вошёл в свой новый дом и закрыл за собой дверь. Внутри было тепло. В камине горел огонь. На столе лежал хлеб. На кровати — чистое одеяло. Староста опустился на стул и заплакал. Впервые за много дней.

Снаружи, на улицах нового города, Жека ходил между домами и проверял, всё ли в порядке. Он был доволен. Наконец-то его город оживал. NPC заселялись, улицы наполнялись голосами, из труб шёл дым. Теперь это была не просто база. Это был настоящий город. Его город.

— Отлично, — сказал он, останавливаясь на центральной площади. — Теперь у меня есть всё. Стены. Големы. Жители. Дворец. Осталось только прокачать маяк до максимума. И портал в Нижний мир достроить. И тогда… тогда начнётся настоящая игра.

Он развернулся и пошёл к дворцу, где его ждали Изабель и Винсент — всё ещё на поводках, всё ещё живые, всё ещё часть его коллекции. Проходя мимо, он потрепал Изабель по голове. Она вздрогнула, но не отстранилась. Привыкла.

— Хороший город, — сказал Жека. — Хорошие NPC. Хорошая игра.

И он скрылся за воротами дворца, оставив своих пленников наедине с закатом. Солнце садилось за семидесятиметровыми стенами, и тени башен падали на город, укрывая его от остального мира. Мира, который теперь принадлежал ему. Полностью. До последнего блока.