Эренвальд был крут.

Нет, не так. Эренвальд был ОХРЕНЕНЕН. Жека въехал в город на плече своего самого большого голема (он специально выбрал того, что повыше, чтобы обзор был лучше) и крутил головой во все стороны, разглядывая улицы, дома, площади. Город был настоящий. Не как те жалкие деревни, которые он видел раньше, а огромный, раскинувшийся на много гектаров, с мощёными мостовыми, каменными домами в два-три этажа, фонтанами, статуями, лавками, кузницами, тавернами. И повсюду были люди. Тысячи людей. Они выглядывали из окон, прятались за углами, жались к стенам. Некоторые плакали. Некоторые молились. Некоторые просто стояли и смотрели на него с тем самым выражением, которое Жека привык игнорировать, — смесь ужаса, непонимания и отчаяния.

— Сколько же тут NPC, — пробормотал он. — Да тут целый мегаполис. И они все мои. Мои жители. Моя деревня. Только не деревня, а… мега-деревня. Город-деревня. Супер-пупер-мегаполис. И я могу сделать из него ТАКОЕ…

Он спрыгнул с голема и пошёл по главной улице, прикидывая масштабы будущего строительства. Широкая река делила город пополам — отлично, можно сделать систему рвов. Высокий холм в центре, на котором стоял дворец герцога, — идеальное место для донжона. Старые стены были неплохи, но недостаточно высоки и недостаточно толсты. Жека подошёл к одной из них, постучал кулаком. Камень был хороший, белый, явно добытый где-то в карьерах за городом. Но толщина — всего два метра. Это смешно. Это даже не стена, а так, заборчик.

— Снесём, — решил он. — Всё снесём. И построим нормальную стену. Десять метров толщиной. Семьдесят метров высотой. С бойницами, с башнями, с пушками, с раздатчиками. Весь город обнесём. А внутри — новый дворец. Не этот старый, каменный, а настоящий. Из обсидиана, алмазных блоков и железа. С редстоун-воротами, с автоматическими фермами, с системой защиты, которая будет работать даже без меня. И всё это будет моё. Мой город. Моя база. Мой… как это называется? Спавн-сити. Точка возрождения. Главный хаб всего сервера.

Он засмеялся и побежал к холму.

Дворец герцога был большим, но недостаточно большим. Жека обошёл его, поцокал языком, снёс пару колонн, чтобы посмотреть, как они разбираются (красивый мрамор, надо будет использовать для декора), и решил, что старое здание пойдёт под снос. Полностью. Он построит новый дворец — монструозное сооружение, которое будет видно за километры. С тронным залом, с арсеналом, с подземными хранилищами, с портальной комнатой и, конечно, с личными покоями. На вершине башни. Откуда будет видно всё.

Но для всего этого нужен был камень. Много камня. Очень много.

И тут Жеку осенило. Он же нашёл лаву! Ещё в шахте, на глубине, когда копал обсидиан для портала. Лава была. Вода была. Если соединить их вместе… получится булыжник. Бесконечный булыжник. Просто ставишь лаву, ставишь воду, и они встречаются, образуя камень. Ломаешь камень — и на его месте появляется новый. Фарми, сколько хочешь. Это же классический генератор булыжника, самый простой и самый эффективный способ добычи камня в игре.

Жека хлопнул себя по лбу. Как он не додумался раньше?! Он же мог застроить всю равнину! Он же мог возводить стены толщиной в десять метров и высотой в семьдесят! И никто, НИКТО не смог бы их пробить!

Он тут же принялся за работу. Выбрал место у реки, где вода была близко. Прорыл канал. Подвёл лаву из переносных вёдер (благо вёдра у него были, и лава в них прекрасно хранилась). Настроил систему так, чтобы лава текла на воду, а вода — на лаву, и в месте их встречи образовывался ровный, идеальный булыжник. Потом поставил поршни, подключил редстоун — и генератор заработал. Тук-тук-тук — поршень выталкивал новый блок. Тук-тук-тук — ещё один. Тук-тук-тук — ещё.

Жека стоял и смотрел, как бесконечный поток камня льётся из его генератора, и чувствовал себя богом. Нет, не богом — Творцом. С большой буквы. Потому что боги, может, и создают миры, но он создавал блоки. А из блоков можно построить всё что угодно.

— Инвентарь забивается, — пробормотал он через час. — Надо сундуки. Много сундуков. И верстаки. И печки — переплавлять булыжник в камень, для красоты. И големов — пусть таскают блоки. И…

Он остановился. Потому что заметил движение в окне дворца.

* * *

Она ждала его в тронном зале.

Леди Изабель, единственная дочь герцога Леопольда Третьего, стояла за троном отца, сжимая в руках фамильный меч своего рода. Это был не просто меч. Это был Львиный Клык — клинок, выкованный пять веков назад первым герцогом Эренвальда, зачарованный тремя архимагами, благословлённый семью жрецами. Он разрубал сталь, как бумагу. Он светился в темноте. Он никогда не тупился и не ломался. И сейчас он был единственной надеждой Изабель.

Она знала, что отец не одобрил бы этого. Когда герцог отдавал приказ об отступлении, Изабель была в зале совета — стояла в тени, за гобеленом, и слушала. Она слышала, как отец говорил, что битва проиграна. Что город не удержать. Что нужно уходить на север, в горы, и там собирать новую армию. И она понимала его — понимала разумом. Но сердцем она не могла принять этого. Это был её дом. Её город. Её народ. И где-то там, на улицах, которые сейчас заполнял топот железных големов, оставались люди, которые не успели уйти. Старики, дети, больные. Те, кто надеялся на защиту.

Изабель не могла их бросить. Не могла просто взять и уйти, как последняя трусиха, пока чудовище в синей рубашке разбирает её дом на блоки. Поэтому она осталась. Спряталась в тронном зале, когда последние солдаты уходили через северные ворота. И стала ждать.

Она не знала, сработает ли её план. Знала только, что Львиный Клык — это всё, что у неё есть. Что он может пробить любую броню. Что он убивал драконов и демонов в легендах. Что если ударить точно — в сердце, или в шею, или в глаз, — может быть, Великан умрёт. Может быть, он не бессмертен. Может быть, он просто очень силён.

Она слышала, как он ходит по дворцу. Громкие, тяжёлые шаги. И голос — он говорил сам с собой на своём жутком, лающем языке. Изабель не понимала слов, но ей казалось, что он… радуется. Как ребёнок, которому подарили новую игрушку.

Дверь в тронный зал исчезла. Просто исчезла — с тем самым звуком, о котором рассказывали беженцы из замка барона. Великан ударил по ней три раза, и дверь превратилась в маленький кубик, который он убрал в свой невидимый карман. Потом он вошёл. Остановился. Увидел её.

Их взгляды встретились. Фиолетовые, чужие, пустые глаза — и глаза Изабель, серые, как у отца, но сейчас горящие решимостью.

— О, — сказал Великан. — NPC в замке остался. Прикольно. Уборщица, что ли? Или дочка босса? Типа принцесса?

Изабель не поняла ни слова. Но она поняла тон — снисходительный, пренебрежительный. Как будто он говорил не с человеком, а с забавной зверушкой. Это придало ей сил. Она вышла из-за трона, держа меч обеими руками. Клинок засветился — мягким, золотистым светом, который разогнал тени в зале.

Великан прищурился.

— Ого, — сказал он. — Светящийся меч. Это чё, зачарованный? На огонь? Или на остроту? Слушай, это реально крутой лут. Давай сюда.

И он пошёл к ней. Без щита. Без меча. С пустыми руками. Как будто она не представляла для него никакой угрозы.

Изабель бросилась вперёд. Она тренировалась с мечом с детства — тайком от отца, который считал, что женщинам не место на поле боя. Она знала, куда бить. Она целилась в щель между нагрудником и шлемом — в шею. Удар был быстрым, точным, смертельным для любого человека. Львиный Клык рассёк воздух и ударил Великана в горло.

И отскочил.

Просто отскочил. С лязгом, с искрами, как будто ударился о каменную стену. На шее Великана не осталось даже царапины. Только маленькая красная точка — и та исчезла через секунду. Изабель смотрела на него и не могла поверить. Львиный Клык. Меч её предков. Оружие, которое убивало драконов. Он не оставил следа.

Великан вздохнул.

— Блин, — сказал он. — Ты чё, моб? Агрессивный? Я думал, ты нейтральный NPC. Ладно, давай меч. Иди сюда.

Он протянул руку — не чтобы ударить, а просто чтобы забрать оружие. Изабель отшатнулась и снова ударила. На этот раз в лицо. Меч скользнул по квадратной щеке, не причинив вреда. Она ударила ещё раз — в грудь. Ещё раз — в плечо. Ещё — в руку. Львиный Клык звенел и искрил, но не мог пробить броню. А Великан просто стоял и смотрел на неё с лёгким раздражением. Как на надоедливую муху.

— Ну хватит, — сказал он наконец и выбил меч из её рук одним движением. Просто хлопнул ладонью по клинку, и тот вылетел из пальцев Изабель, зазвенел по мраморному полу, замер у стены. Свечение погасло.

Изабель осталась безоружной. Она стояла перед двухметровым чудовищем, которое даже не запыхалось, и смотрела на него снизу вверх. Её сердце колотилось где-то в горле. Но она не плакала. Не молила о пощаде. Она просто стояла и ждала смерти. Как её мать когда-то. Как жена барона.

Но смерть не пришла.

Великан наклонился, подобрал меч, покрутил в руках.

— Хороший меч, — сказал он. — Реально хороший. Зачарованный на остроту, кажется. И на что-то ещё. Может, на отбрасывание. Или на добычу. Надо будет на наковальне посмотреть. Ладно, лут принят.

Он убрал Львиный Клык в инвентарь и повернулся к Изабель. Та не двигалась. Стояла, замерев, как статуя. Великан посмотрел на неё внимательнее.

— А ты красивая, — сказал он. — Для NPC, конечно. Текстуры детальные. Волосы вон блестят. И глаза… серые. Как у волка. Красиво. И не убегаешь. Смелая. Это круто. Ладно, живи. Будешь моим… э-э-э… компаньоном. Как этот чувак. Винсент. Где он там?

Он оглянулся. Винсент стоял в дверях, всё ещё на поводке, и смотрел на происходящее с выражением, в котором смешались ужас, сочувствие и странная обречённость. Он уже привык к тому, что Великан коллекционирует людей. Теперь в коллекции будет пополнение.

Жека достал из инвентаря ещё один поводок. Подошёл к Изабель. Та не двинулась с места. Он аккуратно (насколько мог аккуратно в своём квадратном теле) закрепил поводок вокруг её запястья. Потом подумал — и перекрепил на шею. Как у Винсента. Для симметрии.

— Ну вот, — сказал он, отступая на шаг и любуясь своей работой. — Теперь у меня два квестовых NPC. Мальчик и девочка. Как в нормальной RPG. Вы будете со мной ходить. Помогать. Может, квесты давать. Может, просто для красоты. Но главное — не убегать. Поняли? Не убегать.

Изабель не ответила. Она стояла, привязанная к руке чудовища, и в её серых глазах медленно гасла последняя искра надежды. Она думала, что умрёт героем. А вместо этого стала домашним питомцем. Игрушкой. Частью коллекции.

Винсент встретился с ней взглядом и едва заметно покачал головой. Не пытайся. Не сопротивляйся. Это бесполезно. Он не понимает. Он никогда не поймёт. Просто делай, что он говорит, и, может быть, выживешь.

Изабель опустила голову. Её плечи дрогнули — один раз, всего один, — но она не заплакала. Она была дочерью герцога. Она не будет плакать перед врагом. Даже если этот враг даже не считает её врагом. Даже если он называет её «красивым NPC» и держит на поводке, как собаку.

А Жека уже забыл о ней. Он стоял посреди тронного зала и размышлял вслух:

— Значит, план такой. Сначала сносим старый дворец. Потом ровняем площадку. Потом фундамент — десять блоков в глубину, из булыжника. Потом стены — семьдесят блоков в высоту. Башни по углам — под сотню. Ворота из обсидиана, с редстоун-замком. Внутренний двор — с фонтаном из лавы. Тронный зал — с золотыми блоками. И портал в Нижний мир — прямо в подвале. А, и ещё маяк. Обязательно маяк. Самый большой, из алмазных блоков. Чтобы все видели. Чтобы знали, чей это город.

Он потёр руки и побежал к выходу. За ним, спотыкаясь и путаясь в поводках, поспешили двое пленников.

Снаружи уже кипела работа. Големы, повинуясь беззвучным приказам, разбирали старые стены и таскали блоки к реке. Генератор булыжника пыхтел и выдавал новые порции камня. Жека встал на холме, оглядел город, раскинувшийся перед ним, и улыбнулся. Широко. Счастливо.

— Это будет лучшая база в истории, — сказал он. — Лучший замок. Лучший город. И я построю его сам. Из блоков. По кирпичику.

И он принялся за работу.

* * *

МИР / ОБИТАТЕЛИ

Леди Изабель сидела на мраморных ступенях того, что когда-то было дворцом её отца, и смотрела, как Синий Великан строит.

Она всё ещё была на поводке. Петля охватывала её шею мягко, но неумолимо — как напоминание о том, кто она теперь. Не дочь герцога. Не наследница престола. Не воин, пытавшийся убить чудовище. Она была… питомцем. Игрушкой. Красивым NPC.

Великан бегал по стройплощадке, расставлял блоки, кричал что-то на своём языке. Его голос гремел над городом, отражался от стен, заставлял големов двигаться быстрее. Изабель не понимала слов, но она уже научилась различать интонации. Сейчас он был счастлив. Таким счастливым она не видела никого и никогда. Он строил. Он творил. Он превращал её родной город в свою фантазию — и наслаждался каждой минутой этого процесса.

Рядом с ней сидел Винсент — всё ещё на своём поводке, всё ещё живой, всё ещё непонятно зачем нужный Великану. Он смотрел на стройку пустыми глазами и молчал.

— Как ты это выдерживаешь? — тихо спросила Изабель. — Как ты можешь просто сидеть и смотреть?

Винсент помолчал.

— Я уже не выдерживаю, — ответил он. — Я просто… жду. Когда он убьёт меня. Или когда он потеряет интерес. Или когда случится чудо, и кто-нибудь остановит его. Но пока — я жду. И стараюсь быть полезным. Потому что полезных он не убивает.

— Он убил жену барона. Просто так. Из любопытства.

— Я знаю. Я там был.

Изабель замолчала. Она смотрела, как растут стены нового дворца — чудовищные, геометрически правильные, сложенные из одинаковых серых блоков. Как поднимаются башни — квадратные, приземистые, увенчанные зубцами. Как появляются бойницы, из которых выглядывают раздатчики со стрелами. Как големы, её несостоявшиеся убийцы, теперь таскают камень и помогают строить.

— Мой отец вернётся, — сказала она. — Он соберёт армию. Больше, чем прежде. Он придёт и освободит меня. И убьёт это чудовище.

Винсент посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом.

— Леди Изабель, — сказал он. — Я видел, как погибла первая армия. Я видел, как погиб отряд Герхарда. Я видел, как пал замок вашего отца. Я видел, как эта тварь разбирает стены голыми руками и строит из них башни. Я видел, как он создал сто големов из доспехов павших. Я видел, как он вошёл в Эренвальд — величайший город герцогства — и взял его за час. Если ваш отец вернётся… он умрёт. Как все остальные. И тогда вы станете не пленницей, а сиротой.

Изабель хотела ответить. Хотела возразить, закричать, ударить его. Но не смогла. Потому что в глубине души она знала: Винсент прав. Львиный Клык не оставил царапины на шее Великана. Армия в сто тысяч не смогла пройти его стен. Что может сделать ещё одна армия? Ещё одна стена? Ещё один меч?

Она опустила голову и замолчала.

А Великан всё строил. И его новый дворец рос над Эренвальдом, как гриб-паразит на теле умирающего дерева. Стены — десять метров толщиной. Башни — семьдесят метров высотой. Рвы с водой. Пушки. Големы. И в центре всего этого — он. Синий. Квадратный. Счастливый.

Он строил свой мир. И в этом мире для неё было место. На поводке. Рядом с ним. Как красивое дополнение к интерьеру. Как часть коллекции. Как лут.