Праздничный прием завершился, гостьи разошлись, озадаченные новостями, и Марианна осталась одна.

Где-то на кухне еще хлопотали слуги, убирая остатки угощения, допивая вино из кувшинов. В приоткрытые окна спальни тянуло вечерней свежестью, издалека доносились пьяные песни горожан и легкая перебранка стражников. Герцог сдержал слово и оставил возле дома пяток солдат с десятником во главе — во избежание проблем.

Виконт, конечно, сидит в тюрьме, но кто знает, вдруг у него остались тайные сообщники? Да и береженого боги берегут.

Баронесса вздохнула, прикрыла окно и легла в кровать. Холодную, пустую и слишком большую для нее одной семейную кровать баронов дю Сольм.

По семейному преданию все наследники рода были зачаты и рождены на этой кровати. Якобы когда-то давно мастер, вырезавший изголовье, пообещал, что, пока новобрачные зачинают детей на этой кровати, род не прервется…

Отец и мама верили в эту легенду, когда старший брат привел в дом жену — уступили им свою спальню на первую брачную ночь. Отчаянно мечтали о внуке, но вскоре началась война, и всем стало не до того.

Руки Маришки сами поднялись, чтобы погладить выпуклую резьбу, и с губ сам собой сорвался вздох — где же Эллиас? Где этот чертов эльф, когда он нужен тут?

Тяжелый взор герцога не особо беспокоил ее — Корбет умел сдерживать порывы, и, если уж дал слово, сдержит его, но все остальные жители Лучегорска… Как им объяснить пропажу новоиспеченного барона? Баронесса вышла замуж, вернула магию и съела мужа в первую брачную ночь?

Вздохнув, Марианна прижала к себе подушку и уснула, увидев во сне Эллиаса! Эльф молча и яростно сражался с какой-то шипастой тварью, мерзкой и перемазанной в тине. Сам он по бедра застрял в отвратительной даже на вид грязи, но увлеченно рубил шипы коротким мечом, успевая выращивать из жидкой грязи мутные, но острые ледяные пики.

Марианна присмотрелась к сражению — не как взволнованная жена или женщина, а как боевой маг — и поняла, что эльф борется с каким-то порождением чудовищных Карийских болот. Особенностью этой общемагической помойки было то, что рожденные в недрах болота твари часто были похожи на огромных магических амеб или гидр. А значит, могли отращивать новые конечности, пока хватало ресурсов тела.

Между тем Эллиас уже тяжело дышал — как бы ни был он силен и искусен, тело, ослабленное длительным голоданием и борьбой с чужеродной магией, еще не восстановилось. Лицо заострилось, заблестело от пота, он пошатнулся… Марианна закусила губу и потянулась привычно — прижечь своим огнем только что отрубленную конечность, сочащуюся кровью из-под жесткого даже на вид хитина.

На удивление, огонь вспыхнул! Тварь тотчас отпрянула — льда она не боялась, ломала ледяные копья, как обычные палки, а вот огонь, возникший из воздуха за плечом мага, заставил ее попятиться. Мягкий бросок кистью — и конечность болотного чудища задымилась. Треща хитином, существо бросилось куда-то в болото, а Эллиас постоял немного, переводя дух, утер с лица пот и сказал:

— Спасибо! Меня перебросили порталом в Карийские болота. Постараюсь выбраться отсюда и вернуться, если найду портальщика.

Марианна нахмурилась — вот уж до чего странный сон! И вдруг вспомнила:

— Иди на красную макушку! Там портальный пункт эвакуации!

Это было все, что она успела сказать — за окном бахнул гром, сверкнула молния, магичка проснулась в своей постели, поежилась, вскочила и подошла к окну, чтобы увидеть стену дождя, укрывшую город. Странно, но рука, которой она метала файерболы в болотную тварь, была горячее второй и слегка ныла от напряжения. Неужели это был не сон?

Потерев лоб, баронесса открыла окно, вдохнула свежий холодный воздух и, поразмыслив, вернулась в постель — еще не рассвело, да и в дождь все желающие срочной встречи останутся дома, значит, можно поспать и подумать — что делать дальше.

Однако странный сон сменился обычным. Подремав до пробуждения слуг, Марианна поднялась, надела привычную одежду — рубаху, штаны, кожаный жилет — и спустилась к завтраку.

Старые слуги не подвели — ее ждал обычный завтрак, который прежде подавали в этом доме. Каша, поджаренный хлеб, немного джема в розетке, вареные яйца и тонкие ломтики ветчины. Нежно погладив край фарфоровой чашечки, баронесса громко поблагодарила пожилую экономку, выпила чаю с тостами, через силу запихнула в себя одной яйцо и занялась делами. Хочешь не хочешь, а Лучегорск ждать не может. Нужно дела делать и вопросы решать.

Но не успела молодая женщина встать из-за стола, как у дверей раздался шум, и кто-то из сыновей Калеба доложил:

— Госпожа баронесса, к вам тут пришли!

Марианна тихонько хмыкнула — правилам этикета для слуг Калеб своих детей не учил. Ничего, со временем освоятся. Так кто там с утра ломится к градоправительнице?

Ломился Кеннет — сотник того отряда, который охранял и прикрывал ее в бою. Немолодой, рослый и жилистый мужчина в легком кожаном доспехе просто сгреб магичку в объятия! Стиснул, проверяя — все ли хорошо? Потом отступил и вполне изящно, но издевательски поклонился:

— Госпожа баронесса, госпожа градоправительница, прибыл в ваше распоряжение вместе с отрядом!

Марианна, широко улыбаясь, смахнула слезы. Вот не думала она, что будет рада видеть этого человека!

Когда Корбет выделил сотню для охраны новенькой магички, многие солдаты ворчали. Дали бы им взрослого мага охранять или, на худой конец, парня, — они бы справились. А что с этой фитюлькой навоюешь? Сидела бы девка дома да детей рожала!

Маришка тогда даже не обиделась на их недоверчивые шепотки и косые взгляды — просто зажгла на каждой ладони по огненному шару и пожонглировала ими. Потом погасила, зевнула и ушла спать в палатку.

Солдаты впечатлились, но все равно ворчали, что ярмарочные фокусы в бою не помогут. Ворчали до первого столкновения с эльфами. Когда огненный щит, поднятый “девчонкой”, просто сжег залп эльфийских луков, способных пригвоздить к земле половину сотни в секунду, бойцы опомнились, взяли магичку в “каре”, чтобы не мешать ей смотреть на поле с холма, и с той поры оберегали уже всерьез.

Стоящий рядом парнишка-маг из воздушников перепутал вектор и швырнул стрелы в обоз, угробив лошадей и маркитанток. А старенький водник чуть не утопил собственных защитников, не удержав заклинание грозовой тучи.

Разговор с Кеннетом занял полчаса. Потом Марианна помчалась устраивать бойцов в казармы, осматривать их вооружение, одежду, доспехи и свежие шрамы, которые они умудрились получить в пути.

— Дороги возле Лучегорска полная дрянь, — поморщился один из десятников по имени Войт, — ехали мы десятками, так замучились разбойников и дезертиров ловить!

— Что король повелел делать с дезертирами? — вздохнула Марианна.

— Вешать, вестимо, — пожал плечами Войт, — но мы, госпожа баронесса, решили, что незачем столько рабочих рук терять, — хмыкнул старый служака, — так что привели их в цепях, пусть дороги ремонтируют да навоз чистят.

Магичка прищурилась.

Привезли в цепях — значит, кандалами запаслись. Да и работу беглецам нашли не просто так.

— Войт, только не говори мне, что вы на время пути контракт с министерством дорог и путей взяли? — прищурилась она.

— Да боги с вами, госпожа баронесса! Какой контракт? Так, устный договор… Инженеришку к нам в обоз закинули да десяток прихлебателей его.

Марианна со стоном потерла висок:

— Войт, ты охренел? — спросила она тем ледяным тоном, который сразу заставил расслабленно болтающих десятников и сотника подтянуться. — У меня тут дроу шалят, орки жалобы пишут, наемники за моей головой охотятся, а я буду за дезертирами присматривать, чтобы они дорогу строили?

— Госпожа баронесса, — картинно потупился этот шут, — да мы сами за ними присмотрим! Честное слово!

Марианна с укоризной посмотрела на Кеннета:

— Этого шута горохового я в стражу брать не стану, — сказала она, — а то он казармы под бордель сдаст и еще с пивоваром договор заключит — на рекламу пенного!

Сотник вздохнул тяжко-тяжко и сделал умоляющее лицо:

— Госпожа баронесса! Вы же знаете, мы без этого шута пропадем!

Охрипнув от крика, Марианна все же заключила с поредевшей сотней новый договор. Они служат в городе стражниками, умудряясь в свободное время следить за строительством дороги, подрабатывать и заводить семьи.

Правда, примерно треть солдат привезли жен и даже детей с собой. Но и приехали не пустыми — кто-то сразу помчался домик в городе искать, кто-то попросил выделить землю под строительство, так что в казарме пришлось размещать всего шесть десятков человек, да и то временно. Дочери купцов и торговцев помельче уже начали дефилировать возле ратуши, шурша юбками, сверкая кружевными оборками и улыбками.

Разместив солдат и отдав распоряжение на кухню, Марианна отвела сотника и пяток десятников в сторону и попросила выделить ей на завтра десяток в сопровождение.

— Мне нужно объехать фамильные земли, которые без моего ведома сдавались в аренду. Это многим не нравится, так что поедем с оружием и в броне.

— Герцог будет вас сопровождать? — чуть свел изломанные шрамами брови Кеннет.

— Собирался, — беспечным тоном ответила Марианна, — но я уверена, что в последний момент его отвлекут. Поэтому десяток едет со мной явно, а еще два — отправятся туда сегодня. И залягут в засаде. На всякий случай.

Сотник одобрительно погладил бритый подбородок:

— Разумно, госпожа баронесса. Понял. Всем скажу, что парни поехали за город, чтобы за дезертирами присмотреть. Да еще шепну, будто погулять там хотят, чтобы в городе не шуметь… Оружие и броню в телегу с харчами сложат.

— Арбалеты возьмите, — подсказала Марианна, — дроу плохо стреляют из луков, но на мечах хороши. С ними лучше встречаться издали.

Кеннет снова кивнул и пообещал все сделать.

Марианна постояла немного, потом вздохнула и отправилась в ратушу — кипы прошений, жалоб и прочих бумаг без ее участия никуда не денутся.