Лия

Напряжение в его голосе и меня заставляет нервничать, на мгновенье вытесняя из клеточек приятные вибрации прошлой ночи, но теплый поцелуй и уверенный взгляд в глаза возвращают в эйфорию горячих прикосновений мужских рук и языка к каждому миллиметру на моем теле.

Мирон оживляет куклу, заставляя сердце биться чаще, вкачивая в него силы смотреть на мир под другим углом. Я надеюсь, однажды Вселенная перестанет казаться мне огромным злым монстром. Я хочу больше красок, я хочу… Нет, не так! Я не хочу все время бояться. Это невыносимо. Физически больно, потому что всегда в напряжении.

Большой палец подполковника сминает нижнюю губу. Его взгляд глаза в глаза говорит мне сейчас очень много. Кроме желания обладать моим телом, в нем еще столько оттенков эмоций и чувств. Я пока их не знаю, но очень хочу познакомиться с каждым.

Горячий язык медленно скользит по верхней губе, затем по нижней и толкается в рот. Он быстро сносит нас в реальность, где есть только двое, и разбивается о недовольное, сонное ворчание совершенно неожиданно появившегося на кухне Демьяна:

— Ugh! What the fuck? Can you not lick each other in front of me? (Фу! Какого хрена? Можно не облизывать друг друга при мне?)

Покраснев от кончиков волос до самых пяток, прячусь на груди у Мирона и слушаю, как молотит отбойным молотком его сердце. Он укрывает меня от сына и тихо смеется.

— Попались как школьники, — очень тихо, только для меня. — Можно следить за выражениями и не забывать, что тебе нужна языковая практика, — строго обращается к сыну.

— Угу, — невнятно отвечает Дёма. Мир вынужден меня отпустить, чтобы развернуться к сыну.

Взъерошенный парень в одних штанах и босиком заталкивает в рот кусочек хлеба, запивает его водой и, зевнув, уходит из кухни. Мирон не видит, как вверх взлетает бессовестный «фак» исключительно из протеста, а не потому, что они поругались.

Любые замечания от Мира Дёма сначала воспринимает в штыки, а чуть позже остывает и понимает, что отец прав и не желает ему зла. Им сложно, они оба закипают, но Мирон в силу возраста и опыта ищет подходы к парню. И ко мне. Не знаю, откуда у него столько терпения.

— Невозможный, — качает головой Мир. — Юлька его совсем распустила.

«У тебя все получится» — пишу ему в новеньком блокноте. Старый закончился, и мы сожгли его вместе с сухими листья, собранными по участку.

— Ехать пора, — вздыхает Мирон, а сам снова целует. — Невозможно оторваться от этих губ, — стирает с них влагу, дает утонуть в своих глазах на несколько секунд.

Выныриваю в реальность, и мы отправляемся в город.

В дороге Миру все время кто-то звонит, но он не забывает держать меня за руку, позволяя погрузиться еще раз в нашу с ним ночь и тут же плотнее свести бедра от опалившего их жара, стекающего по животу. Сумасшествие. Сон. Другая реальность.

Наверное, в этом мы с Демьяном похожи. Рядом с Мироном наша реальность меняется. Мы по инерции сопротивляемся, сжимаемся. Он выпускает колючки, а я дрожу от страха как заяц, спрятавшийся в кустах от голодного волка. И мы оба понимаем, что все будет хорошо. К этому надо привыкнуть. И это тоже страшно, ведь мое «хорошо» кажется таким хрупким.

— Ты чего покраснела? — Мир мягко касается моего подбородка, разворачивая голову на себя. Опускаю взгляд, чувствуя его понимающую улыбку. — Я рад, что тебе понравилось. Мы обязательно повторим. Чтобы твой день прошел приятнее, можешь подумать, чего еще тебе хотелось бы испытать со мной в постели. Вечером расскажешь и мы обязательно попробуем.

— «Я?» — указываю на себя пальцем.

— Конечно. Я же пока твой джинн, — смеется он. — Исполняю сокровенные желания. Будь умницей. Держись в поле зрения Фина, — напоминает Мир и, не удержавшись, снова целует.

Согласно киваю, поправляю стянутую на плечи курточку, и жду, когда сам подполковник откроет мне дверь.

Машу ладошкой своему телохранителю. Он сегодня встречает нас у входа.

— Проблемы? — сразу спрашивает у Мирона.

— Надеюсь, что нет. День предстоит сложный. Береги ее, Артём.

— Не переживай, я всегда где-то рядом.

Мужчины с хлопком жмут ладони и расходятся. Фин провожает меня в здание. Сначала заглядываю к Ире. У нее окно, у меня еще есть время до приема у Надежды.

Жена Ворона делится со мной шоколадкой с карамельной начинкой и вкусным чаем, а потом под присмотром телохранителя провожает к кабинету психотерапевта.

Устроившись в удобной позе, закрываю глаза и растерянно думаю, о чем же мы сегодня будем говорить? Но мне и не надо. У специалиста есть план и по нему сегодня мне должно быть больно, ведь психотерапия не только про вопросы и беседы, она про то, что сидит гораздо глубже. Как зуб, который давно мучает, адски болит и уже никакие таблетки не помогают, и даже укол обезболивающего не дает полного облегчения. Только перетерпеть, выдрать с корнем и тогда можно снова есть любимую еду и спать по ночам.

Я замотивирована пройти все, чтобы научиться жить в этом большом мире и спасти сестру, поэтому усердно выполняю то, что требует Надежда. Продираюсь сквозь слезы, свои кошмары к далёкому свету в конце своего персонального туннеля.

В завершении сеанса она обнимает меня и глади по волосам, пока я не успокоюсь.

— Ты очень сильная девочка, Лия, — шепчет Надя. — У тебя все обязательно получится.

От ее слов в меня по капле возвращается тепло, а затем оно накрывает волной, стоит снова вспомнит нашу ночь с Мироном. Невероятно! Как правильный мужчина может вознести тебя к небу. Секс из пытки превращается в желание повторить, в единение двух людей. Надежда замечает мои вновь порозовевшие щеки и улыбается, деликатно не нарушая границы, которые я учусь строить вокруг настолько личного. У меня есть к ней вопросы, но я задам их тогда, когда правильно сформулирую и буду готова озвучить.

Ноги после занятия немного ватные, а внутри пустота и нужно время, чтобы все пришло в норму. В коридоре встречаю ту самую девушку, чье имя я снова забыла. Сначала мы идем в местное кафе за прохладным соком, чтобы смочит пересохшее горло. Потом легкая прогулка по территории. За нами Фин.

Вроде ничего нового, и мне все так же странно находиться рядом со знакомой незнакомкой. Наверное, это будет наше последнее общение. Не хочу себя ломать, находясь рядом с человеком, с которым мне некомфортно.

Я же имею на это право, правда?

«Конечно имею», — тут же отвечаю сама себе. — «Я же человек, а не бесчувственная Кукла, которая должна все терпеть.»

Мне нужно в туалет. Да и умыться очень хочется. Девушка напрашивается со мной, все время зависая в своем телефоне.

— Он внутрь тоже с нами пойдет? — шепчет она мне прямо на ухо.

— С вами? Не пойду, — прохладно отвечает Фин.

У моей собеседницы глаза увеличиваются в размере, а я улыбаюсь. Слух у моего телохранителя тоже профессиональный. Когда надо, он может ничего не слышать, а бывает и вот так.

Оглядываюсь на мужчину. Он подмигивает мне и провожает нас в здание.

— Пойдем на второй этаж, — зовет меня спутница. — Здесь всегда очередь.

Пожав плечами, сворачиваю к лестнице. Стоять в очереди мне совсем не хочется. Да и неловко, когда много людей.

У дверей туалета Фин нас притормаживает и первым входит в помещение.

— А-а-а, — только и выдыхает девушка. — Он же сказал …

— Сказал, что не пойду туда с вами, — выходит к нам Фин. — Вторая кабинка занята, остальные свободны, — спокойно сообщает нам.

— Черт, — ругается незнакомка. — Извини, меня вызывают к Надежде, — трясет в воздухе мобильным.

Всем своим видом показываю, что ничего страшного, я справлюсь без компаньона со столь незатейливой задачей.

Фин прислоняется к стене напротив, складывает руки на груди и внимательно наблюдает за удаляющейся девушкой, а я вхожу в светлое помещение с тремя кабинками. На стене зеркало с подсветкой в верхней части, сияющая раковина, дозатор для мыла, сушилка для рук, и пахнет тут хлоркой с лимоном. Немного дерет нос.

Шмыгнув, заглядываю в одну из свободных кабинок, ощущая странную, нарастающую тревогу.

Какая глупость. Это просто туалет!

Поправив одежду, выхожу из кабинки и, зажав рот ладонями, отлетаю обратно, больно врезаясь лопатками в закрывшуюся дверь. Меня затягивает в липкую паутину. Прямо из черных глаз невидимая ладонь рвется к горлу и крепко его сжимает.

«Нет!» — хочется закричать. — «Нет, пожалуйста. Только не ты!» — но губы лишь нервно дрожат и сердце вот-вот лопнет от животного, неподконтрольного мне страха.