Мирон

Максимально тихо спускаюсь вниз и, не глядя на дисплей, принимаю звонок. В такое время и на этот номер могут звонить только свои.

— Авдеев, слушаю, — говорю негромко, чтобы не разбудить Лию.

Пусть спит малышка, устала за день.

— Мир, ну что? — напряженный голос Ворона звучит из динамика.

— Тишина.

— Ясно. Ищем дальше.

— Да… — выдыхаю я и зарываюсь пятерней в волосы.

— Держи в курсе.

Сбрасываю звонок и небрежно кидаю мобильник на стол. Демьяна ищут все, кто только может, и никто не может найти. Как сквозь землю провалился этот мальчишка. Но о плохом думать не хочется. Да и нет повода. Сын со мной не связан никоим образом и, до сегодняшнего дня о его существовании знали только самые близкие люди. А в них я уверен, как в себе. Нет, версию с похищением я пока не рассматриваю.

Наливаю себе крепкий кофе, все равно не усну, и снова сажусь в кресло перед камином. Хард как всегда рядом. Смотрит на меня исподлобья и виляет обрубком. Опускаю ладонь на его голову и чешу промеж ушей. Хард шлепает языком и щурится от удовольствия. Невольно вспоминаю, как совсем недавно Лия сидела у моих ног и так же преданно заглядывала в глаза. Это ненормально и сильно меня раздражает. Но я понимаю, что она не виновата, и всеми силами сдерживаюсь, чтобы не грубить.

Сломанная напуганная девочка, я уничтожу того, кто посмел причинить тебе боль. Того, кто убил в тебе личность, а потом воскрешу ее.

Сильнее сжимаю кружку и стискиваю зубы. Сестренка еще ее… Найдем. И Демьяна, и Юми найдем. Никто не исчезает бесследно.

Ночь медленно разменивает часы на минуты, а я неподвижно сижу в кресле и смотрю на огонь. Самые гадкие чувства — бессилие и неизвестность, окружают меня со всех сторон. Я словно в ловушке и выхода из нее нет. Никак не могу повлиять на происходящее. Я физически ничего не могу сделать, хоть и очень хочу.

Телефон вибрирует в кармане.

— Авдеев, — говорю монотонно и залпом допиваю давно остывший кофе, чтобы смочить горло.

— Выдыхай, вояка, — хмыкает в трубку Рустам — брат жены Ворона и наш общий близкий друг.

— Что? — глаза сами собой распахиваются, а сон исчезает, как не было.

— Нашел я твоего спиногрыза.

— Где? — сердце срывается с ритма и начинает частить.

— На границе. Пересечь пытается.

— Вот засранец, — улыбка сама по себе появляется на губах, а вместе с ней и приходит облегчение. Нашли. Живой.

— Помочь или обратно проводить? — уточняет Рус, а я на пару мгновений зависаю, обдумывая как поступить.

Если я отправлю сына обратно, будет значить, что не хочу его знать. А это не так. Да тупо предам пацана, но не хочу этого. В конце концов я столько лет был лишен радости отцовства и теперь имею право попытаться наверстать упущенное. Познакомиться с родным сыном и попробовать найти с ним точки соприкосновения.

— Помоги, — уверенно принимаю решение. — Ко мне доставить сможешь?

— Без проблем. Завтра днем встретимся.

— Спасибо, Рус. Должен буду.

— Сочтемся, — довольно усмехается он.

Этот счет давно никто не ведет. Множество раз выручали друг друга и приходили на помощь в самых пиздецовых ситуациях. Эта не стала исключением. И я рад, что именно друг в очередной раз выручает меня.

Откидываюсь на спинку и закидываю руки за голову. Сын… На душе теплеет, а в груди расползается волнение. Как непривычно и необычно. Одно дело знать, что он просто существует, и совсем другое — ждать реальной встречи с ним.

Надо Юльке написать, что нашел пацана. Но вместо этого пишу Ворону, а всем остальным даю отбой. Нашелся! Улыбка не сходит с лица. Но вместе с этим накатывает нечеловеческая усталость. Надо пойти к Лие, но не могу. Сил тупо не осталось. Отдохну полчасика. Прикрываю глаза и мгновенно проваливаюсь в сон.

Мокрый нос тыкается в плечо, а горячий язык тянется к уху, при этом фыркая. Хард, зараза! Морщусь, пытаясь увернуться и открываю глаза. На мне заботливо лежит плед, а с кухни слышатся странные звуки. Малышка моя уже проснулась.

— Что, дружище? — треплю собачью морду. — Жизнь-то налаживается.

Лишь бы не от слова «лажа».

Тянусь, разминаю затекшие мышцы шеи и бесшумно иду на кухню. Лия что-то готовит, точнее пытается, но кухня перевернута вверх дном.

— Доброе утро, — улыбаюсь я и иду к ней.

Девочка вздрагивает, оборачивается и роняет лопатку. Ловко успеваю поймать и отдаю ей в руки. С интересом заглядываю в сковороду. Там оладьи, но на вид больше похожи на расплющенные колобки.

— Это завтрак?

Лия неуверенно кивает и кусает свои сладкие губки, которые меня так хочется поцеловать, но я не решаюсь. Робею, как пацан и просто залипаю на красивую картинку.

— Выглядит интересно…

Она пожимает плечами и искренне улыбается мне, а в глазах столько надежды, что становится не по себе. Интуиция подсказывает, что это мое новое испытание, но я сейчас, как никогда заряжен его пройти.

— Давай попробуем?

Лия часто кивает и приглашает к столу. Забираю свой кофе и сажусь на табурет. Передо мной появляется тарелка с горкой странноватых оладушек. Ну ладно, что уж. Беру один и целиком заталкиваю в рот. Секунда и вкус доходит до рецепторов. Соленые. Очень… А девочка смотрит на меня и ждет реакции. Твою ж мать. Я не смогу выплюнуть.

— Очень вкусно, — улыбаюсь натянуто и закидываю в рот еще один оладушек, чтобы поверила и не расстроилась.

Соль едва не хрустит на зубах, но я мужественно жую и даже глотаю, щедро запивая кофе. Да уж, вот это испытание.

Лия тянется за оладушком, но я несильно бью ее по руке и отодвигаю тарелку в сторону.

— Это мой завтрак!

Она смешно округляет глаза и не сдается.

— Приготовь себе что-то другое.

Качает головой и пытается отнять тарелку. Дурачимся и тискаемся, как студенты. Лия все-таки ухитряется украсть один оладушек и без промедления заталкивает его в рот. Моргает, шумно втягивая воздух и плюется пересоленным тестом. Ну вот, теперь расстроится.

Но Лия неожиданно кидается на меня, чтобы отнять тарелку. Ее губы возмущенно двигаются, но я не понимаю ни слова. Просто смотрю на них и улыбаюсь как идиот. А потом притягиваю к себе и закрываю этот мятежный рот поцелуем. Лия замирает на мгновение, а после обнимает меня за шею и целует в ответ. Ее неуверенный язычок касается моего, даря нам обоим наслаждение. Но лучше сильно не разгоняться, все же неудовлетворенная эрекция штука не самая приятная.

Отстраняюсь и выпускаю свое искушение из плена. Ее щеки пылают, но от смущения или негодования понять сложно. Лия находит блокнот с карандашом и пишет большими буквами:

«Это невозможно есть!»

— Неправда, — улыбаюсь я. — Подумаешь немного пересолила.

«Немного???» — три вопросительных знака в сочетании с ее руками, упертыми в бока, становятся последней каплей. Я сдаюсь и отдаю ей тарелку с оладушками.

Лия отходит к раковине и безжалостно высыпает в мусорку завтрак. Ну нет, так не пойдет. Подхожу к ней и обнимаю за талию со спины.

— Все хорошо. Мне очень приятно, — шепчу ей на ухо и едва заметно целую.

Лия застывает на мгновение, напрягаясь каждой клеточкой, но быстро приходит в себя и расслабляется в моих руках. Это же что-то значит, правда? Только бы это значило, что я на правильном пути.

— Все хорошо?

Она разворачивается в моих руках и кивает.

— Давай, я пожарю яичницу?