Мирон

Читаю откровения Лии и волосы на затылке шевелятся, а руки рефлекторно сжимаются в кулаки. Смотрю на нее и словно чувствую боль, которая ее переполняет.

Малышка… это же пиздец.

Шумно втягиваю носом воздух, чтобы хоть немного остудить пламя, что разбушевалось в груди, и выдыхаю. Но легче не становится, желание убивать, рвать голыми руками обидчиков этой девочки растет и крепнет во мне. Мозгом я понимаю, что скатываюсь в ненужные эмоции, но по-другому не получается. Все, что касается Лии, задевает за живое. Буквально полосует когтями по сердцу.

Стиснув зубы, еще раз пробегаюсь словами по тексту. Комментировать нечего. Слов приличных у меня попросту нет. Отдаю Ворону листок, а девчонку притягиваю к себе и крепко прижимаю к груди.

— Все будет хорошо, — шепчу ей, обещая в очередной раз. Зарываюсь пятерней в белокурые волосы и тяну, заставляя посмотреть на меня. — Ты больше никогда не будешь вещью.

Лия растерянно хлопает пушистыми ресницами и жалобно всхлипывает. Поддавшись порыву, касаюсь ее губ своими и снова притягиваю к груди.

Ворон молча читает и никак не комментирует. Лицо абсолютно непроницаемо, но глаз едва заметно подрагивает от напряжения, выдавая эмоции с потрохами. Его тоже цепляет вся эта дикая история. Молча переглядываемся и идем к машине.

Помогаю Лие устроиться на заднем сиденье в машине друга и пристегиваю ремнем. Сам сажусь вперед. Не могу сейчас рядом, мне надо прийти в норму и успокоиться. Очень трудно контролировать себя, держать голову холодной, когда видишь воочию, во что превратили девчонку.

Ворон плавно ведет тачку, а я тупо медитирую и смотрю прямо перед собой. Ищу внутри какой-то островок адекватности, чтобы не наломать дров. Друг все понимает, поэтому даже не пытается вторгнуться в мои мысли. А в них сейчас война. Не на жизнь, а на смерть. Я едва сдерживаюсь, чтобы не отдать приказ притащить эту тварь ко мне на допрос и там уже грохнуть по тихой.

Эта слабость будет стоить мне карьеры и, вероятно, свободы. Крыша у него, блядь! А за мной друзья, правда и справедливость! Но махать шашкой не наши методы, именно поэтому мы с Вороном не делаем резких движений. Разнести пол города не сложно, но слишком опасно. Неоправданный риск. Сначала нужно собрать максимум информации, потом трезво оценить противника и свои силы.

Игнат не нашел ничего нового или полезного. Этот Анзор кристально чист. Как и его фармацевтический бизнес. Даже приводов не было. Не бывает так, особенно там, где крутятся большие бабки. Единственная зацепка — это то, что появился Балашев чуть больше двух лет назад, а до этого времени о нем никто ничего не слышал. Какой-то тут подвох и я обязательно его найду, но сначала освобожу девочку из этого жуткого рабства.

Ворон въезжает на закрытую территорию и паркуется напротив здания. Выхожу на улицу и осматриваюсь. Забор высокий, охрана со всех сторон. Тут что президент бывает?

— Если хочешь, можешь посидеть в машине, — предлагаю Лие.

Испуганно качает головой и тянет ко мне руки.

— Хорошо-хорошо, пойдем.

Помогаю выбраться из машины и натягиваю на нее капюшон. Лия вжимает голову в плечи, сразу становясь еще меньше и незаметнее. Все вместе идем в здание. Ворон с кем-то здоровается и нас провожают сразу к кабинету главного. Адиль Садер. Павел называет его «торговец живым товаром». Даже звучит мерзко.

Паша толкает дверь и входит без стука, я за ним, а Лия прячется за моей спиной.

— Ворон, — хозяин кабинета встает из-за стола, оскаливается и идет в нашу сторону. — Что-то ты зачастил в последнее время.

— Так повод даешь, — хмыкает Паша, делает несколько шагов вперед и пожимает протянутую ладонь.

— Лучше бы ты просто выпить приехал, — Адиль по-дружески хлопает его по плечу.

— Сорян, с этим теперь большие проблемы. Женился вчера.

— У-у-у, поздравляю, — тянет Садер и расплывается в улыбке. — А ко мне каким ветром?

— Вот познакомься, Мирон, — Ворон представляет меня. — Подполковник ФСБ, ему нужна информация.

— Адиль Садер, — протягивает мне руку без особого энтузиазма и подозрительно прищуривается. — Только из уважения к Ворону. Спрашивай.

Всем своим видом дает понять, что совершенно не рад знакомству. Впрочем, это взаимно. Но, выбирать не приходится. Я, в отличии от Павла, обычно захожу с официальным визитом, но сейчас не на службе.

— Ошейник на девочку ты повесил? — вывожу Лию вперед, сжимая плечи ладонями, и сдергиваю с ее головы капюшон.

Малышка вздрагивает и пятится, упираясь спиной мне в грудь. Адиль подходит ближе и внимательно рассматривает девочку. Черные бесстрастные глаза равнодушно скользят по лицу к шее и обратно.

— Темненькая была и немая… — констатирует он и жестом помогает себе вспомнить. — Иди-ка сюда, — ловит ее за руку и резко дергает на себя.

— Эй! — шагаю к ним, но меня тормозит Ворон, а Адиль разворачивает Лию к себе спиной, давит ладонью на затылок, требуя наклонить голову. Поднимает волосы. Девочка съеживается, когда мужские пальцы касаются ее шеи.

— Татуировка наша. Должен был убедиться, — поясняет Садер.

— Какая еще нахрен татуировка? — подхожу ближе. Ворон подтягивается с другой стороны.

На шее Лии, под линией роста волос набит чертов ошейник, а от него вниз, до выступающего позвонка спускается тонкая цепь.

— Сука, как символично, — хмыкаю я.

— Это метка всех наших кукол. Для их же безопасности. Если перехватят, увезут, по ним всегда можно опознать и вернуть «на родину», — Адиль отпускает Лию.

Она разворачивается лицом к нам. Я тут же оказываюсь у нее за спиной.

— Что-то корейское. Лия Ким, кажется? — Садер вспоминает имя.

Лия кивает и оборачивается на меня. Поглаживаю по плечам, стараясь успокоить, а торговец продолжает:

— Помню-помню, я продал ее на аукционе года два назад. Одному состоятельному джентльмену, — пожимает плечами и возвращается к столу.

— Продал? — глухо рычу и делаю шаг за ним, но Ворон меня останавливает.

— Мир, спокойно. Это тоже бизнес. Как оружие или наркота, и ничего с ним не сделаешь.

И я понимаю, что он прав. Головой понимаю, трезвым рассудком тоже, но не принимаю. Для себя. Не укладывается подобная дикость в моем мировоззрении и все то, что кипело во мне еще недавно, теперь превращается во взрывоопасный коктейль.

— Как зовут покупателя? — цежу сквозь зубы и стараюсь дышать ровно, чтобы не сорваться к херам собачьим.

Адиль не отвечает и переводит взгляд на Ворона. Тот одобряюще кивает, ручаясь за меня.

— Анзор Балашев. Очень скользкий, мелочный, жадный, — неприятно морщится Садер. — Он тогда пришел с претензией, что это его девочка, — кивает на Лию. — Требовал отдать, но я отказал. Если честно, надеялся, что купит кто-то другой, более адекватный, но он не упустил своего и все же выкупил ее.

«Купит» — стучит в мозгу, добавляя ядерного топливо в котел моей ярости.

— И ты отдал этой мрази ребенка? — сильнее стискиваю худенькие плечи.

— Как я мог не отдать? — Адиль переводит на меня равнодушный взгляд. — Это деньги, ничего личного.

Небрежно пожимает плечами, а меня срывает. Тормоза отлетают нахрен, а глаза наливаются кровью.

— Да я тебе сейчас, — в пару шагов приближаюсь, хватаю за грудки и встряхиваю, как котенка. — Ты понимаешь, что она девочка? Маленькая, перепуганная! Не вещь какая-то, а просто ребенок!

— Мир, давай тише, — Ворон оказывается рядом и пытается отцепить мои руки от него, но не выходит. — Силой ты ничего не решишь.

— Вот именно, — отзывается Адиль.

— Эта мразь убила отца девочки, — захлебываюсь яростью, невольно представляя себе все, что она пережила, и снова встряхиваю подонка. — А потом забрал ее для развлечения!

— Впервые слышу, — выдыхает Садер и хмурится. — Мы нашли ее на улице, в одной из ночлежек…

— Это так? — оборачиваюсь к Лие.

Она бледная, как полотно, но все же кивает. Только, что это меняет?

— И вместо того, чтобы помочь, решил заработать, да? — рявкаю зло и отшвыриваю его в сторону.

Адиль падает на стол и мгновенно оказывается на ногах.

— Если бы не я, то это сделал бы кто-то другой, — объясняет Садер. — Я дал ей шанс.

— Шанс? На что? Стать собакой для такой твари? — снова иду на него. — Ты хоть представляешь, что он мог с ней сделать? — даже я боюсь это представлять. Я — взрослый мужик, который видел много всякого. — Нет, это пиздец какой-то, — зарываюсь пальцами в волосы и стягиваю в кулаки. Легкая боль немного отрезвляет, но этого недостаточно, чтобы вернуть мне холодную голову.

— Я все понимаю, бывают издержки, но такие правила… — Адиль снова пытается убедить меня в том, что ничего страшного не происходит. А меня бомбит так, что я разнесу здесь сейчас все.

— Ебанутые правила! — яростно рычу и впечатываю кулак в стену, оставляя в ней вмятину. — Не надо мне, блядь, втирать, что это нормально! Потому что это нихуя не нормально! — скриплю зубами так, что скулы сводит. — В моей картине мира, все это карается смертной казнью на электрическом стуле! И твою шарашку я закрою!

— Закрой! — срывается на меня Садер. — Я только спасибо скажу, потому что сыт по горло этим дерьмом! Но имей в виду, что на ее месте сразу появится другая, — орет он, сверкая черными глазами. — Людские пороки не исчезнут! Ты думаешь, я содержу вот это все? Нет. Есть люди гораздо выше меня и тебя, — тыкает пальцем в мою сторону. — И они не позволят развалить этот синдикат!

— Посмотрим, — зло огрызаюсь. Какими бы правдивыми ни были его слова, принять их я не готов. И оставлять все как есть тоже.

— Мир, остынь, — Ворон встает между нами. — Мы пришли за информацией.

— Ты, блядь, слышишь его? — по инерции срываюсь на друга, но он в отличии от меня спокоен и уравновешен.

Конечно, его же напрямую это все не касается. Вот если бы на месте Лии была Ира, он бы уже разнес эту богадельню по кирпичикам, а Садеру свернул шею собственными руками.

— Я слышу, и все понимаю, — его голос звучит ровно. — Но бывает гораздо хуже, поверь мне…

Смотрим друг другу в глаза. Секунда, две, три. Я отвожу первый. Он прав. И где-то там, на периферии сознания я это знаю. Но то мужское, что есть во мне, бунтует против такой правды.

— Как снять эту хрень? — подхожу обратно к Лие.

— Никак, — сухо бросает Адиль и снова напрягается.

— Ответ неправильный, — испепеляю его взглядом. С каждой секундой мне все больше хочется втащить ему.

— Такие ошейники надеваются в нашем клубе, где девушки проходят обучение разным техникам секса и становятся Куклами. Кукла — это, как гейша, только круче, — терпеливо поясняет он, но яснее не становится совершенно. — Ключ в единственном экземпляре отдается хозяину. Балашев привел девочку, и она была согласна на обучение. Правда ведь?

Лия снова кивает и виновато опускает глаза. Я что-то перестал понимать суть. Что происходит? Переглядывается с Вороном, он тоже слегка озадачен.

— Куклами становятся по доброй воле и насильно никого не держат.

Ладно, с этим мы разберемся позже.

— Серьезно? — вновь наступаю я. — А током бить это тоже метод воспитания? — указываю на перемотанный изолентой ошейник.

— Нет, это уже не наше. Хозяин сам модифицировал, — качает головой Садер. — У нас нет насилия и принуждения. Точнее не больше, чем того требует сам хозяин.

— Какой же все это бред, — выдыхаю я и растираю лицо ладонями. — Вы превращаете девочек в бесправных рабынь? В живых игрушек, которых можно пользовать как хочется?

— Мир, спокойнее, — Ворон снова встает на моем пути и не дает засадить этому уроду в голову. Но очень хочется. Даже сильнее, чем свернуть шею Балашеву.

— Да я пиздец какой спокойный, — хриплю я и стискиваю кулаки в бессильной злобе. — Ты просто не представляешь насколько.

— Адиль, просто открой этот ебучий ошейник и мы уйдем, — просит Павел, начиная тоже заводиться.

— Да не могу я! — психует он. — Нет дубликата ключей, это уникальная технология, привезенная откуда-то из-за границы. И замок, и ключ. И вообще вы понимаете, что я должен позвонить хозяину и вернуть ему его куклу?

— Все, блядь, пиздец тебе долбоебу, — срываюсь на него.

Замахиваюсь и целюсь по его самодовольной морде, но он умудряется увернуться и отойти на безопасное расстояние. А все потому, что у меня эмоции перекрывают все.

— Ворон, убери свой шкаф, не то охрану позову, — требует Садер.

— Ты вот сейчас не прав, Ад, — качает головой Паша, вставая на мою сторону.

— Конечно, я всегда не прав! — огрызается Адиль. — Это моя репутация, а вам насрать на нее. Важно только ваше «хочу» и в благородных спасителей поиграть.

— Дело не в благородстве, а в помощи конкретной девушке, — рычит Ворон.

— Вы что думаете, спасете ее? — скалится Адиль. — Да нихуя! Хозяин ее крепко за гланды держит и не отпустит никогда. Лучше убьет. Нет у вас шансов ее спасти. Все равно она не вам принадлежит, а ему, и подставит в нужный момент. — иду на него, чтобы закрыть, наконец, его мерзкую пасть. — Не так, скажешь, Лия?! — рявкает на девочку. — Ну, отвечай, чем тебя хозяин держит?!

В кабинете воцаряется тишина. Все молчат и смотрят на Лию, ожидая ответа.