Адарио, вы помните, что я уже говорил: поступки плутов не могут служить мерилом для поступков честных людей. Я признаю справедливость вашего порицания некоторых поступков, которые и мы сами не одобряем. Я признаю также, что различение собственности является источником бесчисленных страстей, от которых вы свободны. Но если смотреть на вещи правильно, особенно на наш способ ухаживания и брака, на порядок в наших семьях и воспитание наших детей, вы увидите удивительную разумность во всех наших установлениях. Та свобода, которую превозносят гуроны, порождает печальные беспорядки. У них дети являются хозяевами не меньше, чем их отцы; а жёны, которые по природе должны подчиняться мужьям, наделены равной властью. Дочери презирают советы матерей, когда речь идёт о любовнике. Одним словом, вся эта картина свободы сводит жизнь к непрерывной распущенности, позволяя природе, по образцу животных, без ограничений удовлетворять все её требования. Ваши незамужние женщины считают мудростью заранее устраивать и скрывать свои непристойные приключения. Сходить ночью к девушке в ваших деревнях по сути то же, что у нас таскаться за проституткой. Все ваши юноши всю ночь переходят от хижины к хижине в поисках таких приключений. Двери комнаты каждой девушки открыты для любого гостя, и если приходит юноша, который ей не нравится, она натягивает покрывало на голову: это означает, что она устойчива к его искушению. Но если приходит другой, она, возможно, позволяет ему сесть у ног её постели, чтобы поговорить, не заходя дальше; то есть хочет сделать из этого бедняги запасной вариант, чтобы у неё было несколько возможностей. Появляется третий; с ним она ведёт более тонкую игру и позволяет ему лечь рядом с ней поверх покрывал на постели. Но когда этот ухажёр уходит, приходит четвёртый, и ему она охотно отдаёт и постель, и свои распростёртые объятия на два или три часа подряд; и хотя он вовсе не ограничивается пустыми словами, окружающие считают, что дело именно в этом. Вот, мой дорогой Адарио, распутство гуронов, прикрытое предлогом честной беседы. После этого неудивительно, что гуроны и слышать не хотят о любовных делах днём, ссылаясь на то, что ночь создана для этого. Во Франции такой способ интриговать называют *Cacher adroitement son jeu*, то есть ловко скрывать свою игру, умело прятать свои намерения. Если у наших девок бывает распутство и разврат, то, по крайней мере, это не общее правило, как у ваших; и, кроме того, они не действуют так грубо. Любовные дела европейских женщин приятны; они постоянны и верны до смерти; и когда они настолько слабы, что уступают любовнику последнюю милость, придают большее значение внутренним достоинствам, чем внешности, и думают не столько об удовлетворении собственной страсти, сколько о том, чтобы дать своим возлюбленным ощутимые доказательства своей привязанности. Французские кавалеры стараются угодить своим дамам приятными способами: уважением, вниманием и услужливостью; они терпеливы, пылки и всегда готовы пожертвовать ради них жизнью и состоянием. Они долго вздыхают, прежде чем решатся на что-либо, потому что намерены заслужить последнюю милость долгими услугами; их можно увидеть на коленях у ног своей дамы, когда они просят позволения поцеловать руку; и как собака следует за хозяином, стерегая его во сне, так и у нас истинный любовник не оставляет свою возлюбленную и не смыкает глаз иначе как затем, чтобы видеть её во сне. Если же кто-то оказывается столь горяч, что грубо обнимает свою даму при первом же случае, не считаясь с её слабостью, у нас его считают «дикарём», то есть просто грубияном, который начинает там, где другие заканчивают.
Хо-хо, мой дорогой брат; стали ли французы хоть немного мудрее от того, что называют таких людей «дикарями»? По правде говоря, я не думал, что у вас это слово означает человека рассудительного. Я от всей души рад этой новости и не сомневаюсь, что однажды вы назовёте «дикарями» всех французов, которые будут достаточно мудры, чтобы точно следовать истинным правилам справедливости и разума. Теперь разгадана тайна, почему хитрые французские женщины так любят дикарей; их трудно за это винить: по-моему, время слишком дорого, чтобы его терять, а молодость слишком коротка, чтобы не воспользоваться выгодами, которые она сама кладёт нам на колени. Если ваши девушки постоянны лишь в постоянной смене любовников, это ещё может быть похоже на нравы наших девушек; но когда они покорно позволяют ласкать себя сразу троим или четверым, это уже совсем не похоже на нравы гуронов. Пусть французские кавалеры тратят жизнь на те глупости, о которых вы только что говорили, чтобы добиться своих дам; пусть расходуют время и состояния, покупая малое удовольствие, которому предшествуют тысячи хлопот и забот. Я не стану их осуждать, потому что и сам поступил глупо, рискнув плыть на таких нелепых судах по бурным морям, отделяющим Францию от этого континента, ради удовольствия увидеть страну французов. Это заставляет меня молчать; но разумные люди скажут, что ваша любовная братия столь же глупа, как и я, с той разницей, что их любовь слепо переходит от одной любовницы к другой и снова и снова подвергает их тем же мучениям; тогда как я больше никогда не поеду из Америки во Францию.