8.

— Имя⁈ — грозный рык над головой.

В ответ угрюмое молчание. И пустой взгляд в выложенную булыжниками землю, по которым не спеша текут алые ручейки. Мертвые тела валяются вповалку, тяжесть давит сверху, из безобразных ран, не переставая выходит кровь.

Стоящий на коленях белоголовый крепыш молчит, но Клайва это не устраивает. Десятник вытянул руку и рукоятью секиры приподнял подбородок упрямого строптивца, заставляя посмотреть на себя.

— Имя? — повторил ближник Стервятника.

Его ноздри от бешенства раздулись, видно, что еще немного и впадет в ярость, и тогда либо разрубит молчуна напополам, как уже раньше бывало, либо изувечит, сделав бесполезным уже для меня.

Чего хотелось бы избежать, зря что ли старался, оставляя в живых особо искусных воинов со стороны противника, выделив в общей свалке, когда непонятно кто и кого бьет. А сделать это оказалось непросто, и сейчас Клайв грозил спустить в нужник весь результат только потому что не смог справиться с собственной злостью.

— Дальше я сам, — медленно проронил я, делая шаг из тени возвышающейся позади башни.

Тихий размеренный шепот из темноты капюшона заставил вздрогнуть не только десятника, должного уже привыкнуть к привычке колдуна тихо говорить, но и нескольких дружинников, занятых растаскиванием валяющихся в беспорядке тел. В этот момент перед глазами всех присутствующих: и дружинников барона Фонтехью — формальных победителей в битве, и стоящих на коленях пленников — мрачных побежденных, пронеслась одна и та же картина:

'… струйки черного дыма подобно рукавам протянулись из пролома с верхних этажей донжона, выплескиваясь в замковый двор, обретая плотность, и почти сразу обретая форму упругих жгутов. Жгуты ударили сверху в сражающихся и начали сеять смерть, обвиваясь вокруг людей словно щупальца, высасывая саму жизнь. Ни сталь острых клинков, ни железо вздетой на тело брони не могли остановить ужасающее творение магии.

Вражеские дружинники умирали, на землю валились иссушенные тела, разбиваясь в мелкую пыль. Некоторым удавалось избежать встречи с извивающимся отростками, сотканными из плотных образований мрака, но тут же попадали под удар воинов Стервятника, воодушевленных от внезапно возникшей поддержки. Только что они проигрывали, грозя исчезнуть под лавиной накатывающих врагов, а теперь били сами в ответ, с удовольствием мстя за недавнюю обреченность перед надвигающейся бедой.

Щупальца ударили быстро и зло, внеся в ряды противника опустошение. Следом появилось смятение, переросшее в ужас. Сражение мгновенно превратилось в кровавую бойню, где не оставляли живых. Пришлось постараться, чтобы не позволить перебить всех врагов, к этому моменту впавших в настоящую панику из-за смертоносных черных отростков…'

— Если не будешь отвечать — умрешь, — пообещал я.

Равнодушное обещание смерти из уст колдуна, устроившего во дворе замка побоище, прозвучало гораздо серьезней, чем от взбешенного десятника. Ведь колдун не станет убивать, используя честную сталь, а использует проклятую магию. И это вызывало гораздо больший страх, чем даже пытки.

— Ульрих, — угрюмо выдохнул белоголовый крепыш.

— А теперь назови всех, кто находится справа налево от тебя, — велел я.

Возникла секундная пауза, будто пленник размышлял, не станет ли это предательством по отношению к товарищам. Принять правильное решение помогла лениво шевельнувшаяся тень, вдруг поменявшая положение, приблизившись к стоящим на коленях захваченным дружинникам.

С высокого неба светило яркое солнце, стоял в разгаре яркий летний день, но несмотря на это по спинам шестерки пробежали мурашки.

Когда собственная тень начинает вести себя словно живая, поневоле начнешь нервничать, пытаясь отодвинуться, как можно подальше. Это почти как инстинкт, перед которым не смог устоять даже Стервятник.

— Харман, Бонар, Чад, Джаспер и Ромеро, — торопливо протараторил Ульрих и судя по физиономиям перечисленных они вовсе не считали его предателем, отнесясь к произошедшему с пониманием, одновременно с опаской косясь на собственные тени, отбрасываемые на залитые кровью булыжники двора замка, которые, как и лежащие трупы неподалеку, уже не вызвали такой страх, как секунду назад.

Ведь кровь и мертвецы — это привычно, а вот двигающаяся сама по себе тень, уже нечто совершенно иное. Непонятное для обычного человека, а значит вызывающее опаску.

— Вы все переходите на службу ко мне, — ровным тоном проинформировал я. — Его милость, барон Гийом Фонтехью, захвативший замок, согласен на это и не имеет ничего против.

Пауза. И полное непонимание со стороны пленных. Кажется, они даже до конца не поняли, что услышали. А когда все-таки осознали, то в глазах всех шестерых одновременно возник один и тот же вопрос, полный недоумения: за каким чертом они сдались колдуну? И только обдумав эту мысль, сразу пришли к логичному с их точки зрения выводу: — для темных ритуалов конечно, в качестве жертв, иначе зачем еще черному магу живые люди?

Все это легко пронеслось в эмоциональном фоне, вплоть до мысли, что зря не погибли в битве, пусть даже попав под один из темных жгутов, высасывающих жизнь. Тогда хотя бы смерть была мгновенной, а теперь бездна знает, что ждет впереди.

Я мысленно поморщился. Проклятье, как же трудно работать с подобным «электоратом». Еще толком ничего не знают, а уже навыдумывали черт знает что. Еще секунда и бросятся под клинки охранявших их дружинников, лишь бы быстро и без страданий умереть под честной сталью, чем медленно и мучительно в ходе мерзкого ритуала под кинжалом колдуна.

— Кроме того, что я маг, с недавних пор я также хозяин Лихолесья, — скучным тоном продолжил я. — Возможно вы уже слышали об этом, а также о том, что в том крае проводятся некие восстановительные работы, связанные со старыми развалинами.

Сказал и понял по непонимающим лицам шестерки, что сделал ошибку. Слишком сложно, надо проще, доходчивее, на понятном для них языке. То, что они зачем-то нужны уже поняли, и не что бы сдохнуть на алтаре, но подробностей не уловили.

— В Лихолесье строится замок. Там необходим гарнизон. Чтобы обучить новобранцев нужны опытные воины. Этим вы и займетесь, — отрывистыми фразами принялся пояснять я, намеренно делая паузы, чтобы у пленников было время обдумать услышанное.

Помогло, лица если не просветлели, то приняли нормальное выражение. Следом в глазах появилась сосредоточенность с молчаливым вопросом, который за всех озвучил Ульрих:

— Вы предлагаете поступить к вам на службу?

Легкое покачивание капюшона с моей стороны.

— Каковы условия? — и тут же опасливая заминка. — То есть, мы, конечно, понимаем, что мы пленники и вы можете требовать, чтобы все было бесплатно, но…

Но хорошая работа требует топлива, желательно в добротном серебре. Это не прозвучало, но подразумевалось вслед за многозначительной паузой. Все шестеро в ожидании уставились на фигуру в плаще.

Удивительные все же существа люди, — вдруг меланхолически подумалось мне, — только что стояли на краю гибели, радуясь хотя бы факту избавления от оной, а сейчас уже азартно торгуются, подчиняясь вспыхнувшей алчности.

— Не обижу, — сухо пообещал я.

Судя по выражению физиономий мне не слишком поверили, понимая, что даже обычный властитель мог в этом случае сначала наобещать золотые горы, а затем «забыть» об обещании, выплатив обычную ставку. А тут колдун, от которого вообще непонятно чего ожидать. Но выбора не оставалось, рядом многообещающе скалился Клайв, небрежно поигрывая секирой, явно рассчитывая, что переговоры зайдут в тупик и что для его тесака найдется работа.

Желание срубить пленникам головы столь явно проступило на лице десятника, что даже самый тупой понял, что лучше согласиться на предложение мага. Пусть даже выползшего из самой тьмы. Ведь на горизонте забрезжила надежда не только выпутаться из скверного положения, в котором пленники оказались, но и остаться в живых. А если повезет, может даже слегка заработать.

— Вы служили барону Мейзеру или Родерику Секачу? — уточнил я.

Со стороны Ульриха последовал тоскливый взгляд в сторону казармы, где уже вовсю хозяйничали приятели Клайва, вынося во двор вещи.

— Мейзеру, — глухо признал белоголовый. Остальные пятеро подтвердили сказанное неохотными кивками.

Ясно, значит местные, это хорошо, таких будет проще завербовать. Если бы оказались из дружины Секача, то могли надеется вернуться домой. Этим же возвращаться некуда, замок отойдет другому хозяину. И на службу он бывших врагов вряд ли возьмет, учитывая пролитую между ними кровь.

— Собирайтесь. Там формируется обоз в Лихолесье, — я указал на несколько телег, куда грузили разнообразные вещи начиная от продовольственных припасов и заканчивая предметами интерьера, забранными из замка.

Пленные (уже бывшие) медленно поднялись на ноги, не сводя напряженного взгляда с Клайва, тот хоть и выглядел недовольным, но ничего не сказал — воля господина не позволяла. А Стервятник велел слушаться колдуна и позволил забрать выживших после бойни. Таков был уговор, включая честно поделенные трофеи.

Я забрал многое, заодно реквизировав под свои нужды найденные за конюшней повозки, на них похоже в замок возили дрова и продукты из ближайших деревень.

Что касается добычи, то барон сдержал слово, разрешив союзнику выбрать первым. С учетом того, что захваченный замок достанется ему, это выглядело справедливым.

Зерно в мешках, различные копчености, бочки с вином и другие продукты, найденные в замковых кладовых, почти в полном составе были отданы даже без учета в общих трофеях, как бонус за помощь в последней битве. Тоже самое касается предметов обстановки начиная от банальных подсвечников и заканчивая гобеленами на стенах, мебелью, подушками и одеялами, которые тоже пригодятся вместе с другими бытовыми мелочами, без которых ни одно помещение невозможно сделать обжитым.

А вот оружие и доспехи, хранящиеся в арсенале, пришлось делить поровну. Если к продовольствию и мебели Стервятник в принципе остался равнодушен (невелика потеря), то за воинскую амуницию начался настоящий торг. Точнее, торга, как такового не было, просто барон предупредил, что так просто все не отдаст, самому нужно в преддверии будущего пополнения дружины, и в принципе вообще про запас.

Такие полезные вещи, как мечи и булавы, вместе со стальными шлемами, кольчугами и нагрудниками должны быть в загашнике у каждого уважающего себя барона. Может не пригодится прямо сейчас, но лишним точно не будет. Особенно в таком беспокойном крае, как Приграничье. Стервятник это понимал, я это понимал, поэтому пришлось делить оружие пополам.

Как и обнаруженные в личном кабинете Мейзере в тайнике за стеной золотые и серебряные монеты и драгоценности. У бывшего владельца замка оказался неплохой запас наличности на черный день, который мы с Гийомом с удовольствием забрали себе, разделив на две одинаковые части.

Честность между союзниками, что может быть лучше? Только желание нагреть оного, замаскировав свои действия фальшивыми доводами. Я был готов к подобной игре, учитывая не самую чистую репутацию партнера, но Стервятник удивил и не пытался крысятничать. То ли демонстрация магии помогла (с убивцем, умеющим превращать людей в высушенные мумии, не захотел бы связываться даже самый отмороженный псих), то ли барон и правда решил честно выполнить все договоренности до последнего пункта.

В любом случае, я был рад что обошлось без выяснения отношений и что все быстро закончилось. Пора возвращаться домой.

Ульрих — белоголовый крепыш, вместе с остальной пятеркой уже освобожденных пленников направился к собираемому обозу. Грузили вещи замковые слуги, торопливо перетаскивая к телегам бывшее хозяйское добро.

Подвоха со стороны взятых на службу дружинников я не опасался. Дело в этих краях житейское — старый хозяин погиб, можно идти наниматься к новому. Собственно, даже Стервятник мог их забрать к себе, если бы не большие потери в последней битве, когда вражеские воины вырвались из казарм. Они успели многих убить, прежде чем с ними справились, а пролитую кровь так просто не простить, и люди барона просто бы не поняли, если бы выживших он взял себе.

Кому охота каждый день видеть рядом физиономию ублюдков, прикончивших твоего товарища, с кем ты до этого несколько лет пил эль и играл в кости? Гийом правильно оценил ситуацию и не стал злить своих воинов, и пленные достались мне. Как изначально и планировалось. Зря что ли я следил, чтобы самые умелые не попали под удар черных щупалец.

Между тем замковый двор выглядел оживленными, сновали служанки, многие в разорванных платья с заплаканными мордашками после насилия, но уже более или менее успокоившиеся, поняв, что убивать их не будут. Конюхи выводили из конюшни лошадей, чтобы запрячь в телеги формирующегося обоза.

Из донжона на лучи палящего солнца вытаскивали мертвые тела. Чтобы тут же отволочь в прохладную тень у подножья крепостных стен. Трупы потом вывезут отдельно и прикопают за пределами замка или просто сожгут, не утруждая себя выкапыванием могил. Слишком много в последнем случае придется приложить усилий, так как очень уж много погибло людей.

Я осмотрел царившую вокруг суету и неспешно двинулся к повозкам, желая проследить, чтобы кроме прочего, внутрь обязательно загрузили найденные в одном из помещении замка книги. Библиотека почившего Мейзера оказалась чисто символической, но все равно лучше, чем ничего. Я соскучился по чтению.

— Уверены, что не хотите остаться на пир? — спросил барон Фонтехью, появляясь из проема выбитой двери в донжон, когда я проходил мимо.

— Нет, — равнодушно ответил я, не делая попыток остановиться.

Стервятник вытянул руку, привлекая внимание. Мозолистые пальцы, привыкшие держать меч, сжимали аккуратно свернутый клочок пергамента.

— Что это? — заинтересовался я и даже притормозил.

— Карта, — прозвучал лаконичный ответ и следом пояснение: — Здесь указаны земли Мейзера и отмечены деревни, которые теперь отойдут вам.

А вот это и правда любопытно. Я взял протянутый свиток, развернул и принялся внимательно изучать. На пожелтевшей поверхности черными чернилами отображалась карта владения мертвого барона и близлежащие территории. Даже Лихолесье было отмечено заштрихованной линией.

Какая полезная вещь.

— Все по уговору, здесь ваши четыре деревни, здесь мои три, — принялся объяснять Фонтехью, проводя пальцем по карте. — Я уже послал туда гонцов, чтобы объявить местным о смене хозяина.

Все верно, три против четырех, как компенсация за захваченный замок, который Стервятник заберет себе. Плюс мои находятся ближе к границам Лихолесья, что делало их более удобным для отхода ко мне.

Надо бы тоже туда съездить. Гонцы гонцами, но ничто не изменит приезд нового владельца во плоти. Обрадую, так сказать, селян своим появлением.

Надеюсь, никто после этого не сбежит.

Все это время барон наблюдал за мной, а когда я начал сворачивать свиток, осведомился:

— Все в порядке? — в голосе едва заметно скользнуло напряжение.

Кажется думал, что колдун в последний миг может передумать и пересмотреть условия сделки. Зря, как и сам барон, я намеревался честно исполнить заключенные договоренности.

— Да, — я кивнул.

Стервятник помедлил и тоже кивнул, разворачиваясь и направляясь обратно в донжон.

Протягивать руку на прощание барон не стал, к чему я отнесся с пониманием, мало ли какое отложенное проклятья могло соскользнуть с ладони колдуна, несмотря на уверения, что все в полном порядке.

Еще через полчаса сформированный из нескольких телег обоз с нагруженной добычей неспешно начал вытягиваться из ворот разгромленной крепости. Пришла пора возвращаться в Лихолесье.