6.

Под копытами с бешенной скоростью проносилась трава, навстречу бил ветер, грозя сорвать с головы капюшон, замок стремительно приближался. Вспышка веселой злости, предшествующая атаке, растаяла подобно предрассветной росе, оставшись далеко позади, в голове осталась только предельная сосредоточенность.

На крепостных стенах началось шевеление. Всадников заметили. Не могли не заметить, учитывая расстояние от замка до леса. Однако лишь продемонстрировали вялое любопытство, учитывая, что ворота крепко заперты, а у приближающихся гостей не видно ничего, что напоминало бы штурмовые лестницы.

Даже тревоги не подняли, ротозеи, видимо не желая напрасно будить господина, и собираясь отправить гонца вниз только после того, как узнают с чем прибыли гости. Часовые смотрели с пренебрежительным спокойствием, думая, что на высоте нескольких десятков локтей за глубоким рвом и каменными зубцами им ничего не угрожает.

Высокомерие и самонадеянность, помноженные на уверенность в неприступности крепостных стен, и вера в то, что с ходу замок не взять, сыграли с защитниками злую шутку.

Мой разум окутал боевой транс. Сознание провалилось в состояние пустоты и ледяного спокойствия. С этого момента я действовал с эффективностью бездушного механизма, когда все подмечаешь и реагируешь быстрее, чем возникает мысль. Мир стал восприниматься, как чистый холст, на котором вскоре появятся первые кровавые брызги, превращаясь в изящные росчерки нового смертоносного творения.

Это стало сигналом.

Перед мысленным взором вспыхнул Сумеречный Круг. Откликаясь на возникший призыв, загорелся фиолетовым огнем символ «Пламени». Над отведенной в сторону ладонью закрутился плотный файерболл, переливаясь призрачными и лиловыми отсветами.

Не снижая скорости, я прямо с седла метнул сгусток колдовского пламени, примерно определив место в башенках над воротами, где должен находиться механизм, запирающий мост для поднятия надо рвом.

Миг — и огненный шар прочертил воздух, врезался в каменные блоки с шипением погрузившись в шероховатую серую поверхность.

Казалось, ничего больше не произошло, ошеломленные защитники растерянно замерли, застигнутые врасплох внезапно появившейся магией. Я же понял, что удар достиг цели, когда прижатый к стене вертикальный настил вдруг вздрогнул и с грохотом рухнул вниз, открывая проход через яму с острыми кольями на дне.

— Да-а!!! — от избытка радости заорал скакавший рядом один из воинов Фонтехью.

И тут же резко замолк под бешенным взглядом десятника, на скаку показавшего крикуну пудовый кулак. Выполняя приказ, дружина Стервятника продолжала скакать молча, хотя, по сути, этого уже не требовалось, мы во всеуслышание заявили о собственном появлении.

Теперь все решала скорость. За опущенном мостом виднелись обитые железными полосами могучие створки крепко запертых ворот. Если их быстро не убрать, то дружина понесет потери от уже выскакивавших из башен лучников, которых хоть и немного, но выпустить несколько стрел они явно успеют, если мы застынем бестолковой толпой перед запертыми воротами.

Я выбросил руку вперед. Знак «Молота» ярко вспыхнул и погас. С кончиком пальцев сорвалась призрачная субстанция с вкраплениями сиреневого, вырастая в полете в размере и обретая объем.

Полупрозрачная волна искажений с фиолетовыми прожилками достигла закрытых ворот в мгновение ока, врезалась и словно погрузилась в створки. В следующий миг дерево и железо на мгновение выгнулись, раздался треск, а затем разом осыпались зернистой трухой, покрывая землю серым пеплом.

Снова со стороны скакавших вокруг всадников раздались крики радости, в этот раз их никто не обрывал, все видели, что ворота исчезли и поняли, что непонятная магия и правда проложила путь внутрь вражеской крепости.

Но на этом действие «Молота» не закончилось, количества влитой в заклинание энергии хватило чтобы не только разрушить обитые железными полосами створки, но и дотянуться дальше, прожигая в опущенной решетке приличную дыру, в которой легко разъедется пара всадников. Я видел, как прутья толщиной в запястье взрослого человека, превращаются в грязно-бурый порошок, словно за секунду проржавев и посыпавшись вниз ветхой трухой.

— Вперед!!! — бешено заорал Стервятник и подавая пример, пришпорил коня.

Отряд всадников на бешенной скорости влился в темный зев разрушенных ворот. Раздался грохот копыт по выложенным булыжникам, почти сразу из темноты туннеля прилетел звон железа и невнятные крики. Кто-то из защитников попытался встать на пути кавалькады и тут же за это поплатился, не сумев толком оказать сопротивления.

В отличие от воинов я не стал спешить, намеренно придержал коня у въезда на переброшенный через ров мост, пропуская мимо отставших. Помедлил и заметив движение между зубцов одной из угловых башен, небрежно повел рукой.

Тень под ногами лошади налилась силой, формируя отдельные отростки. Получившиеся щупальца рванулись вперед, скользя по вертикальной стене, поднимаясь к вершине башни. Через мгновение наросты мрака нырнули за бортик, где мелькнули фигуры лучников. Спустя мгновение оттуда прилетели дикие крики ужаса.

Один из дружинников Стервятника в этот момент проезжавший мимо вздрогнул и машинально потянув повод на себя, понял, что сделал и торопливо дал шенкеля, лишь бы побыстрее оказаться подальше от закутанной в черное страшной фигуры.

Моя темная аура на мгновение проступила в видимом спектре. Из-за переизбытка энергетических потоков и нестандартного применения последнего заклинания пришлось рывком насытить оболочку, что спровоцировало последствия. Плотность и насыщенность стали запредельными, стороннему зрителю показалось, что куски мрака, окружили колдуна и обрели жизнь. Из густой тьмы чувствовалось жадное внимание вперемешку с сильным голодом. Словно кто-то таился в глубине и жаждал сожрать все живое.

Тьма не могла светиться, но она именно светилась, мерцала густой чернотой. От проявившейся ауры веяло запредельной жутью. И простые люди не выдержали. Даже конь подо мной испуганно ржанул и дернулся, в безуспешной попытке сбросить страшного седока.

Пришлось поднапрячься, удерживаясь в седле, одновременно запахивая разлитую энергию вокруг в плотный кокон. Не с первой попытки, но удалось справиться с разлитой вокруг энергией. Наведя порядок, неспешно направил коня в сторону пролома разрушенных ворот. Цокот копыт прозвучал под сводами каменного туннеля. Но стоило выехать на открытое пространство с другой стороны, как из ближайшей караулки выскочила облаченная в железо фигура.

Кто-то из часовых затаился, пропуская мимо основную массу нападающих и решил напасть на отставшего, без доспехов и оружия, выглядевшего по сравнению с остальными врагами безобидным.

Большая ошибка с его стороны.

Из моей ладони выскользнул хлыст, развернулся, стремительно удлиняясь словно живой. Тусклое призрачное свечение с темно-фиолетовым оттенком упало на лицо «храбреца». Он понял, что что-то не так и в последний миг попытался затормозить.

Поздно.

Небрежное движение кисти, и хлыст сам рванул навстречу жертве с едва заметным свистом преодолев разделяющее расстояние. Сотканной из колдовской энергии жгут хлестко обвился вокруг шеи придурка.

— А-а-а-а!!! — заорал дурным голосом перепуганный глупец, посчитавший всадника в черном безобидным.

Крючковатые пальцы вцепились в светящийся бледно-лиловым свечением хлыст, пытаясь отодрать от своей шеи. Бесполезно, призванное колдовское оружие цепко держало жертву и не собираясь отпускать. По грязной коже заскользили черные прожилки, проникая в глубь человеческого тела.

Крик перерос в хрип, магия жадно высасывала жизнь. В застывших глазах жертвы возник ужас от понимания, что произойдет дальше. Его сущность, его душа, его жизненная энергия — все будет поглощено порождением темной магии…

— Хек, — с тупым звуком опустилась секира, разрубая захваченное в тиски заклинания тело напополам. Мелькнуло лезвие, забрызганное потеками крови, следом на булыжники замкового дворика обрушилась куски распластанного надвое человека.

По другую сторону рукояти секиры обнаружился Клайв — десятник барона Гийома и, судя по всему, его ближайшее доверенное лицо, игравшее роль личного телохранителя.

Воин хмуро посмотрел в темноту опущенного капюшона, смачно харкнул и не выказывая страха перед возвышающимся над ним всадником в темном, угрюмо пробасил:

— Его милость приказали сопровождать вас на случай, если вдруг кто-то нападет, — произнес он, сам понимая, насколько глупо звучат его слова, особенно после случившегося с караульным.

— Правда? — из моего горла вырвался короткий смешок. То, что барон оставил одного из своих людей, присматривать за колдуном, не удивило. Этого стоило ожидать, учитывая, что мы со Стервятником едва знали друг друга.

— Барон сказал охранять вас, я это делаю, — мрачно изрек десятник, видимо не зная, что еще сказать.

Несмотря на показное равнодушие в глубине души он меня боялся. Старался этого не показывать, но иногда истинные чувства прорывались наружу, хорошо заметные в эмоциональном фоне. И убил караульного он не просто так, а чтобы тот умер не страшной смертью. Как и сам мертвец перед смертью, дружинник каким-то чутьем угадал, что того ждет.

— Жалость к врагу ведет к поражению, — раздался размеренный шепот с моей стороны.

Воин сжал зубы, мгновенно уловив невысказанный намек, открыл рот, собираясь возразить, но вовремя опомнился, вспомнив с кем разговаривает.

— Наши люди блокировали казармы, — хмуро буркнул он, резко меняя тему. — Его милость вместе с остальными направился в донжон.

— Стены? — я приподнял голову. Взгляд рассеяно скользнул по верхушке крепостных стен, окружающих замковый дворик.

— Захвачены, — Клайв пнул тело лежащего у ног караульного. — Этот был последним.

К этому моменту призрачный хлыст змеей скользнул обратно, втянувшись в широкий рукав плаща. Исчезновение живого колдовского оружия только порадовало десятника, хотя он и старался это всеми силами не показывать.

По моим губам скользнула тонкая улыбка. Непосредственность вояки, пытавшегося выглядеть невозмутимо при проявлении темной магии, выглядело, как ребяческая выходка, когда дети пытаются показать, что им нисколько не страшно.

Но нет. Страшно. И еще как.

Я видел, что опаска по отношению к неожиданному союзнику перерастает в постоянный устойчивый страх. А где страх, там и ненависть. Сколько понадобится времени, чтобы ближнее окружение барона убедило его не связываться больше с чужаком, обладающим странными силами? С учетом явных сомнений самого Стервятника, можно сказать, что понадобится немного усилий. И недавний союзник, так же быстро станет врагом. Оно мне надо? По крайней мере точно не в данный момент.

А предугадать возможные последствия такого разрыва не составит труда. В какой-то момент Фонтехью может заявить остальным баронам Приграничья, что от опасного колдуна надо избавиться и присоединится к моментально возникшей коалиции.

Я без труда просчитал сценарий возможного будущего и решил немного сбавить давление, хотя изначально планировал показать свою мощь во всей красе. Но видимо будет лучше, если баронская дружина сама одержит победу, получив помощь только в виде снесенных ворот.

— Посмотрим, что внутри, — сказал я, скользнув с седла.

Клайв посторонился, не выпуская из рук мощной секиры, за что заработал со моей стороны ироничный взгляд, к счастью не увиденный из-за скрывающего верхнюю половину лица капюшона. Но видимо что-то почувствовав, десятник набычился и демонстративно переложил оружие из одной руки в другую, ослабив хватку. Мол, даже в мыслях не держал нападать.

Ну-ну. А ведь это было даже не осмысленное действие, а инстинкт, когда реагируешь на опасность, и лишь потом понимаешь, что сделал.

Лошадь принял один из подскочивших дружинников, оставленных охранять двор. Мы прошли по выложенному на земле булыжникам к распахнутым настежь дверям донжона. Навстречу дохнуло запахом крови и чего-то непонятного, но странно знакомого. Я замер, удивленно принюхиваясь. Слабый, едва заметный аромат отдавал явной алхимией.

Любопытно.

— Что здесь произошло?

Клайв не понял, густые брови свелись к переносице, придав суровому обветренному лицу выражение искреннего недоумения.

— В смысле? Ничего, наши ворвались внутрь и перебили всех, — он кивнул на валявшиеся на полу трупы наспех одетых защитников, успевших выскочить из кроватей и даже добежать до входа в донжон, где их встретили клинки нападавших.

Я наклонился к одному из тел и втянул носом воздух. Ноздри защекотал тонкий кисловатый запах, резко выбивающийся из остальных.

— Переверни, — велел я, кивнув на мертвеца.

Это был мужчина крупной комплекции в свитере плотной вязки, игравшей роль поддоспешника, но без брони. Даже кольчуги не виднелось. Зато волосатая рука даже после смерти крепко сжимала тяжелой полуторник.

Клайв с натугой приподнял мертвого здоровяка и опрокинул на спину, и тут же из его глотки вырвалось удивленное восклицание:

— Это же барон Родрик Секач! — и повернув голову изумленно посмотрел на меня.

Я неспешно кивнул, словно ожидал увидеть нечто подобное. Что, по правде, в какой-то мере так и было, потому что в отличие от прочих, мертвец перед смертью явно использовал алхимическое зелье для повышения собственных характеристик, а такое рядовому кнехту точно не по карману.

К счастью, похоже эликсир не успел толком сработать, разгоняя в крови барона адреналиновый шторм, иначе здесь валялось бы куда больше трупов, преимущественно из числа наших людей.

— Он бы здесь устроил настоящее побоище, если бы зелье сработало. И возможно даже смог бы остановить натиск, не дав проникнуть в донжон, — задумчиво обронил я, и взглянув на продолжавшего стоять на коленях рядом с мертвым бароном десятника, добавил: — Повезло.

Тот в ответ хмуро кивнул и поднялся на ноги. Похоже он не понаслышке знал в какие неистовые машины убийства могли превращаться воины после принятия специальных отваров. То, что потом наступал откат дело другое, как и губительное воздействие на организм при регулярных приемах. Главное свое дело алхимические эликсиры делали, давая несправедливое преимущество против обычных солдат.

Последняя мысль четко проступила на лице десятника, как и любой нормальный вояка он понимал, что победа есть победа и неважно каким способом она достигнута (вспомнить хотя бы нынешнее внезапное нападение на замок), но глубоко в душе при этом чувствовал неприятие к подобным «нечестным» уловкам.

— Итак, барон Родрик Секач мертв, остался Бертольд Свиные Уши, — хмыкнул я, подумал, бросив быстрый взгляд в сторону лестницы, видневшейся в дальнем конце просторного холла, и уточнил: — Если конечно барону Мейзеру не удалось сбежать.

Клайв посмотрел в том же направлении, прислушался к шуму сражения долетавшего, кажется, из всех уголков здания: крики, звон клинков, сдавленные ругательства и звуки ударов, и только после этого хмуро заметил:

— Уверен барон его нашел, — сказал, имея в виду своего господина и уже бывшего владельца замка.

Похоже вера в удачу хозяина у десятника была велика. Но лично я верил больше в желание барона прикончить обидчика, и удача здесь не причем. Он будет рыскать по всему донжону пока не найдет врага и не вонзит в него меч, с мрачным удовлетворением наблюдая за смертью последнего.

Вскоре к какофонии звуков сражения прибавились женские крики. Похоже ворвавшиеся внутрь дружинники наконец обнаружили здешних служанок. В обслугу к хозяину всегда выбирали симпатичных девиц, и теперь за теплое место в замке, вместо тяжелой работы в поле, они платили свою цену.

— Потому что в конечном итоге за все приходиться платить, — задумчиво проронил я и обратил взор на подножье широких ступеней, где тоже в беспорядке валялись тела. — Пойдем посмотрим, нашел ли твой господин барона Мейзера.

Клайв кивнул и держа секиру наготове, широким шагом направился в сторону лестницы, ведущую на верхние этажи.