18.

— Как думаете, ваша милость, что здесь произошло? — в последний момент голос дружинника дрогнул, глаза не отрывались от странного черепа, скалящегося на незваных гостей острыми, как звериные клыки, зубами.

— Не произошло, а происходило, — поправил я. — И полагаю на протяжении долгого времени.

В противовес мой голос прозвучал спокойно, с бесстрастным равнодушием человека, если не ожидавшего увидеть нечто подобное, то готового ко всему, выбивающемуся из привычных рамок. Иначе какой смысл возводить исследовательский комплекс Коллегии имперских магов в таком месте?

Я подошел к клетке, где припорошенные пылью лежали останки, задумчиво потрогал толстые прутья. Пальцы ощутили необычно твердый металл, а ведь прошло больше пяти столетий. И это минимум, с тех пор как рухнула империя и вместе с ней исчезла Коллегия. Данный объект могли закрыть раньше, изолировав от любопытствующих глаз и ушей. Возможно даже от самого Двора, где всегда крутились интриги, и подобные тайны использовались в качестве оружия или средства подкупа.

С клеткой было что-то не то. Полтора метра в высоту, около двух в длину и один в ширину, она с трудом годилась на длительное содержание человека, разве что тот все время будет находиться в сидячем положении или согнувшись в три погибели. Зачем настолько стесненное пространство?

Я обошел камеру по периметру, попинал прутья, каждый удар словно по твердому камню, а не металлу, должный проржаветь за такую прорву веков. И лишь затем понял, мысленно поменяв положение и поставив стоймя, что клетку вполне могли уронить, а человек внутри до этого находился в стоячем положении, чтобы было удобнее проводить различные манипуляции. Какого рода? А бездна знает.

Ульрих поглядывал на меня с легким удивлением. Спокойствие спутника вызвало замешательство со стороны не привыкшего к подобному воина. Затем вспомнил с кем пришел и мрачно сжал зубы. Явно в этот момент мысленно гадая, что еще приходилось наблюдать в своей жизни колдуну, если вид не совсем человеческого черепа вызвал с его стороны лишь чисто академический интерес.

С каким я и разглядывал помещенный внутрь скелет, пытаясь понять с какой целью его здесь держали.

Простой люд мало знал о магии и как правило встречал шарлатанов, развлекающих толпу на ярмарке, гордо именующих себя волшебниками. Настоящих чародеев подобное баловство не интересовало. Им было важно понять, что они видят, чтобы затем использовать полученные знания к собственной выгоде.

Я медленно развернулся, взгляд метнулся к куче барахла с другой стороны помещения, кивнул Ульриху:

— Возьми что-нибудь из той груды.

Дружинник с готовностью шагнул в указанном направлении, обрадованный, что не надо приближаться к страшноватым останкам, вместо отправившись к вполне привычно выглядевшим предметам — части стальных доспехов, разного оружия, бытовой мелочи, что можно встретить в любом жилом месте.

— Что взять? — уточнил Ульрих подходя к куче сваленного мусора.

Я посмотрел на клетку, на необычно прочные прутья, продолжавшие оставаться твердыми несмотря на пройденное время, перевел взгляд на лежащее на полу барахло.

— Вон там, кажется это глиняная кружка, — я кивнул на знакомые очертания, выглядывающие из-под металлического щитка, напоминающего стандартный наплечник из экипировки пехотных имперских полков.

Дружинник наклонился и выдернул кружку. По комнате прокатился грохот рассыпавшихся вещей. Ульрих с непонимание повертел руках выглядевшую обычной глиняную кружку, какую можно встретить в любом придорожном трактире. Кажется, он гадал, почему именно эта безделица привлекла внимание колдуна, хотя рядом лежали более привлекательные для изучения вещи вроде изысканного кинжала с волнистым лезвием, стоящим явно дорого.

— А теперь разбей об пол, — продолжил командовать я.

Брови на лице белоголового крепыша удивленно приподнялись, в глазах мелькнуло недоумение, и совсем чуточки опаски, что чародей спятил. Оказаться в компании спятившего мага не самая веселая перспектива, особенно застряв черт знает где в горах.

— Разбей, — настойчиво повторил я.

Ульрих еще мгновение поколебался, затем пожал плечами и с размаху швырнул кружку об пол, надеясь увидеть, как в разные стороны разлетаются черепки. Однако вместо этого кружка отскочила от каменных плит и срикошетила вбок, ударившись об стены, немного прокатилась, преспокойно оставшись лежать на полу.

Целая и невредимая.

— Бездна, — раздосадовано ругнулся воин, думая, что недостаточно приложил сил. Быстро подобрал кружку и снова швырнул в камень. Понаблюдал, как она вновь отскочила, не заимев малейшей трещины и снова поднял, кидая уже так, будто от этого зависела жизнь. Но заурядный предмет любого придорожного трактира все равно оставался целым, не реагируя на попытки его сломать.

Вошедший в азарт Ульрих даже меч вытащил и попытался не поддающуюся привычным физическим законам наглую кружку разрубить, но и тут потерпел фиаско. Лезвие тяжелого клинка не оставило на коричневой поверхности даже слабых зазубрин, которые появились бы при таком ударе на любом другом материале, включая металл, не говоря уже о высохшей глине.

— Не получается, — белоголовый крепыш выглядел ошарашенным. Кажется до этого ему еще не приходилось вступать в сражение с предметом бытовой утвари, да еще терпеть от него потом поражение.

— Не получается, — задумчиво повторил я и снова посмотрел на прутья клетки с человеческими останками, а затем перевел взгляд на белеющий внутри череп.

— Она зачарована? — наконец догадался Ульрих. — Какое-то заклинание на неуязвимость?

Я помедлил, кивнул на груду остального барахла.

— Попробуй другие, — предложил, почти не сомневаясь в результате.

Похоже такие же эмоции испытывал Ульрих, нагибаясь и подбирая наугад первые попавшиеся в поле зрения вещи. Сначала это был кухонный нож, чье лезвие при других обстоятельствах должно было с легкостью треснуть и развалиться пополам в мозолистых пальцах накаченного дружинника, но не сделало этого, самым нахальным образом сохраняя цельность, даже когда лицо воина побагровело от натуги. Затем настала очередь подсвечника, дощечки для разделки мяса и овощей, еще каких-то предметов, что часто встречаются в обиходе.

Ничего не ломалось. Ничего. Вообще. Все оставалось до крайности невозмутимо целым и невредимым.

Как человек войны, самое сладкое Ульрих оставил напоследок, но и тут его ждало разочарование. Ни кинжалы, ни простые прямые мечи, ни отдельные элементы брони, ни стальной нагрудник не оставили на себе даже малейших отметин.

— Они зачарованы, — уже не вопросительно, а утвердительно заявил дружинник, с любовью поглядывая на кинжал в руках, который пытался сломать последние пару минут — сначала осторожно, боясь повредить красивое лезвие, затем со все большей напористостью, пока окончательно не сдался.

Судя по выражению лица, он уже примеривал, как новое оружие будет смотреться на поясе. Непробиваемая твердость клинка давала преимущество в бою и могла стать неприятным сюрпризом для противника.

— Нет, они не зачарованы, — сказал я, развеивая ожидания воина.

Он недоуменно на меня покосился. В глазах стыл вопрос: как же так, а что это тогда такое?

— Это не эффект от заклятий, по крайней мере в обычном понимании слова, — пояснил я и вновь кивнул на белеющий в клетке череп с выступающими резцами зубов, которыми так удобно рвать глотки. — Здесь проводили эксперименты над вещами и живой плотью. Подозреваю — в интересах вооруженных сил Старой Империи. То есть, под надзором не только магов Коллегии, но и армейцев. На это косвенно указывает и внешний вид строения, и что находится внутри.

Я снова кивнул на сваленные в груду многочисленные предметы. Если приглядеться, становится ясным, что боевого железа, призванного калечить или защищать, намного больше в процентном соотношении, чем других предметов. Проводи здесь научные изыскания маги Коллегии, комната была бы заставленная столами с колбами и ретортами, в стеклянных емкостях плавали бы всякие уродцы по типу зубастого черепа, тут бы проводили исследования, направленные на перспективу.

Однако вместо этого здесь проглядывал утилитарный подход, требовавший результата и прикладное применения сразу. А кто мог потребовать такое, как не практичные военные? Они позволяли магам заниматься исследованиями, но в первую очередь хотели наглядных результатов, что можно использовать в бою сейчас, а не через несколько лет.

С учетом, что Коллегия сохраняла определенную долю самостоятельности и не особо любила подчиняться кому бы то ни было, подозреваю, что подобная покладистость магов дать приоритет воякам была связана с тем, что именно последние обнаружили странное место в горах, скорее всего, когда прокладывали путь через хребет на север. Это дало военным право определять, что будет главным на повестке дня и волшебникам пришлось смириться.

— У армии было первенство, — резюмировал я и кивнул в сторону проема, ведущего дальше. Если верить расположению здания, именно здесь оно соединялось со скалой, утопая в каменной поверхности задней частью.

Ульрих сделал шаг в указанном направлении, но я его придержал за плечо. В ответ на вопросительный взгляд дружинника с моей стороны последовало пояснение:

— Это старая уловка. Когда основное препятствие, вроде магического тумана, выставляется напоказ. Потом ничего не происходит и бдительность теряется. Затем ставится скрытая ловушка, чтобы расслабившаяся добыча попала в силки, — я говорил сухим деловым тоном, при этом внимательно вглядываясь в стены, пол и потолок, уделив основное внимание магическим потокам. А точнее аномалиям в узоре энергетического фона.

Искомое нашел не сразу, похоже ловушку ставил тот же мастер, что создавал морозный барьер. Что любопытно, тоже на основе магии льда, или чего-то похожего. Автор один. О чем это может говорить? О том что неизвестный магистр был последним, кто покидал горный комплекс, «закрыв» за собой дверь.

— Какое любопытное решение, — я хмыкнул и развернулся, поискав глазами упрямую кружку. А когда нашел не поленился лично подойти и подобрать, чтобы затем бросить в проход, ведущий из помещения дальше.

Вспыхнула нить цвета сапфира, мгновенно обрисовав силуэт пересекшего невидимую черту предмета. Кружка на мгновение повисла в воздухе, ее словно запечатлели тонкие линии. В следующее мгновение глиняная поверхность покрылась коркой льда. По глазам ударил отсвет жемчужных переливов. Еще через секунду на пол упал полностью вымороженная до основания кружка.

Живо представив себя на ее месте, Ульрих боязливо поежился, неосознанно сделав шаг от злосчастного прохода назад. Но меня заинтересовал не испуг воина перед магией, а кое-что интересное. Я наклонился вперед, разглядывая исходившую тонким морозным дымком глиняную кружку.

Целую и невредимую.

— Даже не треснула, — я удивленно покачал головой.

Что бы не изменило внутреннюю структуру предмета, оно оказалось сильней охранного заклятья. Поразительный результат, особенно с учетом того, что ловушку ставил маг уровня магистра.

— Впечатляет, — согласился Ульрих и сглотнул, быстро оглядевшись и найдя глазами валяющийся среди остального хлама стальной нагрудник, живо поинтересовался: — А если надеть зачарованную броню?

Дружинника сильно впечатлило, что на металлической поверхности не осталось зазубрин после сильного удара одним из найденных там же секир, у которой после такого лезвие также осталось возмутительно целым. Это заставило воина поглядывать на найденные доспехи и оружие с уважением.

— Тогда тебя хорошенько проморозит изнутри, превратив в живую сосульку, а железякам ничего не будет, — хмыкнул я, прокомментировав дурацкую идею обрядиться в измененную броню и попробовать миновать ловушку, словно это поможет против магического воздействия. Необычная твердость вовсе не означала неуязвимость, тем более от колдовских чар.

Итак, как пройти ловушку?

Самым оптимальным было бы истощить контур заклинания, перегрузив многочисленными вторжениями для истощения энергетической оболочки. Проще говоря — бросать в проем предметы до тех пор, пока защитные чары не перестанут работать. Просто и сердито, а главное не требует усилий с магической стороны. Но потребует времени, которое в данный момент тратить не хотелось. Поэтому…

Сумеречный Круг вспыхнул перед мысленным взором. Откликаясь на призыв, символ «Щита» засиял лиловым. Чтобы через мгновение резко погаснуть, активируя защитное заклинание.

Я направился к проему, на ходу бросив через плечо:

— К слову, когда будем возвращаться, не забудь напомнить тщательно обыскать помещения внутри здания. Если здесь и правда в первую очередь выполняли заказы армии, то должны были остаться запасы измененного оружия и доспехов.

Дружинник оживился, даже позабыв о страхе перед ледяным заклинанием, когда двинулся вслед за колдуном.

— Считаете здесь их много?

С моей стороны последовало небрежное пожатие плеч.

— Это выглядело бы логичным, учитывая что среди валявшегося на полу барахла преобладает военное снаряжение. Наверняка вояки заставили магов наделать себе обладающих необычной твердостью мечей, шлемов и нагрудников, прежде чем разрешать заниматься обычными исследованиями. Основной запас скорее всего быстро вывезли, а точнее постепенно вывозили по мере готовности, но думаю что-то должно было остаться. Так всегда бывает, когда приходиться быстро уходить.

— И мы это возьмем? — в голосе белоголового дружинника скользнула неприкрытая алчность. Желание обладать доспехами, которые не сможет проломить вражеский клинок, являлось естественным для любого воина. Особенно, если к этому прилагался такой же меч. Тут уж желание превращалось в настоящую жажду.

— Если найдем, — рассеяно кивнул я.

— И мы сможем оставить их себе? — спросил Ульрих, имея ввиду других дружинников, на секунду споткнулся и быстро уточнил: — Разумеется в часть платы за службу.

Не просто желание обладать заветной вещью, а прагматичный подход и готовность отработать необычное снаряжение. Мне это нравится. Другой мог бы потребовать не секунды не сомневаясь в собственном праве, а этот уточнял.

— Сможете, — милостиво разрешил я, понимая, что мне самому подобная экипировка может пригодится лишь в одном случае — на верных солдатах. Как для мага, проку от железок, для меня не будет вообще. Разве что в качестве образцов для исследований.

Мы подошли вплотную к проему, я еще раз оглядел каменный пол и потолок, откуда во время срабатывания ловушки исходил поток энергии для активации заклинания заморозки, и лишь после этого уверенно шагнул вперед.

Стоило пересечь невидимую черту, как воздух вспыхнул синим и белым, на мгновение обрисовав наши с Ульрихом силуэты. Температура резко упала, стало холодно, из рта вырвался пар. Плотное давление скачком навалилось на защитные чары, но «Щит» выдержал напор, не давая превратить людей в ледяные скульптуры.

— Неплохо, очень неплохо, — пробормотал я, быстрым шагом проходя опасную зону.

Область действия магической ловушки оказалась невелика — не больше десятка шагов, и мы быстро перебрались на другую сторону. Где замерли, нахмурено разглядывая окончание коридора, вдруг превратившегося в начало узкой пещеры, плавно спускающейся вниз.