1.

Человек странное создание. Иногда ради свободы готов сражаться с яростью и отчаянием, а иногда готов отдать ее в обмен на простое ощущение защиты и безопасности. Стадный инстинкт требует покровительства, знания, что наверху кто-то есть, кто-то, способный решить проблемы и в сложный момент указать путь, чтобы не пришлось думать самим, что делать.

Для того, кто привык самостоятельно принимать решения и нести ответственность за свою жизнь, подобное поведение выглядело донельзя странным. Но для того, кто понимал человеческую природу в этом не было ничего необычного.

Барон Гийом Фонтехью понимал человеческую природу и потому нисколько не удивился, когда одно из вольных поселений попросилось под его руку, прожив независимо меньше года с момента своего основания.

Это случилось десять лет назад, жители быстро поняли, что не справляются и стали искать сильного покровителя, способного их защитить. А главное помогать и направлять, когда возникнет такая необходимость. Так они чувствовали себя намного уверенней, чем если бы находились одни, и за это нельзя их было винить. Потому что знание, что наверху кто-то есть, способный решить возникающие трудности, наполняет уверенностью, намного лучше, как если бы приходилось полагаться лишь на себя.

Но право на покровительство требовалось доказывать, и когда приходил сигнал, садиться в седло и скакать, защищая свое, иначе найдется другой владелец для атакованной собственности…

В воздухе разлился запах сырого железа. Запах свежей пролитой крови. Запах смерти. Смешанный с запахом дерьма. Знакомый для любого, кто хоть раз видел, как человеку выпускают кишки, когда из рассеченного брюха вываливается требуха.

Клайв опять немного перестарался, развалил тело чуть ли не напополам. Это за ним водилось, слишком уж любил свою секиру, проверяя остроту лезвия на всем подряд. С особенным удовольствием — на живых людях.

В деревни Малые Чешни горели два дома, черный чадящий дым поднимался над стоящим позади амбаром, на земле лежали трупы, вперемешку крестьяне и настигнутые за «потехой» разбойники. Баронские дружинники не стали церемониться и появившись в поселении принялись с деловитой сосредоточенностью истреблять врагов, не отвлекаясь на тушение пожара. Этим занялись местные, но только после повелительного окрика барона, властно указавшего на огонь. Лишь после этого селене вылезли из укрытий, где пряталась все последнее время и принялись таскать воду.

Подобное покорное поведение в очередной раз показало, что некоторые просто физически не могут жить без направляющей руки, говорившей как жить и что делать.

— Пусть возьмут кого-то живым, — негромко распорядился Гийом.

— Да, ваша милость, — кивнул стоящий у стремени Клайв, подумал и уточнил: — Парни мельком успели расспросить нескольких, перед тем как перерезать им глотки, говорят, что остатки из разгромленной банды Лихолесья, успевшие сбежать перед тем, как там все произошло.

Последовала короткая пауза, закончившаяся мрачной ремаркой:

— Повезло ублюдкам, что сдохли от честного железа, а не темного колдовства, — воин смачно сплюнул на землю, тут же стушевался и бросив опасливый взгляд на возвышавшего рядом всадника торопливо произнес: — Простите, ваша милость.

Губы барона тронула усмешка, но услышанная информация заставила задуматься.

Лихолесье. До недавнего времени никому не принадлежащий край, где кроме густого леса и развалин старой крепости ничего не было. Развалин, помнящих времена, когда земля содрогалась от поступи тяжелых полков Старой Империи. То есть очень древних и никому не нужных. Гийом бывал там еще в детстве, и точно знал, что в руинах ничего не осталось. Но кому-то это показалось неважным, и он выбрал это место в качестве своего обитания.

Сначала никто не обратил внимание на то, что в заброшенных развалинах кто-то поселился, у Лихолеься была плохая репутация из-за многочисленных разбойников, использовавших окрестные густые леса в качестве укрытия. В какой-то момент проблема стала настолько серьезной, что несколько баронов Приграничья решили сообща решить ее и отправили объединенный отряд разделаться с наглыми лесными бандитами. Однако те показали себя неплохими воинами, умело скрывались в густой чаще, когда видели, что силы неравны, или ловко устраивали засады, пользуясь знанием местности. Поход закончился ничем, и потеряв много людей, баронские дружинники отступили.

Показалось, что между лесными бандитами и местными феодалами воцарилось шаткое равновесие, когда одни не рискуют надолго высовываются на открытые дороги, а вторые опасаются лезть глубоко в чащу.

А потом в Лихолесья прибыл чужак и сходу решил проблему, с которой не смогли справиться солдаты баронов. И не просто решил, а сделал это показательно.

Это была обдуманная хладнокровная жестокость. Без ярости, без громких возгласов. Чужак перебил всех разбойников Лихолесья. Трупы нашли в лесном лагере и еще долго по близлежащим дорожным трактирам ходили байки о найденных порубленных и сожженных телах.

Тогда и стало понятно, что пришлый чужак далеко не простой человек, а скорее всего сильный колдун.

Потом одна из освобожденных крестьянок, которых разбойники держали в плену для утех, рассказала, что колдун двигался с невероятной для человека скоростью и что сама тьма танцевала вместе с ним, стекая рванными обрывками мрака с темного плаща, разрывая в клочья всех, до кого не успел дотянуться чародейский клинок, светящийся призрачными фиолетовым светом

Колдун показал, что крови не боится и что с ним придется считаться. Наглядная демонстрация произвела впечатление. Бароны признали, что в их края явился хищник не хуже них, и своего он уже не упустит. С тех пор его старались не задевать. Чужак продемонстрировал, что в случае необходимости будет действовать беспощадно. И намек поняли, даже те, кто до определенного момента собирался попробовать на зубок вдруг возникшего конкурента.

Новый хозяин Лихолеься сумел поставить себя. И оказал должное впечатление. И это заставляло относится к нему с уважением. И настороженностью. Пять десятков оставленных на лагере разбойников мертвецов заставляли…

— Ваша милость, четверых взяли живыми, что с ними делать? — браво доложил подскочивший дружинник.

Гийом на мгновение задумался, желание расспросить грязных ублюдков, осмелившихся напасть на его владение, уже испарилось под влиянием мыслей о крае, откуда они пришли. А точнее сбежали, трусливо поджав хвост.

Но похоже страх перед заезжим колдуном оказался гораздо меньше страха перед ним — бароном Гийомом Фонтехью. И это вызвало раздражение. Выходило так, что нового хозяина Лихолесья боялись больше местных властителей.

— Повесить вдоль дороги. Только петли сильно не затягивайте, пусть потрепыхаются перед смертью, — обдумав, принял решение Гийом.

Наказание за нападение на принадлежащую ему деревню должно быть суровым. И наглядным. Пусть видят, что связываться с бароном Фонтехью ничуть не менее опасно, чем с темным чародеем.

— Сделаем, ваша милость, они у нас до обеда будут подыхать, — дружинник хлопнул рукой по нагруднику. Жест явно подсмотрел у кого-то другого, потому что воины барона обычно так хозяина не приветствовали. Ну и бездна с ним.

Рассеянные мысли вновь вернулись к пришлому чужаку. Слухи о новом хозяине Лихолеся ходили разные. Поговаривали что восстанавливает старую крепость, и для этих целей скупает по округе камень и древесину. И под это дело нанял артель каменщиков и плотников. Поначалу ехать к нему опасались, но потом поняли, что убивать всех подряд не бросается, младенцев и красивых дев для страшных ритуалов не требует, и слегка успокоились. Да маг, возможно даже темный, но честно платит за работу серебром, что окончательно развеяло опасение. В этих краях хорошие деньги так просто не заработать, поэтому желающих нашлось много.

Однако опаска все равно осталась. Не могла не остаться. Не любил народ тех, кто обращается к неведомым силам, которые простой люд понять не мог.

Между тем с пожаром наконец справились. Глядя на суетливую беготню селян, барон презрительно усмехнулся. Не могли раньше заняться, косорукое дурачье, глядишь один дом смогли бы спасти вместе с конюшней и коровником, на месте которых кроме черного пепелища уже ничего не осталось.

Подбежал староста, наконец-то вылезший из подпола, или где он там прятался, стал что-то бубнить, кажется прося денег на восстановление утерянной собственности. К счастью, быстро заткнулся. Нетерпеливый жест державшей поводья баронской руки в перчатке показал, что разбираться с последствиями разбойничьего нападения крестьянам придется самим.

Ничего, не первый раз, отстроятся. Следовало не прятаться, как мыши по погребам, а бежать тушить пожар, глядишь и потеряли бы меньше. Лично барон не собирался платить за чужую глупость.

Все так же не покидая седла Гийом обратил взор, как дружинники волокут четверку взятых в плен разбойников к ближайшим к дороге деревьям. Староста, проследив за взглядом господина, тоже понял, что сейчас будет и забубнил что-то насчет мертвецов, кому нечего делать так близко к домам живых людей.

Нахального поведение селянина начало раздражать, барон на секунду задумался о показательной порке, чтобы знал, как вести себя в присутствии благородного человека, но потом мысленно махнул рукой, понимая, что этим дурака не исправить.

К тому же, порка сразу после нападения на деревню может нанести урон репутации заботливого хозяина. Гийому, конечно, плевать на мнение глупых сервов, но могла пойти ненужная молва, а про него и так уже говорят всякое. Даже прозвище ублюдки придумали — Стервятник.

Подумав о злых языках, склонных поносить имя честных людей, барон скрипнул зубами. И ведь не вычислить кто изначально придумал прозвище, а затем пустил в народ, но слух разошелся, став нарицательным. Даже некоторые другие бароны стали так его называть. Конечно, за глаза и никогда прямо в лицо, но это не делало это менее обидным.

— Мерзавцы, — он догадывался, кто является главным распространителем дурной славы, но не мог это доказать. А над простыми подозрениями только посмеются. Идеальным решением было бы напасть на замок обидчика и хорошенько его проучить, отрезав длинный язык, вот только силы у противников примерно равны, а губить под вражескими крепостными стенами дружину будет верх глупости. Особенно когда соседи только и ждут, когда ты ослабнешь и с удовольствием оттяпают с разных концов владения по деревеньке.

— Мы готовы, ваша милость, — крикнул Клайв издалека, отправившийся помогать вешать разбойничье отребье.

Староста тут же замолк и с интересом уставился в том направлении. Несмотря на бубнеж о покачивающихся в петле мертвецах, нежелательных близко к деревне, предстоящая казнь вызвала оживление.

И не только со стороны вожака селян, остальные жители Малые Чешни тоже повылазили поглазеть на экзекуцию, собравшись в небольшую толпу.

Гийом отметил жадное любопытство на простоватых лицах и усмехнулся. Надо бы сказать что-нибудь внушительное, о том, как он их защищает и приходит на помощь в беде, но, откровенно говоря, было лень. Болтающиеся в петле лесные бандиты станут лучшим подтверждением, что на владения барона Фонтехью лучше не нападать. К тому же, не перед глупыми же селянами разоряться. Другое дело, окажись здесь кто-то из соседей баронов, тогда можно было бы произнести внушительную речь. А крестьяне все равно ничего не поймут, для них лучше наглядные действия.

Клайв посмотрел на барона, дожидаясь знака. Гийом намеренно помедлил, и лишь после этого резко махнул рукой словно перерубая невидимую черту. Десятник кивнул, бросил пару слов остальным дружинникам, стоявшим наготове.

Сообразив, что их ждет, разбойники задергались, но будучи крепко связанными, лишь извивались, вперемешку сыпля проклятьями и мольбами о милосердии. Последнее вызывало на суровых лицах дружинниках лишь презрительную ухмылку. Никто жалеть лесную шваль не собирался.

Один то ли самый сильный, то ли умелый, вдруг вывернулся и даже успел сделать несколько шагов, отбежав из-под нижних веток деревьев, где ему вместе с приятелями предстояло болтаться. Но остававшийся настороже Клайв ловко сбил беглеца с ног и не удовлетворившись этим пересчитал живчику ребра носком сапога.

Через мгновение к нему присоседились другие дружинники, недовольные, что намеченная экзекуция пошла не по плану. Несколько секунд разбойника от души пинали, пока Клайв, заметивший нетерпеливый жест со стороны барона, не успокоил увлекшихся подчиненных. В отличие от них десятник не только учил уму разуму слишком прыткого разбойника, но и не забывал поглядывать по сторонам, как и полагается старшему по званию, и вовремя заметил раздражение господина.

Оставшаяся троица учла преподанный урок и предпочла оказаться в петле без лишних травм, разумно решив, что незачем подвергаться дополнительным истязаниям, если впереди и без того намечается смерть.

Один молился, второй застыл каменным истуканом, глядя в пустоту перед собой и явно смирившись с будущей смертью, третий не оставлял попыток разжалобить палачей и беспрестанно сыпал слезливыми мольбами.

Все это Гийом хладнокровно наблюдал из седла, небрежно поигрывая тонким хлыстом. Справа и слева чуть позади застыли два верховых дружинника из числа личной охраны, эти в основном поглядывали на столпившихся крестьян, не столько ожидая оттуда опасности, сколько проявляя рвение в защите господина.

Еще через некоторое время в петле повисло первое тело. Извиваясь и дергаясь, оно походило на бьющегося в судорогах червя. Выполняя приказ барона, солдаты не просто вешали разбойников, резким рывком ломая им шею, а делали это осторожно, позволив приговоренным самим задохнуться, пока веревка неспешно приподнимало тело наверх.

Над толпой селян пробежал шепоток. Гийом не понял одобрительный или осуждающий. Но больше никакой реакции не последовало, крестьяне просто стояли и смотрели, как их недавних обидчиков подвергают мучительной смерти. В этот момент они странным образом напомнили барону безропотное стадо, молчаливо наблюдавшее, когда одного из них пастух уносит на забой.

И Гийом вдруг подумал, что несмотря на все зверства, разбойники для крестьян кажутся куда ближе, чем он и его дружинники. И это несмотря на то, что первые на них напали, а вторые защищали. И такое сравнение почему-то вызвало глухое раздражение, хотя в поведении селян, по сути, не было ничего удивительного.

— Проклятые скоты, — ругнулся Гийом, но тут же успокоился, поняв, что сервов не переделать, такова их природная суть.

А еще он вдруг неожиданно вновь вспомнил о новом хозяин Лихолесья, о колдуне легко расправившимся с пятью десятками хорошо вооруженных бойцов. А затем о своем давнем обидчике, не только распускающем грязные слухи о бароне Фонтехью, называя того Стервятником, но и явно положившем глаз на владения оного. И что некоторые прислушиваются к этим разговорам, ведь прозвища не рождаются на пустом месте, и в свое время Гийом и правда воспользовался подвернувшееся возможностью, расширив границы земель за счет ослабевших соседей.

И похоже теперь за это предстояло ответить. Он знал, что не выстоит в одиночку, а значит настала пора искать союзников. Пусть даже в довольно неожиданных местах.

Интересная мысль заставила крепко задуматься.

Когда последний разбойник задергался в петле, подбежал Клайв и спросил:

— Возвращаемся домой, ваша милость?

Долгое мгновение Гийом молчал, находясь в тяжелых раздумьях, затем отрицательно качнул головой:

— Нет, едем в Лихолесье.

Необычный ответ если и удивил старого служаку, то ненадолго. Тут же посыпались зычные приказы, веля дружинникам пошевеливаться. Вскоре конный отряд под знаменем барона Фонтехью выступил в сторону лесного края, еще совсем недавно служивший убежищем для всего окрестного разбойного люда, а теперь ставший домом для темного колдуна.