Джай умирал с голоду, но в помещении не было ничего, кроме ведра с водой в углу рядом со сливом, который служил туалетом.

Он подполз к ведру и окунул лицо в воду. Та была холодной, с тонким слоем льда на поверхности, но это была небольшая цена за ощущение, которое Джай снова испытал. Наверное, он пробыл в плену своего тела несколько дней, ведя личную войну с ядом. Ощутить что-либо внешнее, даже такой ледяной шок, было неожиданным благословением.

Мысли метались, даже когда Джай глотал воду, утоляя неистовую жажду, которую до этого момента не осознавал.

Юноше показалось, что прошла целая минута, прежде чем он вынырнул, хватая ртом воздух. На данный момент желудок был наполнен, пусть и водой… Джай запрокинул голову, тяжело дыша; вода стекала с волос.

– Фрида! – проревел он.

Ответа не последовало. Она была здесь, теперь он знал это наверняка.

Должно быть, Сайлас наткнулся на своего мертвого соратника и увидел, что с ним сделал Джай. Нашел мертвого чамроша с разодранным горлом – и решил, что зверь Фриды все еще жив и придет за ним.

Судя по всему, оруженосец схватил парализованную Фриду, не заметив раненую Уинтер и оставив лежавшего без сознания Руфуса. Джай сомневался, что старый пьяница выйдет на их след: когда очнется, тот будет в таком же плачевном состоянии, как и он сам сейчас. К тому же не факт, что рыжебородый вообще захочет их спасать…

Должно быть, именно Фрида заботилась о Джае, хотя сама была ослаблена болиголовом. По бинтам на руках он понял, что его не просто бросили в кузов повозки, оставив гнить всю дорогу.

А теперь Фриду собирались пытать, чтобы выведать секрет установления связи с драконами. Напичканная болиголовом, она окажется в ловушке собственного тела, как и он накануне… Все это время девушка скрывала от Джая информацию, опасаясь ареста и пыток, а он злился на нее за это. Каким же дураком он был! Фрида была права с самого начала.

Что ей придется вытерпеть в этом жестоком, убогом месте? Боль? Или что-то похуже?

Джая охватила ярость из-за несправедливости происходившего. Они дошли так далеко только для того, чтобы… Юноша гневно ударил кулаком по земле. Боль вывела его из оцепенения, и теперь он впервые мог себя осмотреть.

Приподняв грубую ткань, туго обмотанную вокруг запястий, Джай увидел там черные струпья. Некоторые из них уже отслоились, оставив на своем месте розовую кожу. Значит, он был без сознания несколько дней – вряд ли у него нашлась мана для быстрого заживления этих ран…

Джай закрыл глаза, пытаясь найти Уинтер. Он чувствовал присутствие малышки – значит, она все еще была жива. Но сейчас Уинтер спала. Их связь казалась ослабленной, далекой…

Никаких подсказок о ее местонахождении. Почему она спала?

Джай посмотрел на крошечное зарешеченное окошко и увидел тусклый голубой свет раннего утра. Он слышал пение птиц снаружи, но окно было слишком высоко, чтобы до него дотянуться; оно размещалось глубоко в стене.

Толстые стены были сложены из больших, увесистых камней, между которыми не было раствора – огромный вес удерживал их на месте. Даже с полным запасом маны Джай мало что мог сделать, чтобы выбраться отсюда.

Юноша отказался от мысли рыть туннель. Его единственным выходом была запертая дверь… Джай посмотрел на свои кулаки, затем на ведро. Нет, он не сможет выбить дверь, даже будучи связанным душой: судя по синему блеску, она была сделана из дерева твердых пород и дамантиновой стали.

Придется оставаться в камере, пока сюда кто-нибудь не явится. Делать было нечего – он мог только пить, мочиться, испражняться и… накапливать ману.

Джай устроился на холодном полу, скрестив ноги. Вошел в транс. Это было легко, словно погрузиться в теплую ванну. За дни тренировок состояние транса стало привычным. Он чувствовал, что его тело – настоящий друг.

Юноша мог видеть гораздо яснее. Каждый канал, каждый орган, каждая клеточка его существа были раскрыты перед ним во всей своей пульсирующей, булькающей гармонии.

Кристалл души сделал свое дело, сдерживая яд. Более того: постоянное дыхание душой в последние недели каким-то образом укрепило ядро, будто Джай натренировал мембрану, которая позволяла напрягать ядро, как мышцу.

Даже его каналы казались розовее, стали широкими и гибкими. Юноша предположил, что благодаря сочетанию практики, кристалла души и таблетки он стал гораздо лучше дышать душой, чем несколько недель назад. Жаль, что кристалл был взят у такого молодого зверя, к тому же маленького и относительно слабого!

Джай глубоко вздохнул, и мана наполнила легкие. И снова это было легко. Он потратил часы тренировок, чтобы научиться накапливать ману и проталкивать ее через легкие, направляя туда, где она была необходима. Это чуть не убило юношу, но в итоге он стал гораздо сильнее.

Предположение Сайласа о том, что он не мог быть связан душой, однажды спасло Джая, позволив победить ученика Гвардии. Возможно, это повторится снова… Пожалуй, этот секрет юноши был его единственным преимуществом в этом богом забытом месте.

Однако нельзя было терять время. Пока Фрида оставалась здесь, каждый день был для нее очередной пыткой.

При мысли об этом Джаю становилось дурно. Он знал, на какую жестокость способны плохие люди. Знал, что они могли сделать с такой красивой девушкой, как Фрида… Все, что было в его силах, – не тратить ману в бесплодных попытках сжечь дверь последними ее остатками.

Впрочем, слова Сайласа были правдой – по крайней мере те, которые он произнес, когда монеты оказались у него в кармане. Сломить связанного душой непросто, если тот захочет унести свою тайну в могилу. А Фрида была достаточно упряма для этого… Оружейник Гвардии ошибался в одном: Фрида не была знатной особой, хотя знала секрет, который так долго хранил ее народ.

Драконы не могли удержать сабинян подальше от северных границ, но они не давали соперничавшим сектам подниматься в небо над Северной тундрой. Вероятно, секрет связи с ними уже был раскрыт бедной Эрикой, так что Тит и Магнус его знали. Но они сохранят его для себя. Если Гильдия тоже узнает – сотни ее членов отправятся в Северную тундру на поиски своих драконов…

Джай не собирался тратить время – он решил накапливать ману. На данный момент это было единственным его преимуществом.

Стиснув зубы, юноша улегся на холодном полу, притворяясь спящим на случай, если кто-нибудь заглянет в зарешеченное окно двери. По правде говоря, спать ему хотелось, ведь он бодрствовал уже несколько дней – каждая минута сна означала прекращение дыхания душой, и тогда яд мог свободно распространяться.

Джай был истощен и духовно, и физически. Но он не знал, что ждало впереди и какие возможности могли появиться при его переводе из этой камеры предварительного заключения.

Ему следовало подготовиться…