Чернила капали на залитый лунным светом снег, растекаясь по нему, словно синяк. Джай вылил еще немного на волосы Фриды и отвел взгляд, стараясь не смотреть на мягкий изгиб ее обнаженных плеч.

Девушка наполовину стянула платье, чтобы не испачкать его. Впрочем, к этому моменту оно было настолько изношенным и рваным, что Джай сомневался, что грязь на нем кто-нибудь вообще заметит.

– Хватит, – сказала Фрида. – Оставь немного на следующий раз.

Джай отодвинулся и дал ей самой втереть чернила в волосы. Ее светло-русые локоны безошибочно выдавали данское происхождение – достаточно редкое в империи, чтобы привлечь к себе внимание. Повезло, что в седельных сумках Фриды оказалась чернильница!

Джай опасался останавливаться на поляне, где пролетавший мимо стражник Гвардии грифонов мог их увидеть сверху. Выпал первый настоящий снег, и они стали еще более заметны.

Но Фриде требовалось еще раз посмотреть на звезды, чтобы сориентироваться, прежде чем они продолжат путешествие, которое, по оценкам девушки, могло занять пару месяцев.

Поскольку созвездия были скрыты облаками, она воспользовалась возможностью перекрасить волосы, пока на земле еще лежал снег, – разбавление чернил было единственным способом продлить срок их действия.

Джай сложил в мешок дневник Леонида, а также мешочек с монетами, огниво и кремень. Там они будут в большей безопасности. Дневник бывшего императора стал еще более потрепанным и испачканным кровью…

Фрида высыпала содержимое своей сумки на гниющий пень, и Джай принялся складывать и ее пожитки: гусиное перо, свинцовый грифель, фляжку для воды, которую они наполнили снегом. И книгу.

Юноша рассеянно пролистал ее – хотел посмотреть, как выглядят данские буквы. К его удивлению, внутри не было никаких надписей. Только рисунки – или, скорее, наброски. Но они были прекрасны. Фрагменты того, что Фрида видела с высоты птичьего полета. На одной странице было арочное окно, на другой – летевшая птица. На третьей – очертания дворца и холмы за ним.

Джай поднял взгляд, чувствуя себя виноватым. Одно дело – разглядывать неразборчивые данские символы, но это было похоже на то, что он обманул ее доверие. К счастью, Фрида была занята, подставляя пряди волос лунному свету, чтобы проверить, работает ли ее план.

Укоризненный взгляд Уинтер, сидевшей напротив, напомнил Джаю, что нужно закрыть книгу. Это было странно. Он чувствовал, что дракон не понимал, что именно он делает и почему это неправильно, но чувства вины оказалось достаточно, чтобы детеныш вынес свое суждение.

– Кому нужна совесть, когда есть ты, Уинтер… – пробормотал Джай, долистывая книгу до конца.

Он уже собирался убрать ее, когда его внимание привлекло лицо, нарисованное на одной из последних использованных страниц. Джай с удивлением обнаружил, что на рисунке был изображен он сам. С закрытыми глазами, сгорбленными плечами, закрывавшими большую часть его опухшего подбородка.

Впервые в жизни он видел себя не в зеркале… Что ж, Фрида хорошо передала сходство.

Длинные ресницы и густые брови. Едва заметная щетина на впалых щеках; полные губы, которые отличали его от тонкогубых сабинян.

И все же Джай с трудом узнавал себя. Потому что выглядел… умиротворенным. Наверное, Фрида нарисовала его, когда он спал.

Тихо, с учащенно бьющимся сердцем, Джай положил книгу на место. И это было к лучшему, потому что, когда он снова поднял взгляд, Фрида смотрела на него.

Ее план отчасти сработал. Светлые, блестящие волосы девушки стали грязно-серыми. Правда, в некоторых местах кожа тоже запачкалась чернилами, а корни волос оказались намного светлее – но на расстоянии сойдет. Платок помог бы все скрыть… А вот голубой цвет глаз выдаст Фриду любому, кто повнимательнее к ней приглядится.

– Подожду, пока тучи не рассеются, – сказала девушка, слегка нахмурившись из-за сомнения, читавшегося на лице Джая. – Тогда сможем идти дальше.

Она повернулась к нему спиной.

Снова пошел снег. Джай стал лучше переносить холод, это правда, но его хлипкая обувь так промокла, что ее едва ли стоило надевать. Зато снег давал одну возможность, которой он решил воспользоваться.

– Сейчас вернусь, – предупредил юноша.

Он углубился в лесную чащу, пока не убедился, что исчез из поля зрения Фриды. Уинтер последовала за ним: малышке было любопытно, и в то же время она хотела его защитить.

Джай разделся и встал босиком на снег, держа в руках вонючий комок тряпья, который был его одеждой. Юноша замочил вещи в мокрой снежной каше и выжал их так сильно, что те едва не порвались. Но Джай еще не закончил. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз мылся, и, хотя одежда приняла на себя основную грязь, он все еще был с головы до ног покрыт кровью и потрохами.

Он набрал пригоршню снега и принялся растирать им лицо. Кровь стекала по нему ручьями, снег у ног окрасился в красный цвет, а ведь Джай очистил только волосы! Он набирал полные пригоршни листьев и тер ими тело и голову, мечтая избавиться от отвратительного запаха и запекшейся крови.

Вскоре этот небольшой участок леса, залитый окровавленной жижей, стал похож на место бойни. Зато Джай мог провести пальцами по волосам, не запутываясь в сгустках крови, и прикасался к обнаженной коже, а не к грязной корке.

Он почувствовал себя почти заново рожденным. С минуту юноша прыгал по снегу, пытаясь согреться. По правде говоря, ему было ненамного холоднее, чем в одежде. Если бы не Фрида, он вполне мог бы продолжить путь голым.

Джай натянул брюки, оставив рубашку висеть на ветке. Обувь зашвырнул в кусты.

Когда он вернулся, Фрида улыбнулась ему, что было редким явлением.

– Ты снова стал похож на себя. Вот только эту одежду нужно выбросить, когда раздобудем новую.

Джай ухмыльнулся, обрадовавшись, что напряжение между ними наконец-то спало.

– Что ж, если когда-нибудь потеряешь меня в этих лесах, то найдешь по запаху, – ответил он.

Фрида покачала головой, едва слыша его. Ее мысли были уже далеко.

– Пойдем. У нас в запасе всего несколько часов ночи.