Проникнуть в женское отделение было достаточно легко: ароматный туман здесь был настолько густым, что там, где коридор разделялся на два, стражники казались смутными силуэтами.

Когда мать Тита умерла, женское отделение было заброшено и осталось гнить. Теперь полы снова сияли, хотя Джай видел, что кое-где грязь быстро счистили шваброй к краям стен.

Он прошел дальше по коридору, пожалев, что не исследовал эту часть бань раньше. Джай знал только то, что эта зона намного меньше, чем мужская, – ведь в прошлом ею пользовалась лишь одна дама.

По дороге юноша ощущал холодок внизу живота. Обнаженный, он шел, прикрыв пах обеими руками.

Смущение при мысли о том, что его увидят голым, было лишь мимолетным чувством. Вскоре оно сменилось ужасом: только сейчас Джай понял, что проявленная им бестактность, когда он сел на место Тита, меркла по сравнению с нарушением уединения королевской особы. Если Тит не убьет его за то, что Джай так поступил с его невестой, то Эрика вполне способна сделать это сама, даже не предупредив.

Когда наконец открылся проход в единственную комнату, он с облегчением услышал тихий женский шепот. Она здесь! Это она…

Джай сделал неуверенный шаг вглубь, заметив в центре бассейн с водой, от которой шел пар. Тут же он почувствовал острый укол в шею и прикосновение мягкой кожи к спине.

– Еще один шаг – и он будет для тебя последним.

Голос был так близко, что Джай чувствовал горячее дыхание у уха. Данчанка. Женщина. Это было все, о чем он мог думать, остальные мысли из головы улетучились.

Боль усилилась, и Джай понял, что к его яремной вене прижато оружие.

– Пожалуйста, – прошептал он. – Я Джай, сын Рохана. Я пришел предупредить принцессу. Позвольте мне сделать это, и я уйду. Мне больше ничего не нужно.

Давление на шею немного ослабло, хотя похитительница прильнула к Джаю еще ближе. Он старался не думать о мягких холмиках, прижимавшихся к его спине… или о том, как ее лобок касался его ягодиц.

– Я же говорила, что расскажу ей! – прошипел голос. – Как думаешь, дурачок, зачем мы здесь?

Фрида. Разумеется, это была она.

Джай закрыл глаза, его мозг все еще работал на малой скорости. Честность была единственным выходом, но воспоминания о том, что он услышал за прошедшие долгие часы, казалось, смешались и изменились.

– Я вернулся в покои Леонида и подслушал разговор Тита с лордом-командующим Гвардии грифонов. Они планируют предать вас сегодня вечером. Они говорили о… невыразимых вещах, которые сделают с принцессой Эрикой. И не ешьте языки жаворонков. Ее отец ел их вчера вечером?

Его слова лились в беспорядочной путанице, потоком сознания, который, по крайней мере, звучал правдиво для его ушей. Но Фрида по-прежнему не шевелилась. Он лишь надеялся, что его чресла последуют ее примеру.

– Я видел тебя, – прошептал Джай, стараясь не шевелиться. – Снаружи, возле ворот. Я последовал за тобой сюда, потому что ты меня проигнорировала. Я мог уйти, но решил вернуться и предупредить вас. Пожалуйста. Пусть это не будет напрасным…

Наконец оружие перестало давить в его шею, и Джай увидел длинную острую заколку для волос.

– Закрой глаза, – прошептала Фрида, отталкивая его в сторону. – А потом залезай в бассейн. Я устрою тебе аудиенцию.

Джай сделал, как ему было велено, зажмурившись так сильно, что перед глазами заплясали фиолетовые тени. Но он успел заметить, как стройная фигура Фриды исчезла в другом конце помещения, а длинные золотистые волосы коснулись мягкого изгиба ее ягодиц.

Этот образ запечатлелся в его сознании, как клеймо на быке, и Джай был рад, что прыгнул в бассейн по велению Фриды, хотя холодная вода была бы гораздо полезнее.

Однако опасность его положения вскоре перевесила момент вожделения. Ему повезет, если он покинет это место живым. Надвигалось нечто серьезное.

– Объясни, – раздался властный голос. – Я слышала каждое слово, которое ты сказал Фриде. Черт возьми, я слышала, как ты разговаривал со стражниками! Тебе повезло, что мой отец болен, иначе он тоже мог тебя услышать.

Исчез дружеский тон их последнего разговора во время прошлой трапезы. Ее голос звучал как-то резче. Если раньше Эрика доверяла ему, то теперь это было явно не так. Джай сглотнул и придвинулся ближе.

– Чем он болен? – спросил Джай. – Они говорили о яде. О… его испытании.

Он услышал резкий вздох.

– Отравление болиголовом, – ответила Эрика. – Мы знаем все симптомы – не так давно моя мать умерла от того, что выпила чашку, предназначавшуюся отцу.

При этих словах Джай вскинул голову. Неужели Константин осмелился…

– Это был…

– Двоюродный брат, стремившийся занять трон. – Принцесса говорила буднично, как женщина, привыкшая к потерям. – С ним уже разобрались.

Джай промолчал.

– В обычных количествах яд лишь ослабляет силу связанных душой – чтобы убить одного из нас, его нужно очень много. Через несколько дней отец снова будет здоров. Ты хочешь сказать, что эта попытка убийства была совершена не каким-то недовольным сабинским дворянином из приграничных провинций, а делом рук Тита?

– Да, – ответил Джай. – Яд был в языках жаворонков.

Наступила пауза, и Джаю показалось, что он слышал, как девушки перешептывались между собой.

– Фрида говорит, что вчера вечером отцу ничего не предлагали, – наконец произнесла Эрика. – Скорее всего, яд был в медовухе. Но это неважно. Мы больше не будем есть еду из ваших кухонь, независимо от твоих слов. Скажи мне вот что, мой очевидный союзник. Зачем испытывать судьбу? Зачем рисковать и испытывать яд вместо того, чтобы убить сразу?

Джай не нашелся с ответом.

– Я говорю лишь то, что слышал! – Юноша чувствовал, как в груди нарастает паника. – Но это еще не все. Тит сказал вам, куда Магнус собирался меня отвезти?

Последовала еще одна пауза.

– Да, – сказала Эрика. – И я велела ему прекратить это. Он ответил, что к тому времени, как прибудет гонец, ты будешь уже давно мертв. Поэтому… Я послала за тобой своего дракона.

– В лесу что-то есть, и принц не хочет, чтобы вы это увидели. Отправив меня туда, куда мог добраться только ваш дракон, принц отвлек его от леса.

– Ее, – поправила Эрика.

– Приношу свои извинения, – прошептал Джай.

Он находился в горячей воде, пот стекал по лбу. Эрика была права – этот план не стоил свеч. Отравить Ивара, чтобы он насторожился… Какой в этом мог быть смысл? Что сказал Константин, когда казнили шпионов-худдитов?

Если направляешь стрелу в императора, молись, чтобы не промахнуться.

– Это правда, – наконец произнесла Эрика. – Он разрешил мне вернуть тебя обратно. Даже отдал часть золота из моего приданого, если прощу его жестокость. Но только после того, как я высказала свое отвращение, заметь.

– И я благодарен вам, – сказал Джай. – Но разве это не кажется странным? Сабиняне могут быть жестокими, но казнить в мирное время за такой незначительный проступок, как посиделки за обеденным столом по приказу его будущего тестя… Это говорит о крайнем высокомерии и глупости. Титу не чуждо и то и другое, но даже это кажется выходящим за рамки.

Снова наступила долгая тишина, и Джай прочувствовал каждую ее секунду. Казалось, приговор вот-вот будет вынесен. Эрика легко могла приказать Фриде убить его – или сделать это самой. Он стал бы просто еще одним насильником, которого убила женщина, защищавшая свою честь.

– Мое королевство, – начала Эрика уже более мягким голосом, – находится в состоянии войны почти столетие. Мужчин забирают с ферм и рыбацких лодок, чтобы защищать границы. Казна опустошается, чтобы строить военные корабли, а не дороги и мосты, покупать оружие и доспехи, а не зерно. Трупы убитых во время набегов на скот, чтобы прокормить голодающее население, отправляют домой в вещмешках. Как еще такое маленькое королевство, как мое, могло долго противостоять могуществу целой империи?

Джай хранил молчание.

– Я с радостью отдаю себя этому мелкому негодяю, принцу, – продолжила Эрика. – Чтобы я могла воспитать своего ребенка добрым правителем. Чтобы каждый плененный данский воин мог обрести свободу. Чтобы мои войска могли вернуться домой и заботиться о своих семьях, как раньше.

Эрика протяжно выдохнула, и Джай едва различил ее силуэт в тумане. Без своего дракона она казалась такой маленькой.

– Ты для меня чужой. Возможно, ты обязан мне жизнью, но твоя история сбивает с толку. Сначала в опасности Леонид, потом моя семья. Ты говоришь о вещах, спрятанных в лесу, но мой дракон охотился там и не видел ничего, кроме земных зверей. Возможно, то, что там было, изъяли и вернули сегодня ночью. А может, и нет.

Теперь Джай понял, что не продумал все до конца. Он увидел Фриду – и побежал. Разве его история звучит не безумно?

– Что ты хочешь, чтобы я сделала, степной юноша? – спросила Эрика. – Отказалась от свадьбы, после всех потраченных денег? Отправила наших людей обратно на корабли и продолжила бесконечную войну?

– Используйте отравление своего отца как повод, – выпалил Джай.

Эрика горько усмехнулась.

– Кто нам поверит? Да и кто мы такие, чтобы кому-то рассказывать? Неужели не понимаешь – если я откажусь от свадьбы, твоя империя получит идеальный предлог убить нас всех, прежде чем мы успеем пройти хотя бы милю. Это будет непростительным оскорблением. Войны начинались и из-за гораздо меньшего. Геноциды тоже.

Джаю стало дурно.

– Все это ловушка, – произнес он так тихо, что даже сам себя не услышал.

– Или ты ошибаешься, – сказала Эрика.

Джай покачал головой, наполовину впечатленный, наполовину разочарованный.

– Вы говорите об опасностях, связанных с попытками избежать ловушки, – сказал он, повышая голос. – Но ничего не говорите о последствиях, если вы попадете в нее вслепую.

– Не вслепую, – сказала Эрика, на этот раз ее голос был тихим. – Благодаря тебе. Но у меня нет другого выбора.

Джай не мог поверить своим ушам. Он понимал, что у Эрики было мало вариантов, но бездействовать… это было немыслимо.

– Вы должны сбежать, – настаивал Джай. – Уезжайте отсюда!

– Ты просишь меня лишить мое королевство единственного шанса на мир из-за спутанных обвинений незнакомца.

Джай впервые почувствовал ярость. Густую и едкую, наполнявшую его праведной энергией. Ему хотелось рычать и колотить кулаками по воде. Вместо этого он опустил голову.

– Я почти потерял свой последний шанс на свободу, чтобы попасть сюда. И все еще могу потерять. Так что мне все равно, что вы будете делать. Я ухожу.

Он повернулся, почти ожидая, что Эрика позовет его обратно. Вместо этого услышал лишь шипение пара и капанье конденсата со стен…

Надо было бежать.