Джай чертыхался, ковыляя по булыжной мостовой, – жаль, что не поосторожничал, когда спрыгивал из окна на землю. Он не знал, как скоро пробьет восьмой колокол, но на площадях с солнечными часами было слишком людно, и он боялся, что там его увидят. Степняки были редкостью в Лациуме – в основном из-за враждебности, которую испытывали к ним ветераны дворцовой и городской стражи. К тому же он выглядел довольно странно с разбитым лицом. Не говоря уже о том, что в лучах заходящего солнца окровавленная рубашка была гораздо заметнее…

Джай держался в тени. Он пробирался к главным воротам боковыми улочками, используя Орлиное гнездо как ориентир.

К счастью, в Лациуме были районы, где жили низшие слои общества – слуги и даже некоторые пленные, которых держали за закрытыми дверями. Здесь Джай достаточно хорошо вписался в атмосферу, хотя и пришлось обойти центр города окольным путем.

Путь занял больше времени, чем хотелось бы, и Джай подумал, что Балбир его опередила. Но когда он все же добрался до огромных черных ворот, которые стояли вот уже почти полвека, встроенные в высокую стену, разделявшую основание выступающего утеса, Балбир нигде не было видно.

Неудивительно, что ворота все еще были открыты: сюда продолжали привозить еду, а также съезжались кареты с богатыми гостями со всей великой империи.

Одни стражники наблюдали за происходившим с башен на стенах, другие патрулировали территорию. Но их интересовало только то, что впускали внутрь. Было бы так легко выскользнуть за ворота и начать долгое путешествие пешком! Но он ждал Балбир.

Пока Джай болтался у входа, стражники начали обращать на него внимание. В Лациуме было много карманных воров, несмотря на суровое наказание – лишение руки. Все знали, что стражники не особенно усердствовали, когда дело касалось надлежащего судебного разбирательства, и с таким же успехом могли вершить правосудие в глухом переулке, как и на чистом медицинском столе в тюрьме.

Неожиданно Джай увидел мелькнувшие светлые волосы девушки и людей, которые сворачивали головы в ее сторону, когда она проходила мимо. Данчанка была редкостью в Лациуме, не говоря уже о такой красавице. Фрида. Скорее всего, это была она.

Девушка двигалась быстро, почти бежала, пригибаясь и петляя в толпе. Впрочем, она была связана душой. Если бы захотела – вероятно, проложила бы себе путь, даже не сбавив шага.

Шок от того, что Джай увидел ее здесь, почти заставил забыть, что именно Фрида была ему нужна. Можно было убить двух зайцев одним выстрелом – ну, или хотя бы помешать Титу совершить задуманное.

– Фрида! – крикнул Джай.

Если она и услышала его, то виду не подала – даже ускорила шаг. Через несколько секунд Джай потеряет ее из виду… Зазвонил колокол из величественного собора Константина, который все еще строился.

Медный звон разнесся по городу, эхом отдаваясь на улицах. Некоторые люди даже остановились, чтобы послушать. Это был большой колокол худдитов, украденный из их святого храма во время одной из первых кампаний. Инструмент славился чистотой звучания, но сейчас он лишь ускорил сердцебиение Джая. Восьмой удар колокола… Звук затих перед следующим ударом, провисев в воздухе почти целую минуту.

Раздался второй удар колокола.

Джай думал лишь о том, что надо предупредить Фриду. Юноша не понимал, что двигало им – месть или чувство благодарности… Ворота были совсем рядом. Балбир велела ему уходить сейчас же.

Третий колокол.

Ноги сами понесли Джая за Фридой. Сначала он следовал за ней, чтобы посмотреть, куда та направлялась. Затем – чтобы выяснить, на какую улицу свернула… Вскоре юноша уже бежал, кряхтя от боли, когда изувеченный подбородок трясся при движении.

Четвертый колокол.

– Фрида! – закричал он.

Прохожие шарахались в стороны, видя, как обезумевший окровавленный мальчик мчится по улицам. Джай понимал, что это глупо: его могли арестовать за гораздо меньшую провинность, чем тот переполох, который он устроил.

Но одним движением он мог нанести Магнусу и Титу смертельный удар. Изменить ход истории. Ни один человек в империи не мог этого, а он…

Теперь Фрида двигалась еще быстрее. Она бежала, в этом не было сомнений. И разумеется, слышала, как Джай ее звал. Она ведь была связана душой.

– Я должен предупредить тебя! – проревел он. – Стой!

Пятый колокол.

К этому времени Фрида уже скрылась из виду. Но он знал, куда она направлялась. В бани Лациума. Здесь часто проводили время городские богачи, а природные горячие источники были одной из многих причин, по которым Леонид сделал этот странный клочок земли своей столицей.

Измученный, Джай сбавил скорость и перешел на бег трусцой. Он остановился у входа в бани, украшенного колоннами. Это было странное сооружение: рукотворный вход в пещеру, ведущий глубоко под землю, – плод фантазий молодого Леонида. Фриды нигде не было видно, но она ведь наверняка зашла внутрь?

Прозвучал шестой колокол… И он увидел их.

И понял, что просчитался. Место было окружено дюжиной стражников Гвардии грифонов в сияющих парадных доспехах. Бронза, отлитая поверх стальной брони, в лучах заходящего солнца казалась почти золотой. Алые плащи выделяли их из окружающей толпы, которая мечтала хотя бы мельком взглянуть на прибывшую невесту.

Седьмой удар колокола заставил всех замолчать, даже когда по небу пронеслись тени. Джай поднял голову и увидел силуэты грифонов, круживших в воздухе и высматривавших признаки опасности.

Кем выглядел окровавленный степняк, пробиравшийся сквозь толпу к месту, где укрывалась королевская семья? Многие безумцы и раньше пытались убить сабинских королей, но каждый из них был ликвидирован еще до того, как члены королевской семьи успевали заметить его попытку.

Джай легко мог стать одним из них. Он уже начал разворачиваться, чтобы пробиться обратно к воротам. Толпа позади него расступилась, и какая-то женщина вскрикнула, когда ее оттолкнули в сторону.

Джай сделал всего один шаг – и тяжелая рука опустилась ему на плечо. Прозвучал восьмой удар колокола – настолько громкий, что он эхом отдался у него в груди.

Колокол смерти.