– Босс, я слышал, пацана пасет полиция.

– Что?

– Из аптеки его забрали копы, и в больнице их полно.

– А что с аптекаршей?

– Говорят, ее тоже прикрывает полиция. Простите, босс.

У Пхёнсика, пришедшего с докладом, задрожали кончики пальцев. Он знал, что дальше неизбежно последуют побои. И босс, словно в подтверждение этих опасений, опустил на его голову деревянную табуретку. У бедняги подкосились ноги, и он рухнул на колени.

«Эх, ну что за жизнь?»

Все пошло наперекосяк с того дня, когда сбежал пацан из «семьи» бездомных подростков, которым покровительствовала банда.

Несмотря на то что «закладка» служит самым простым способом торговли наркотиками, в Корее, где на каждом углу установлены камеры видеонаблюдения, оставлять их оказалось непросто. Пришлось поручить эту задачу не членам банды, а тем, кого не жалко бросить в руки полиции, – расходный материал, готовый на все ради денег и послушный грубой силе. Вот так «семья» беспризорников стала торговой сетью Пхёнсика: ими было до смешного легко управлять, за деньги они хватались за любое дело без разбора и напоминали его самого в юности. Да, у таких неблагополучных подростков, как он, по-прежнему одна дорога: выживание в жестоких условиях улицы и криминал. Привлекая к подобным поручениям малолеток, преследуемых за мелкие кражи, удавалось избежать уголовного наказания и оставаться в безопасности. Боссу это нравилось, а позже они даже заключили большую сделку. Проблем не должно было возникнуть, и, по сути, они не возникали… Пока парнишка по имени Даин, совсем недавно попавший в «семью», не нашел возле дома «закладку» с метамфетамином, фентанилом и новой дурью и не сбежал с ней. Весть о том, что красный ранец с наркотиками у мальчишки, стала наихудшей в жизни Пхёнсика.

– Кто он вообще такой?

В точности как старшие обращались с Пхёнсиком в юности, он методично допрашивал каждого ребенка из «семьи», бил, крушил посуду, чтобы выяснить хоть что-то о Даине.

«М-да, пацану и пойти некуда».

Круг мест, где он мог появиться, был вполне предсказуем. Однако, вопреки предположениям, найти его оказалось непросто, беглец словно провалился сквозь землю. Как оказалось, он жил не с другой семьей беспризорников, а один. Подрабатывал в круглосуточном магазине и снимал комнатенку в районе Н***. Узнав, что, несмотря на все усилия, его так долго не могли найти у себя под носом, Пхёнсик еще больше разозлился. Когда парня поймали, он сорвал на нем всю злость, которую долго сдерживал. Из-за этакой твари ему пришлось столько вынести! Его не остановила ни кровь из разбитой губы Даина, ни ссадины на голенях. Таков был его способ добиваться правды.

Парень молча терпел побои, потом наконец швырнул ему красный ранец и убежал со словами:

– Я правда не знал. Простите меня!

Пхёнсик отвлекся на ранец и не стал догонять подростка. Вот только внутри не было того, что он так отчаянно искал. Наркотики на сумму в миллиард вон бесследно исчезли. Прежде чем поймать Даина, он проверил по своим каналам, не появлялся ли его товар на рынке, однако не получил ни единой зацепки. Если бы тот попал к другим наркодилерам, ему бы донесли об этом, поскольку все торгаши так или иначе знали друг друга. Но попытки Пхёнсика найти пропажу у конкурентов не увенчались успехом: ни вбросов большой партии дури, ни внезапных побегов среди торговцев не было. Кроме того, через своих людей в полиции он выяснил, что туда тоже не попадало такое количество товара.

Пхёнсик в бешенстве швырнул красный ранец о землю:

– Куда он все дел?

Неистовая ярость переполняла его. После того как полицейские увезли избитого Даина, он вызвал всех подростков из подопечной «семьи» и методично поколотил каждого. Ему было жизненно необходимо сохранить авторитет, опирающийся на жестокость и насилие.

– Так, назовите мне все места, куда этот ублюдок мог пойти или спрятать товар. Вы же в одной семье!

После непрерывных побоев он услышал от подростков об одном необычном месте.

– Аптека! Тогда он забегал в аптеку!

– Куда-куда?

Один из мальчишек, которого Пхёнсик долго избивал, рассказал, как в тот день бежал за Даином и увидел на пути ярко освещенную «Ночную аптеку». Парня в ней не нашли, но, как ни крути, кроме аптеки, спрятаться тому было негде.

«Аптека?..»

Так она и оказалась под подозрением. Да, возможно, фармацевт, сдавшая Даина полицейским, что-то знает. Та самая женщина, которая прикинулась глупой и не продала Пхёнсику даже средство от простуды…

– В аптеке, говоришь?

– Да, в той, которая работает по ночам.

– Та, значит. Уверен, что наш товар именно там?

– Еще бы. Мы обыскали все места, куда могла попасть дурь. Аптека – единственная точка, где не искали.

– Запомни, Пхёнсик: в этот раз никаких косяков. Кстати, надо же, какое странное совпадение, ведь у нас с той аптекой связаны «хорошие» воспоминания. Ты ведь знаешь, что там умер один из наших ребят? Как же его звали?..

– А… Гм…

– Ну ладно, неважно. Тот, который укололся и заварил кашу. Из-за него нашу банду чуть не упекли за решетку. Помнишь ведь? Тебе одному пришлось побегать, чтобы замять дело.

– Да, я помню.

– Теперь должны остаться только приятные воспоминания, ты понял?

Пхёнсик стал прикидывать, как обыскать аптеку. Даже если войти, как в тот раз, вряд ли что-то найдется, потому что фармацевт надежно спрятала товар. Днем туда не попасть из-за прохожих, а по ночам внутри сидела странная хозяйка. Если ее ненароком заденут и случится непоправимое, банда может привлечь к себе лишнее внимание, а действовать необдуманно перед важной сделкой нельзя. Вот почему какое-то время за аптекой только наблюдали со стороны.

Как ни странно, при виде хозяйки в памяти всплывал знакомый взгляд. Пхёнсик – а это он тогда кинул цветочный горшок в голову полицейского, чтобы помочь товарищу сбежать, – тогда же и научил его:

– Возьми кого-нибудь в заложники и тяни время. Или тихо умри на месте. Ни в коем случае не сдавай банду.

Видимо чересчур усердно следуя совету, товарищ убил и заложницу, и себя. Когда послышался пронзительный звук полицейской мигалки, Пхёнсик издали с удовлетворением наблюдал за происходящим и видел, как закричала другая девушка. Он все думал, где же мог видеть лицо хозяйки аптеки. И однажды она напомнила ему ту девушку. Так и оказалось. Решив обыскать аптеку, Пхёнсик навел справки и узнал, что владелец аптеки, купивший здание незадолго до того случая, до сих не менялся. Тогда он убедился, что она и есть та девушка.

Когда бандиты перешли к составлению плана, они заметили, что за ними следит девица из бара. Она справлялась так неумело, что их это даже не напрягло, но опасность следовало устранить. Вдобавок оказалось, что она частенько наведывается в аптеку. Ну и ну! Было совершенно очевидно, что обеим что-то известно. Тогда тяжелый ботинок Пхёнсика обрушился на голову Рани – как говорится, сбил противника с ног и поставил на колени. Придавив девушку ногой, словно увесистым камнем, он вжимал ее в землю, пытаясь раздавить. Казалось, хрупкое тело быстро сломается. Ну почему ему вечно приходится действовать только так? Вокруг всегда были одни слабаки, и он побеждал их, не прилагая усилий. Чужая покорность вызывала даже более сильную зависимость, чем наркота.

Неожиданно за спиной раздался женский голос и послышалась полицейская сирена. Девица из бара почти сломалась, когда ему пришлось скрыться, подавив сожаление. Все-таки для него куда важнее добраться до аптеки.

* * *

В три часа ночи Пхёнсик привел свою банду. Они демонстративно вошли через дверь, и колокольчик издал непривычно тяжелый звук. Бохо, как обычно, спросила:

– Какое лекарство вы хотели?

– А какие вы здесь продаете?

– Если покупатель нуждается в том, чего здесь нет, я достану все.

– Это не так просто достать.

– Говорите. Я не знаю, что вам нужно, пока вы не скажете название.

– Ну… это.

– «Ну это»? – Бохо с недоумением покачала головой.

– Ну… это. Ты знаешь.

– Откуда? Ты же молчишь.

– Красный ранец.

– Не знаю о таком.

– Действительно не знаешь? Может, заставить тебя говорить правду?

Рука Пхёнсика потянулась через прилавок и схватила Бохо за ворот белого халата. Женщина пристально смотрела на него:

– Ну и? Наверное, у тебя есть средство, заставляющее говорить правду?

– Конечно, есть.

Словно в доказательство своих слов Пхёнсик вскинул кулак к ее лицу. В этот момент из подсобки, расположенной чуть позади Бохо, вылетел красный ранец. Взгляд бандита сразу же метнулся к нему. Он был совершенно уверен, что тот ранец у него… Следом выскочил Хвангён и первым опустил кулак на лицо Пхёнсика, попав точно в уязвимое место. Ему же принадлежала идея трюка с красным ранцем.

К покачнувшемуся главарю подбежали его дружки. Удар Хвангёна стал сигналом для Мунсона и сотрудников первого отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями, сидевших в засаде на улице. Когда в тесноватой аптеке началась драка крупных мужчин, лекарства с полок полетели на пол. Ко всему прочему с громким звоном разбилась на мелкие кусочки стеклянная дверь, которая давно внушала опасения.

Все погрузилось в хаос. Бохо брызгала жидким пластырем на бандитов. Это был тот самый спрей, который она рекомендовала Чихвану, страдавшему от растяжения связок на лодыжке. Женщина целилась им точно в глаза налетчиков, и те, почувствовав прямое попадание леденящего спрея, хватались за лицо, беспорядочно пятились и падали. Пока Хвангён обезвреживал упавших бандитов, Бохо приговаривала:

– Как же много средств, которые не должны попадать в глаза!

Она невозмутимо пожала плечами, показывая всем видом, что вот так наносить жидкий пластырь не стоит. Совершенно неисправима. Молодой человек подумал, что даже в такие моменты Бохо верна себе и объясняет, как правильно пользоваться медикаментами.

Когда в тесную аптеку прибыло полицейское подкрепление и начался полный кавардак, Пхёнсик, злобно вращая глазами, подошел к Бохо, отважно размахивающей спреем.

«Ну и ну, всю эту веселую заварушку задумала сумасшедшая аптекарша? Значит, ее помощник – переодетый опер?»

В миг, когда нож в его руке готов был воткнуться в шею женщины, он почувствовал нечто странное. Тело не слушалось, сильно кружилась голова. Бохо в упор смотрела на Пхёнсика, шагающего к ней. Нельзя пугаться. Оказывая первую помощь местной шпане, она усвоила житейскую мудрость: если бояться их, они беспредельничают еще больше. Взгляд аптекаря устремился в глаза бандита.

– Хочешь умереть здесь, как твоя сестра в тот день?

– Значит, я не ошиблась. Я давно заинтересовалась вашей бандой. Было любопытно, что за вещество может сделать человека таким невменяемым.

В этот момент его зрачки, за которыми наблюдала Бохо, неестественно расширились. Дыхание Пхёнсика стало прерывистым, с него градом полился пот, затем он забился в конвульсиях и повалился на пол. Это вовсе не входило в его планы.

* * *

– Так разве дело не закроют, когда поймают Пхёнсика?

– Нет, босс. Если он проболтается о том убийстве двенадцатилетней давности, станет только хуже.

– Наблюдай за ним. Если не найдете товар, избавьтесь хотя бы от него. Вон там несколько пластырей с фентанилом. Ты усек, о чем я толкую?

Человек, которого называли боссом, все подготовил, чтобы избавиться от Пхёнсика. Так или иначе, на большее тот не сгодился бы. Пришло время уходить из района Н***.

Пхёнсик не успел заметить, как на шее оказался пластырь, пропитанный фентанилом, пока его действие не распространилось на все тело. Один из бандитов, прилепивший его, незаметно сбежал из аптеки, предвкушая, как теперь станет правой рукой босса. Когда он оттолкнул Мунсона и выскочил на улицу, тот не стал догонять его. Ему уже сообщили, что отдел по борьбе с наркотиками занял тот двухэтажный дом, куда побежал преступник. Все бандиты, оставшиеся в аптеке, были задержаны. Однако главарю удалось скрыться из-под носа у полиции.

* * *

Все перепугались, когда здоровенный Пхёнсик упал на пол, закатив глаза. Хвангён хотел немедленно надеть на него наручники, но Бохо помешала ему. Она торопливо открыла сейф под кассой, достала странный шприц и вколола в руку бандита.

– Что это?

– Налоксон. А на нем, похоже, пластырь, пропитанный фентанилом, – произнесла Бохо, показывая на два крохотных квадратика на шее Пхёнсика. – Чего сидишь? Вызывай скорую! Это была мера первой помощи, но не решение проблемы. Ты что, хочешь, чтобы человек умер?

В момент, когда помощник главаря упал на пол, моральный дух остальных бандитов был сломлен, и Мунсону с полицейскими, которые готовились перекрыть пути к отступлению снаружи, удалось с легкостью обезвредить их.

Выйдя из ступора, Хвангён вызвал скорую помощь, пока Бохо наблюдала за Пхёнсиком. На шее женщины, проверявшей пульс бандита, виднелся легкий порез. Хвангён заметил его, только вернувшись.

– У вас кровь, вы знали?

– Такая неглубокая рана не смертельна.

– Я же беспокоюсь о вас.

– Сейчас он нуждается в экстренной помощи.

– Ну и что? Вы же ранены! Собираетесь сначала всем бандитам наклеить по пластырю на ссадины?

– Да! Я ведь фармацевт и должна отпускать людям нужные средства. Сестра хотела, чтобы я стала именно таким человеком. Только благодаря работе у меня есть причина жить.

Упоминая Чаён, она заговорила с нажимом. Возможно, Бохо и сама считала, что Пхёнсик заслуживает смерти. Он совершил ошибку, когда заговорил о старшей сестре, и Бохо с трудом подавила в себе желание оставить его умирать. Чаён всегда говорила, что гордится младшей, просила ее стать хорошим фармацевтом, который помогает людям, нуждающимся в помощи. Для этого Бохо и стала аптекарем: чтобы выписывать сестре рецепт на лосьон для тела. Она заказала его в аптеку двенадцать лет назад, впрочем, никто так и не купил ни бутылочки. Хвангён стоял в сторонке и наблюдал за Бохо, раздающей пластыри лежащим на полу бандитам. Да, она в первую очередь фармацевт.

Когда полицейская операция в аптеке почти завершилась, Хвангён и Бохо сидели, укутавшись в пледы, и отрешенно смотрели на улицу. Предрассветное небо начало светлеть, а значит, пришло время закрываться. На месте стеклянной двери, разлетевшейся на мелкие кусочки, остался лишь пустой проем.

– Ну что, идем по домам?

Бохо неловко озиралась в разгромленной аптеке, оцепленной полицейской лентой.

– Знаешь… У меня к тебе вопрос.

Пора узнать то, что долгое время не давало ей покоя. Казалось, если не сегодня, то она никогда не сможет затронуть эту тему.

– Ты же говорил, что первым оказался на месте того преступления… Моя сестра… В каком состоянии она была? Точнее, она что-нибудь говорила?

– Что?

– Расскажи мне, что ты видел.

Хвангён вспомнил вчерашний разговор Бохо с Мунсоном: «В тот день я спала и не слышала, как моя сестра зовет на помощь. Больше я не могу нормально спать, потому что однажды не отозвалась ее крики». Тогда он заметил в ее словах некое несоответствие. Хвангён глубоко задумался над ними и наконец понял, что Бохо ничего не знает о событиях той ночи.

После недолгих колебаний он начал:

– Она не произнесла ни слова.

– Что-что? – Бохо посмотрела на него, не скрывая удивления.

– То есть… Я хочу сказать, что вам нечего было слышать.

Женщина молчала, не в силах произнести ни слова.

– Наоборот, она дала мне знак, чтобы я не закричал.

* * *

В тот день двенадцать лет назад Хвангён выписался из реабилитационного центра. Лечащий врач сообщил ему, что он не может бегать из-за психологической травмы.

– Сынок, давай поедим курицу: сегодня Чобок[9].

– Не хочу, – грубовато ответил Хвангён.

Тем не менее мать приготовила на ужин суп из хорошо разваренной курицы – самгетхан. Она знала, что сын каждую ночь уходит из дома и, не сумев пробежать и метра, возвращается после трехчасовой пешей прогулки. Женщина с болью подумала, что он слишком молод, чтобы утратить смысл всей жизни. Даже зная о душевных переживаниях матери, Хвангён не доел суп: ему казалось, что он недостоин такой заботы.

В ту ночь, как обычно, он дождался, пока родители уснут, чтобы тихо выйти на пробежку по району. Он осторожно прокрался в зал, когда увидел устрашающий силуэт человека посреди комнаты. Это был мужчина с ножом в руке, который, заметив Хвангёна, испугался и бросился в окно. Парень немного замешкался, а потом неожиданно для себя рванул вдогонку за вором. Он сам не мог поверить, что бежит.

Намереваясь поймать вора во что бы то ни стало, Хвангён помчался в сторону, где мелькнула его спина, и на всякий случай крикнул: «Вор! Держи вора!» Вскоре он заметил потасовку между преступником и Мунсоном. Хвангён видел, как вор воткнул нож в ногу полицейского и как еще один силуэт ударил того по голове цветочным горшком. Значит, у вора был сообщник! Пока парень колебался, стоя возле упавшего Мунсона, он заметил другого человека в такой же форме.

– Здесь полицейский без сознания!

Сам Хвангён погнался за домушниками, которые сначала убегали вместе. К моменту, когда он порядком запыхался, два силуэта разделились и побежали в разные стороны. Желая поймать хотя бы одного, он продолжил преследовать ближайшего, пока его силуэт не исчез из поля зрения. Хвангён родился и вырос в районе Н***, поэтому знал, что здесь все улочки сходятся у старой аптеки. Вспомнив об этом, он рванул к ней. После того как старенькая хозяйка ушла на пенсию, здание все еще пустовало.

Как раз перед аптекой Хвангён заметил преступника с девушкой. То была пойманная в заложницы Чаён. Она не просила о помощи, не кричала – испуганно молчала. Более того, встретившись с ним взглядом, поднесла свободную руку к губам, давая знак не шуметь. Почему? Разве она не должна звать на помощь? Хвангён попятился, чтобы не навредить заложнице, но, заметив бегущего Мунсона, закричал:

– Сюда!

Точно, полицейский все исправит. Да и преступник, увидев стража порядка, откажется от своих намерений. Так думал Хвангён.

* * *

– Я не знал, почему та девушка просила молчать. И только потом, когда появились вы… точнее, когда со второго этажа спустилась другая девушка и зарыдала, понял, в чем причина. Ваша сестра не кричала, потому что боялась за вас. Не хотела, чтобы вы проснулись и спустились. Так что неудивительно, что вы ничего не слышали.

После слов Хвангёна у Бохо подкосились ноги. Выходит, Чаён из страха, что сестра выйдет на улицу и преступник убьет обеих, умерла, не зовя ее, не прося о помощи, не умоляя о пощаде. Чаён защищала ее до последнего вздоха.

Как и в тот день двенадцать лет назад, Бохо безудержно зарыдала. Боль и скорбь по-прежнему были нестерпимы. Люди советовали забыть, но она не могла. Ее душили сожаления и чувство вины: она так и не сказала Чаён последнее «прости», не услышала ее крик о помощи. А теперь еще и узнала, что сама вынудила сестру молчать в последние минуты жизни. Так хотелось хотя бы раз увидеть, как она смеется, приподняв уголки рта. Всего лишь раз. Так хотелось сказать ей «прости»…

– Наверное, она очень сильно хотела защитить вас.

Бохо, не попрощавшись, пошла к себе на второй этаж. Хвангён молча смотрел, как она поднимается по ступенькам.

* * *

И снова на рассвете в районе Н*** произошел инцидент, связанный с криминалом, через двенадцать лет после первого. В новостях упомянули аптеку, сообщив, что минувшей ночью полиция обнаружила место, где опасная группировка распространяла запрещенные вещества. Так получилось, что «Ночная аптека» стала прибежищем бандитов и точкой сбыта наркотиков. И без того низкие цены на недвижимость в округе совсем упали, а фильм, в котором снималась Хиён, совершенно неожиданно получил широкий резонанс. Удачно совпало, что сюжет ленты был посвящен отслеживанию банды наркоторговцев, укрывшихся в районе.

Спустя несколько дней после нападения Бохо пришла в полицию на допрос и передала Мунсону сверток с наркотиками, который тихонько вытащила из ранца Даина. Хвангён догнал женщину у дверей участка. Молодой человек не видел ее с момента утреннего разговора в аптеке: одно время она вообще не выходила из дома, да и к нему пришло запоздалое осознание, что он не знает номера ее телефона. В конце концов, раньше ему не приходилось звонить Бохо: он всегда мог увидеть ее в аптеке. Она неизменно была там.

– Вы в порядке? Чон Пхёнсик очнулся.

– Рада за него. Он выжил благодаря налоксону, который достала моя подруга Есо. Если бы не она, отправился бы на тот свет, – слабо улыбнулась Бохо. Ее лицо по-прежнему было болезненно бледным.

Хвангён с беспокойством спросил:

– Как вы теперь, ведь аптека закрыта?

Что ни говори, а на недавнее место преступления люди не станут ходить какое-то время. Да и после ночной ожесточенной драки помещение пришло в такое плачевное состояние, что даже после ухода полиции без капитального ремонта там невозможно было работать.

– Неважно, по какой причине, но я хранила наркотики, а за это меня ждет дисциплинарное наказание, и аптеку придется закрыть.

– Вы же на них приманивали бандитов.

– Как ты можешь так говорить? Ты же полицейский! Не слишком ли ты гибкий?

Хвангён беззаботно засмеялся. Бохо тоже слегка улыбнулась в ответ:

– Все-таки этому не место в аптеке. Веришь или нет, а я ведь ни разу не брала выходной. Вот теперь отдыхаю благодаря тому, что случилось. Ты тоже возьми перерыв. Пока!

Бохо быстрым шагом вышла из полицейского участка. Хвангён потоптался на месте, а потом бросился следом и преградил ей путь. В глазах женщины отразилось немое удивление.

– Я где-то слышал, что сон должен быть ночным. Только такой сон настоящий.

– Тебя это тоже касается.

– А разве вы не хотели, чтобы кто-то сказал это вам?

Глаза Бохо округлились, а потом она громко расхохоталась. Хвангён смущенно смотрел на нее. Он впервые услышал ее заразительный смех.

– Ты прав. Наверное, хотела.

В один из весенних дней, когда ночи незаметно укоротились, Бохо поднялась к себе на второй этаж и долго не выходила оттуда. Жители района Н*** следили за ней по свету в окнах.

Вокруг «Ночной аптеки» долгое время висела желтая ограждающая лента. Округа, куда толпами съезжались любители посетить места киносъемок, снова обезлюдела, потому что репутация рассадника преступности перевесила остальные достоинства района Н***. Чонбун каждый день сидела на скамейке, поглядывая на неработающее здание. Ей было одиноко. Что такое свет? Так, ничего особенного, но почему ей грустно оттого, что не стало островка света вокруг «Ночной аптеки»? В восемь вечера, когда улица утонула во тьме, Чонбун зажгла лампочки над навесом магазина.

Новости о происшествии с наркотиками в районе Н*** разлетелись по всем СМИ. У Хвангёна, который сыграл в деле важнейшую роль, взяли интервью. История оперативника, по легенде работавшего в аптеке, заслужила внимание журналистов. Разумеется, его имя оставалось инкогнито.

– А ты не жалеешь? Мог ведь прославиться.

– Я мечтал стать опером, а не звездой.

– Вот и правильно. Чувствую, ты долго здесь проработаешь.

Мунсон с силой хлопнул подчиненного по спине. Хвангён догадался, что сегодня ему предстоит скрытое наблюдение.

«Уф!»

Хвангён закапал в глаза искусственные слезы с ментолом и почувствовал, как глазные мышцы начали неметь.

«Значит, они безвреднее жидкого пластыря?..»

Услышав стон молодого человека, Мунсон выхватил пузырек из его рук.

– Не строй из себя не пойми что! – Мужчина закапал себе глаза и постарался проморгаться. – Вроде нормально.

– Босс, вы, наверное, просто не так сильно устали?

– Что? Ах ты щенок!

Хвангён забрал пузырек с каплями у начальника и сунул во внутренний карман куртки.

– Мне сказали, что чем суше роговица, тем сильнее боль и неприятные ощущения в глазах. Они болят не оттого, что в них закапали искусственные слезы.

– А, вон как. Тебе есть какое-то дело до того, здоровые ли они у меня?

– Н-нет… Я не об этом. Просто порадовался за вас.

Скучное наружное наблюдение длилось не первый день. В этот раз оно было связано с участившимся воровством в домах. Наблюдая за утопающими в темноте улицами, Хвангён вдруг заметил такое, что усомнился в своих глазах, в которые недавно закапал искусственные слезы, и потер их. Вместо уже привычного темного пятна он увидел, что окна ночной аптеки снова горят. Молодой человек вышел из служебной машины и побежал к ней, в сердце района Н***, куда вели все улицы и где ярко горели лампы.

Хвангён заметил, что дверь заменили на автоматическую: теперь современные стеклянные створки разъезжались в стороны при нажатии на кнопку. Молодой человек смотрел внутрь, не решаясь открыть их. Бохо стояла в ярко освещенной аптеке, совсем как обычно. Заметив снаружи Хвангёна, она с удивлением взглянула на него, а потом вышла из-за прилавка и сама нажала на кнопку, чтобы отворились стеклянные створки. Раздался знакомый мелодичный звон.

– Ты чего тут? Не знаешь, как открыть автоматическую дверь? Или она неудобная?

– Я не знал, что вы делаете ремонт.

– Ремонт шел до вечера, в разгар дня.

Бохо улыбнулась умиротворенной улыбкой.

– Вы хорошо спали по ночам?

– Очень. Долгим крепким сном. Спокойным.