На самом деле «Ночная аптека» хорошо известна жителям района Н*** благодаря необычным часам работы: каждый вечер открывается в разное время с заходом солнца и закрывается на рассвете. Днем ее двери всегда заперты, несмотря ни на какие мольбы о помощи. Зато по ночам она всегда ярко освещена и ждет посетителей.

Помимо аптеки, в тихом старом райончике есть только местный супермаркет под названием «Анчжон». Но достаточно проехать станцию метро, чтобы окунуться в совершенно иную атмосферу. Если пройти одну остановку направо от аптеки, вы попадете на шумный проспект, изобилующий бутиками, ресторанами и барами. А через остановку налево находится большой традиционный рынок, работающий с раннего утра. По сравнению с ними ночью в центре жилого района довольно темно из-за редких прохожих, а окрестности освещены только благодаря вывеске «Ночной аптеки», которая сияет ярче самых ослепительных огней города. Ведь совершенно естественно, что свет кажется ярче в кромешной темноте. А когда небо над аптекой постепенно окрасится в густой черный цвет, Бохо щелкнет выключателем возле прилавка, зажигая лампочки наружного освещения, которых становилось все больше. Теперь их было восемь штук. Казалось бы, при таком расточительстве ей не хватит прибыли с аптеки, и тем не менее она умудрялась сводить концы с концами целых двенадцать лет со дня открытия.

– Ведь этот двухэтажный дом – ее собственность, вот почему ей удается не прогореть, – сказала одна из старушек, сидевших на лавочке перед местным супермаркетом «Анчжон», уставившись на темнеющую впереди аптеку.

Магазин располагался как раз напротив и вот уже больше тридцати лет довольно сносно обеспечивал жителей района всем, что было, не особо заботясь о поиске остального. Жизненное кредо его бессменной хозяйки Чонбун гласило: «Если чего-то нет, то и не надо», поскольку она предпочитала продавать только то, что есть на его полках. За тридцать лет торговая точка стала ей почти что детищем и обрела авторитет среди жителей района Н***, на лавочке перед ней каждый день собирались местные пенсионеры. Вообще-то недавно открылся муниципальный клуб для людей пожилого возраста. Однако район Н*** находился на пригорке, а здание построили у его подножия, и местным старикам был не под силу спуск и подъем. Вот почему лавочка у магазина стала для них неформальным клубом и рассадником всех местных сплетен. А поскольку ночная аптека мозолила им глаза, то, само собой, она стала постоянным предметом их бесед. Старики, грея руки у древней печки возле скамейки, разглядывали аптеку и обсуждали стоимость двухэтажного строения, недоумевая, как молодая женщина смогла купить его. Одна из бабушек возмущенно воскликнула:

– Как она умудрилась позволить себе целое здание?

– Ой, а ты до сих пор не знала? Там же умер человек. И даже не один, а два, – откликнулся общительный старичок.

– В нашем районе?

– Это было ужасно… Все вокруг – в крови.

Чонбун, вынесшая новогоднее угощение – поджаренные рисовые пирожки, услышав эти слова, огрела его ладонью по спине. Бедняга с жалобным стоном сердито посмотрел на нее, но ничего не сказал, поскольку хозяйка магазина была старше его на целых четыре года.

– Ох, ну что за чушь ты несешь? Ты еще и десяти лет не прожил здесь. Тоже мне, нашел о чем говорить…

– Ну и что? Я слышал все от деда, живущего в той стороне, – начал оправдываться старик, однако договорить ему помешал горячий рисовый пирожок, которым Чонбун заткнула ему рот.

– На вот, съешь лучше.

Она подошла к каждому из пожилых людей, сидевших на лавочке, и раздала угощения. Впрочем, это не помогло прервать поток домыслов об аптекарше, начиная с «Хватает ли ей денег, заработанных такой ценой?», «А может, она кого-то ждет каждую ночь?», «Наверняка ее пластыри помогают, потому что она видит духов, сидящих на плечах» и заканчивая предполагаемыми датами ее свадьбы. Обмен слухами не прерывался, подобно тому как тянется горячий рисовый пирожок, когда пытаешься от него откусить. Несмотря на многочисленные истории и сомнительные сплетни, связанные с «Ночной аптекой», никто не знал правды, потому что женщина по имени Чхве Бохо ни при каких обстоятельствах не выходила из своей квартиры на втором этаже, за исключением темного времени суток, когда открывала свое заведение.

– Интересно, сколько ей лет?

– Когда она появилась здесь, была совсем молоденькая… Сейчас ей, наверное, уже хорошо за тридцать.

– Ой, совсем еще молодуха.

– А я ее побаиваюсь.

– Я тоже. У нее глаза сердитые.

– Ну и что? Ее пластыри помогают от боли, разве этого недостаточно?

Вывеска аптеки так и не зажглась, пока пожилые люди, посмеивавшиеся на лавочке даже в такой мороз, не разошлись по домам поодиночке или по двое.

* * *

Как всегда, с закатом в темноте ненадолго зажглась лампочка на втором этаже аптеки. Это владелица, о которой слышали все жители района Н***, но которую никто толком не знал, наконец-то вышла из квартиры. Чхве Бохо отличалась высоким ростом и худощавой фигурой и, несмотря на зимнюю стужу, накинула на себя лишь белый аптекарский халат, без верхней одежды. Она широкими шагами спускалась по крутым ступенькам старого здания, размахивая руками. Ее от природы пышные волосы средней длины, постриженные под каре, подлетали при каждом шаге. Она остановилась перед аптекой и подняла металлические жалюзи. Ей понадобилось всего полминуты, чтобы добраться из дома на работу. Она даже зимой выходила на улицу в одном белом халате, потому что достаточно было спуститься со второго этажа. Оттого жители района, видевшие женщину в таком виде, считали ее нездоровой и поговаривали, что она, возможно, и не человек вовсе. Хотя до работы и обратно ей предстояло пройти всего-то несколько шагов, кто-то обязательно находил иное объяснение. А Бохо не считала нужным оправдываться. Точнее, видя холод в ее глазах, никто и не спрашивал о настоящих причинах. Временами, и порой частенько, она думала, что неприветливый вид даже приносит пользу. Когда Бохо становилась отрешенной, ее лицо приобретало холодное выражение, благодаря чему никто не принимал аптекаршу за слабую и беззащитную. Вот почему никто не решался спросить, как ей удалось стать единоличной хозяйкой здания вместе с аптекой. Впрочем, если бы кто-нибудь поинтересовался, она бы с готовностью ответила.

Изначально здание принадлежало семидесятилетней женщине-фармацевту. На первом этаже она держала аптеку, а на втором располагалась небольшая квартирка, где та жила одна. Две спальни и гостиная, совмещенная с крошечной кухней, – в целом вполне просторная площадь для одного человека. Десять с лишним лет назад, вручая Бохо ключи от аптеки, старушка сказала:

– Когда-то я решила для себя, что перестану работать, если мне станет трудно спускаться из квартиры в аптеку. Кажется, время пришло. Лучшее здесь – это второй этаж. Ты ведь знаешь, сколько сил и времени уходит на дорогу из дома на работу и обратно?

Бохо, в ту пору работавшая фармацевтом в клинической больнице, быстро закивала в знак согласия. Путь на работу и обратно, от двери до двери, занимал у нее больше двух часов. Каждый раз поездка в метро в часы пик высасывала энергию и вызывала отчаяние. Когда поезд нырял в темные дыры тоннеля, в окнах вагона отражались отрешенные и безжизненные лица пассажиров. Людям, плотно заполнившим утробы поездов, не хватало терпимости, и Бохо ничем от них не отличалась. Конечно, она обрадовалась, что здесь путь от двери до двери занимает всего лишь полминуты.

– Усталость лишает человека терпимости. Однако людям нашей профессии нужно быть великодушными.

– Думаете? А зачем? – Бохо недоверчиво покачала головой.

При чем здесь терпимость? Фармацевт в первую очередь должен назначить правильное средство от боли или болезни. От него требуется умение быстро принять решение и выполнить задачу. В больнице особенно важна точность, когда одновременно собираешь смеси на несколько рецептов.

– Непременно. Ведь в аптеку приходят люди, у которых что-то болит, либо те, кому срочно нужно лекарство. А поскольку им не терпится получить облегчение, среди них могут быть раздраженные и странные. Вот почему нам нужны выдержка и великодушие, только так мы сможем отпустить подходящее им средство.

– Неужели? Важнее всего хорошо знать свойства медикаментов, – возразила Бохо, на что старушка-аптекарь мягко улыбнулась, и новая владелица уточнила: – А разве нет? Вы считаете, что я неправа?

– Ну почему же? Когда-то я и сама так считала. Однако теперь тебе придется иметь дело совсем с другими средствами, нежели в больнице. Здесь востребованы не препараты для экстренных больных или операции, а чаще всего упаковка пластырей, флакончик средства для пищеварения или таблетка обезболивающего. Некоторые посетители, задрав рубашку, попросят наклеить пластырь на спину, другие – открыть бутылочку с ферментом, не имея на это сил, а третьи – стакан воды, чтобы запить болеутоляющее. К тебе начнут обращаться люди с мышечными болями после переработок, с несварением из-за перекусов на ходу, потому что у них не было возможности передохнуть. Вот почему ты должна назначать им душевное спокойствие.

В тот момент Бохо пребывала в глубоком недоумении. Продать спокойствие, которое не пощупаешь, ведь посетитель не заметит его, даже получив… Как можно продавать то, что нематериально? И все же она смутно догадывалась, что имеет в виду владелица аптеки.

– С вашей стороны было очень великодушно подписать договор и на второй этаж здания, – подытожила Бохо, на что старушка снова молча улыбнулась. – Вы же знаете, что приобрести его за эту цену абсолютно нереально?

Да, девушка была права. В то время она искала помещение для аптеки и жилье для себя. Она даже не мечтала на свои деньги найти в Сеуле и то и другое. Старушка-аптекарь произнесла:

– Невозможные вещи иногда должны происходить, чтобы человек не утратил вкус к жизни. Считай, что тебе повезло.

Так и есть. Возможно, только благодаря удачной встрече с великодушной старой женщиной Бохо еще в молодости удалось стать владелицей двухэтажного здания. Кроме того, не последнюю роль сыграли ее отчаянное желание и старания, которые привели ее в эту окраинную аптеку на пригорке, в район, где среди прохожих почти не было неместных.

Девушка начала подыскивать место для частной аптеки с тех пор, как устроилась в больницу. Она всегда ходила осматривать освободившиеся помещения. Одни находились в неудачном месте, у других слишком дорогая аренда, третьи доставались конкурентам, иные она сама упускала из-за долгих раздумий. Тем не менее Бохо не отчаивалась и продолжала поиски, потому что остро нуждалась в месте, где сможет спокойно работать и свить уютное гнездышко для себя и дорогого ей человека. Девушка считала создание надежного пристанища своей обязанностью и неутомимо осматривала здание за зданием, пока не встретила старушку-аптекаря, великодушие которой очень помогло ей обрести спокойствие. С тех пор прошло уже больше десяти лет, а период тихого счастья оказался мимолетным…

* * *

– Посчитайте мне флакончик жидкого пластыря!

Сознание Хвангёна было в таком тумане, что он не заметил, как нанес средство, еще не заплатив за него в аптеке. Молодой человек чувствовал, что, если закроет глаза, в тот же миг уснет, даже стоя. Он целую неделю ночами вел наблюдение на улице.

Сейчас ему казалось странным наносить жидкий пластырь под глаза, но когда-то он не мог без этого обходиться. Тогда Хвангён бросил легкую атлетику, которой занимался, сколько себя помнил, и готовился к сдаче госэкзамена на полицейского. Для того, чья жизнь всегда состояла из бега по круглому стадиону к единственной цели – финишу, многочасовое сидение за учебниками оказалось тяжким испытанием. Он жил в кошивоне[2], где не было даже окошка, чтобы проветрить тесную комнату, и постоянно зевал от недосыпа. Поскольку молодой человек не мог остановиться на полпути, приходилось постоянно мазать средство под глаза. Сейчас он купил жидкий пластырь, вспомнив о нем после недельного сидения в засаде, однако эффект оказался незначительным. Неужели у него возникла невосприимчивость? К чему-то мы привыкаем легко и быстро, в то время как другие вещи так и остаются чуждыми, сколько их ни используй. Ему всегда казалось, что жидкий пластырь относится к последним, но, видимо, даже к сильному неудобству можно приспособиться. В памяти всплыл старый фильм, где главный герой пытается с помощью этого средства избавиться от инопланетянина. Победил ли герой фильма? Погрузившись в воспоминания, он с забавным видом наносил средство под глаза, даже не замечая, как исказилось лицо хозяйки аптеки, принявшей его за очередного чудака.

– Вы лучше поспите минут десять, – произнесла она равнодушным тоном, так что было совершенно непонятно, то ли это дружелюбный совет, то ли предупреждение, чтобы он побыстрее убирался.

Молодой человек попытался оправдаться:

– Что вы сказали? Я как раз и купил флакончик, чтобы не уснуть.

– Вообще-то жидкий пластырь применяется для иных целей. Это болеутоляющее и антисептик, его наносят при мышечных болях или ушибах, а вовсе не под глаза, чтобы избавиться от сонливости. Вы используете его не по назначению, – сказала женщина, указывая на глаза посетителя. – Так можно повредить сетчатку. Это средство доступное и кажется безобидным, но вы даже не представляете, какое оно сильнодействующее.

– Мои веки сильнее.

– Вот именно. Не пытайтесь победить их силой. И вообще, чтобы избавиться от сонливости, вам лучше поспать.

Покрасневшие от хронического недосыпания глаза Хвангёна уставились на настенные часы. Они показывали без десяти три ночи. Взгляд аптекаря был на удивление ясным, как если бы стояла середина дня, что совсем не соответствовало времени.

– Хм. А как вам удается оставаться бодрой, если вы работаете до глубокой ночи?

Бохо как ни в чем не бывало ответила:

– Днем высыпаюсь. У меня просто другой ритм: днем я сплю, а ночью работаю. Так что немедленно поспите десять минут. Подавляя сон, вы ничего не добьетесь. Конечно, можно стряхнуть дремоту на короткое время, нанеся жидкий пластырь под глаза, но поймите, что это будет реакция на боль, а не бодрость. Дело в том, что деятельность мозга замедляется от недостатка сна, поэтому вы все равно не можете полноценно думать, даже если бодрствуете.

«Если мой мозг тормозит, значит, и ноги будут бежать медленнее?»

Посетитель покрутил правой лодыжкой. Сустав хрустнул. Так и есть, в ту ночь впервые за долгое время он хорошо выспался и потому мчался быстро даже спросонья. Тогда Хвангён, считавший, что больше никогда не сможет бегать, ощутил, как оживают все клетки тела. Он никогда не забудет вкус воздуха в тот момент. Молодой человек остро чувствовал, как часто бьется сердце и стекают капли пота с макушки к подбородку. Это была ночь, когда он впервые взглянул в лицо смерти, совсем-совсем тихой.

– Вы что? Десять минут – это слишком долго. Чтобы совершить преступление, достаточно нескольких мгновений.

Бохо подумала, какой же он упрямый.

– Мне больше нечего сказать, кроме как посоветовать вам пойти домой и уснуть.

Вопреки надежде, что недогадливый гость поймет намек и уберется вон, тот не ушел, а, наоборот, уселся на один из немногочисленных стульев для посетителей.

– В таком случае, с вашего разрешения, я вздремну чуток?

Женщина вспомнила Даина, забежавшего в прошлом месяце. Тот тоже долго просидел, прежде чем уйти. Она подумала, не пора ли избавиться от стульев, доставшихся ей совершенно бесплатно, и вспомнила человека, который принес их. Невзирая на ее увещевания, что в аптеке люди берут товар и сразу уходят, он оставил стулья, чтобы ему было куда присесть в следующий раз. И вот теперь этим пользуются другие посетители.

Хвангён откинулся на спинку и закрыл глаза, мысленно прокручивая слова аптекаря: «Это будет реакция на боль, а не бодрость».

Он-то считал, что сумел справиться с непривычной учебой и нудными лекциями отчасти благодаря жидкому пластырю. Но после ответа Бохо неожиданно осознал, что не средство помогло ему побороть дремоту, а наказание, выбранное им самим. В то время он с трудом подавлял стыд за себя, переживая, что многочисленные соперники обойдут его на экзамене. Выходит, так и есть, этим он себя и наказывал.

Да и сейчас жидкий пластырь не особо спасал от сна, Хвангён намазался им по привычке. Однако после слов аптекаря ему стало жаль бесполезно потраченных денег. Мужчина крепко зажал в руке флакончик со средством за две тысячи четыреста вон и устало закрыл глаза. Заметив это, аптекарь со вздохом бросила взгляд на настенные часы.

«Так и быть, разбужу ровно через десять минут, и ни секундой позже!» – решила она про себя.

В тишине аптеки слышалось только мерное тиканье стрелки. Спустя почти десять минут Бохо все еще раздумывала, как разбудить странного посетителя: громко хлопнуть в ладоши или демонстративно покашлять, а может быть, на полную громкость включить будильник на телефоне? Следовало найти способ получше, чтобы в дальнейшем гость порекомендовал аптеку знакомым. Когда стрелка на часах миновала цифру три, чья-то испачканная кровью ладонь опустилась на ручку двери, открыла ее, и на порог, пошатываясь, с громким стуком упал навзничь раненый человек.

Сонный воздух вмиг переменился. Бохо быстро подняла перегородку и выбежала из-за прилавка. Задремавший Хвангён испуганно открыл глаза, услышав шум. Аптекарь подбежала к человеку и перевернула на спину. Его лицо заливала кровь, по всему было видно, что юношу зверски избили. Бохо узнала его по одежде – школьной форме и нашивке с именем Ю Даин. В памяти женщины всплыло детское лицо подростка, приходившего примерно месяц назад. Она не ожидала увидеть его снова, тем более в таком ужасном состоянии. Он совсем не напоминал того неиспорченного школьника.

Ее захлестнуло чувство бессилия оттого, что она ничем не может ему помочь. Неужели снова повторяется тот давний мучительный кошмар? Почему именно с ней? Увидев кровь на своих руках, она мысленно унеслась в далекое прошлое. В этот миг странный посетитель открыл входную дверь и закричал в безлюдную темноту переулка:

– Помогите!

Вряд ли кто-то услышит и бросится на зов. Однако благодаря его громкому голосу Бохо очнулась и быстро начала действовать. Первым делом она проверила, дышит ли подросток. Едва женщина собралась вызвать службу спасения, с воем сирен к аптеке подъехали машины из ближайших переулков. Рука Бохо, собиравшейся вызвать медиков, замерла в воздухе. Странно! Кто этот молодой человек?..

От машин, окруживших здание с включенными мигалками, подошел уже знакомый пожилой мужчина. Он тоже сразу узнал ее. Встретившись с ним взглядом, Бохо слегка кивнула в знак приветствия. А когда тот оказался внутри, к нему обратился Хвангён:

– Товарищ руководитель отдела…

Стоп! Бохо была в замешательстве. Судя по всему, этот чудаковатый гость тоже оперативник? Едва он хотел приблизиться к старшему, тот сделал едва заметный жест. Хвангён не осмелился ослушаться и прислонился спиной к стене. Пожилой подошел к Бохо, сидящей возле подростка, лежащего на полу.

– Давно не виделись!

– И вправду! Дядя Мунсо́н… я не понимаю, что здесь происходит, но этого школьника нужно срочно везти в больницу…

– Хорошо, – сказал тот.

По движению его руки коллеги-полицейские бережно подняли мальчика с пола. Выходя из аптеки, они бросали недовольные взгляды на Хвангёна, который испуганно вжался в стену. Он подумал, что окончательно пропал… Хотя с какой стати? Разве не они просили звать их в любой момент, когда понадобятся? Что ни говори, а сейчас ему действительно нужна была помощь, ведь на полу без сознания лежал окровавленный школьник.

Старший негромко обратился к Бохо:

– Мы можем ненадолго занять твою аптеку?

Автомобили с горящими мигалками моментально испарились из переулка. Бохо, как обычно, уже стояла за прилавком, а полицейские, которые увезли Даина в больницу, вскоре сообщили, что о нем позаботятся. Несмотря на большую потерю крови, благодаря своевременной помощи врачей жизни мальчика ничто не угрожало. Аптекарь облегченно вздохнула, услышав утешительные новости, когда из подсобки до нее донесся тихий стон Хвангёна.

Тесное помещение, отделенное от прилавков перегородкой, было предназначено для смешивания лекарств по рецептуре и хранения медикаментов, но сейчас там проходил серьезный разговор между Мунсоном, начальником первого отдела по особо тяжким преступлениям, и молодым оперативником по имени Хвангён. Старший со всей силы ударил ногой по лодыжке подчиненного, пока бедняга тихо оправдывался.

– Да, мы обещали прикрытие в любое время, но кто просил тебя орать во всю глотку?

– Виноват. Так получилось, ведь пострадавший истекал кровью…

– И что с того? Разве этот парнишка – преступник, которого мы ищем? Нужно было тихо вызвать скорую или оказать первую помощь! Ты хоть понимаешь, что натворил? Мы во всеуслышание объявили бандитам, что ведем слежку в районе. Понятно тебе?

Мунсон уже собирался широкой ладонью шлепнуть новичка по голове, когда в подсобку заглянула Бохо:

– Только без насилия. Я не для этого вас впустила.

Старший оперативник опустил занесенную руку и виновато посмотрел на женщину, лицо которой не предвещало ничего хорошего.

– Как ты увидела?

– На кассе есть монитор для видеонаблюдения. А вы подумали, что у меня глаза на затылке?

Мунсон украдкой взглянул на потолок и заметил камеру, направленную на подсобку. Бохо вошла внутрь и посмотрела на Хвангёна, который с видом побитой собаки вжался спиной в стену. Что ни говори, выглядел он не как оперативник, а как неуверенный в себе молодой стажер. Видимо, тот зашел отдохнуть в аптеку, пока все наблюдали за улицами. Аптекарь поняла, что это от него исходит неприятный запах, но ему было простительно. Своим криком о помощи Хвангён действительно растрезвонил на всю округу, что здесь ведется слежка. Он, без сомнения, заслужил взбучку, вот только никак не побои. По крайней мере, не в стенах ее аптеки.

– Раз уж воспользовались моим помещением, вы обязаны объяснить мне все от начала до конца. Иначе я заявлю на вас за то, что препятствуете моей профессиональной деятельности.

– Так я же сам полицейский…

– А кто сказал, что вам дозволено мешать людям работать?

Мунсон, глядя в сердитые глаза женщины, понял, что откровенного разговора не избежать. Бохо осталась в подсобке, чтобы поговорить с оперативником, и попросила Хвангёна постоять за кассой.

– Ты доверяешь ему?

– Если кто-нибудь придет, звякнет дверной колокольчик. Я услышу и встречу посетителя.

– Он новичок и впервые попал на ответственное задание…

– Всякое бывает. Он ведь совсем еще молодой. Так зачем вы здесь? Кого выслеживаете? Неужели… ловите грабителей?

– Нет, не совсем… – промямлил Мунсон, но не выдержал пристального взгляда женщины.

В нем проснулось застарелое чувство вины, и он, решив не скрывать от нее правду, выразился предельно сжато:

– Нам сообщили, что в этом районе орудует банда наркоторговцев.

– Наркотики? Здесь?

– Вот именно. Я и сам не поверил.

Брови женщины то взлетали от удивления, то опускались. Это была ее привычная мимика во время размышлений.

– Вы ведь служите в отделе по особо тяжким преступлениям, а не по борьбе с наркотиками.

– Да, так и есть. Но эта группировка связана с теми преступниками, которых мы ловим. Так что у нас своего рода коллаборация, и в районе много наших.

Бохо понимающе закивала. Так вот почему недавно им понадобилось столько полицейских. Она отчетливо помнила день, когда Мунсон приходил в аптеку жаловаться на нехватку людей.

– Мы почти месяц скрытно наблюдаем за округой, так как не знаем точно, где и каким образом сбывают наркотики. А вот сегодня все пошло насмарку. Мало того что по глупости мы выдали себя, но еще и спалились, что целый месяц вели наблюдение.

– Как жаль, – без интереса произнесла Бохо и тихо добавила: – Удачи!

Мунсона неприятно задело ее равнодушие, и он уже собирался высказаться по этому поводу, однако зазвенел дверной колокольчик. Хвангён, стоявший на кассе вместо владелицы аптеки, громко поприветствовал:

– Доброй ночи! Какое средство вы хотите купить?

«Что он делает?» – подумала Бохо, изумленная тем, что Хвангён даже не посоветовался с ней. Она посмотрела через щель в торговый зал. Мунсон за спиной последовал ее примеру. Перед кассой они увидели огромного мужчину, и старший полицейский вздрогнул, похоже узнав посетителя. Бохо почувствовала его испуг. Кто бы это мог быть?

– Кажется, я вас здесь раньше не видел, – низким голосом проговорил незнакомец, с удивлением разглядывая Хвангёна.

Тут опешила сама Бохо: она ни разу за все время работы в аптеке не встречала этого человека. Внушительные рост и комплекция, очень коротко стриженные волосы, вертикальный шрам на лице, тянущийся от мочки уха – гость обладал примечательной внешностью. К тому же Бохо помнила лица почти всех, кто хоть раз заходил в аптеку, благодаря чему знала постоянных посетителей. Откуда незнакомцу, который пришел впервые, известно, что раньше здесь не было стажера? Видя, что Хвангён растерялся и не может подобрать слова, Бохо подошла к нему:

– А, это наш новый сотрудник, он сегодня прошел собеседование. Я слишком долго работала одна и подустала. Что вы хотели?

– Хм. У вас есть что-нибудь от простуды?

– А кто будет принимать?

– Я, – ответил посетитель, явно пышущий здоровьем.

Женщина очень неторопливо поискала для него самое обычное средство. Она чувствовала, что незнакомец опасен.

– На кашель не жалуетесь?

– Не особо.

– Насморк есть?

– Просто дайте мне любое лекарство.

– Я должна знать симптомы, чтобы выдать вам что-то подходящее. Это мое правило.

Незнакомец молча наблюдал, скрестив руки на груди. Женщина тоже смотрела на него, уверенная в своей правоте. Главное, не терять выдержку и силу духа, ведь сейчас ночь. Никогда не знаешь, кто может зайти в аптеку в это время. Ради собственной безопасности Бохо научилась не выглядеть слабой, и одним из ее любимых приемов был пристальный взгляд. Из-за него некоторые считали аптекаршу неприветливой, но ничего не поделаешь. Таково еще одно правило Бохо.

– Температура есть?

– Хм…

– Если у вас нет особых жалоб, вам необязательно принимать лекарства. Лучше купите и съешьте килограмм мандаринов. Или у вас ко мне дело иного характера?

– Я слышал полицейские мигалки. Что случилось?

Вот оно что. Значит, гостя заинтересовали недавние события. Он нетерпеливо барабанил пальцами по стеклу, положив на прилавок широкую ладонь.

– А, вы об этом… Я сама не поняла толком. В аптеку забежал посетитель и упал на пол. Я так напугалась! Мой коллега позвал на помощь, и к нам стали подтягиваться полицейские машины. Я убедилась, что они настоящие стражи порядка, – беззаботно пожав плечами, сообщила Бохо.

– А он не сказал, что с ним случилось, когда он упал?

– Ну, он был не в состоянии говорить. Выглядел похуже всех, кого я встречала за время работы здесь.

– И куда же он делся?

– Откуда мне знать? Как вы думаете, с ним ничего не случилось? Ведь его увезли полицейские.

– Даже так?

– Ну да. Понятно же, что на машине с мигалкой можно быстрее доехать до больницы, чем ждать скорую помощь.

Хвангён, стоя за прилавком с опущенной головой, судорожно сглотнул. Тем временем Мунсон в подсобке внимательно следил за Бохо с незнакомцем, плотно прижавшись всем телом к щели.

– Вас это так заинтриговало? – равнодушным тоном спросила женщина.

Незнакомец ничего не ответил и взял с прилавка пластырь. Все лекарства находились внутри стеклянной витрины, сверху располагались только жидкие повязки, пластыри и бодрящие напитки.

– Я беру это. Сколько с меня?

– Три тысячи вон.

Посетитель положил на кассу трешку и ушел, не прощаясь. После его ухода еще долго звенело эхо колокольчика. Напряжение, витавшее в воздухе, моментально испарилось. Сосредоточенный Хвангён оперся на прилавок и с облегчением перевел дыхание, а Мунсон осторожно высунул голову из подсобки и внимательно осмотрелся. Одна лишь владелица аптеки с беззаботным видом пожала плечами:

– Кто это был, что вы так занервничали?

– Чон Пхёнсик, второе лицо в банде, которую мы ловим, – тихо ответил Мунсон.

Хвангён решительно закивал. Они вели наблюдение за районом целый месяц и даже не смогли выйти на его след. А поскольку он лично заявился в аптеку, чтобы разузнать о недавнем происшествии, вне всякого сомнения, его убежище находится в районе Н***.

«Бандит, который так тщательно скрывался, пришел сюда из-за какого-то подростка, которого увезли в больницу?» – размышлял Мунсон. Казалось, у него появилась отличная идея. Но бессердечная Бохо небрежно кивнула обоим мужчинам и сказала:

– У меня больше нет к вам вопросов, так что будьте добры, покиньте аптеку оба.

Не обращая на нее внимания, Мунсон задумчиво потирал квадратный подбородок. Видимо, ему пришло на ум что-то веселое: уголки его рта немного приподнялись.

– Нет, еще не все потеряно.

– О чем вы, дядя? Не хотите вернуться к своим обязанностям? Поскольку бандиты, за которыми вы гонитесь, догадались о ваших планах, можете без промедления уйти из моей аптеки. Ведь вам нужно поскорее найти другой способ, как их поймать.

– Как думаешь, зачем он сюда приходил?.. Чтобы прощупать ситуацию!

Бохо протяжно вздохнула, пытаясь догадаться, что Мунсон задумал на этот раз.

* * *

После того рокового дня двенадцать лет назад Мунсон при каждом удобном случае навещал Бохо. Даже если особых причин для этого не было, он оправдывался, что патрулировал район и зашел отдохнуть. Когда она открыла ночную аптеку, именно Мунсон принес стулья, жалуясь, что ему некуда присесть. Говорят, излишняя доброта сродни навязчивости, и Бохо решила обозначить границы. Конечно, она знала о его тревоге за нее. Рассудком девушка все понимала, но в его посещениях она видела упрек за то, что осталась жива.

– Дяденька, вы больше не приходите сюда.

– Разве это не лучше, чем сидеть в пустой аптеке?

– Как раз вы и напоминаете мне, что я одинока. Лучше наведывайтесь по моей просьбе, когда вы мне понадобитесь.

На самом деле она ни разу не позвала его, и Мунсон все равно время от времени заглядывал в аптеку и садился на стул. Настойчиво открывал дверь и входил. Избегая недоуменного взгляда хозяйки, встречающего его с порога, иногда проскальзывал следом за посетителем, а потом заводил разговор ни о чем. Бохо не раз хотелось заткнуть уши, когда он начинал хвастаться раскрытыми преступлениями.

– А вам разрешено рассказывать посторонним о криминальных делах? Хотите, чтобы я пожаловалась на вас?

– Тебе же все равно не с кем поговорить.

Тогда девушка думала: «Как же достал этот чудной человек! Вечно приходит без приглашения и задевает за живое своими вопросами, почему я открываю аптеку по ночам». Но однажды он пришел со смущенным, светящимся тихой радостью лицом и сообщил:

– Кажется, мне придется пореже заглядывать к тебе.

Новость о том, что его жена ждет ребенка, обрадовала Бохо, и девушка с облегчением улыбнулась. Да, ему нужно жить дальше, оставив кошмар в прошлом. С тех пор визиты Мунсона стали редкими, как традиционные праздники. У него вырос живот и отяжелел подбородок. Теперь он выглядел спокойнее, между ним и Бохо осталась только смутная тень пережитого вместе. Никто из них больше не заговаривал о том дне. А его ребенок уже учился в начальной школе. Вот так их свела судьба.

* * *

Мунсон, который всегда был непредсказуем, широко улыбнулся. Того, что он сообщил дальше, не ожидали ни Бохо, ни Хвангён.

– А что, давай ты поработаешь с нашим стажером? Не могу гарантировать, что он хорошо справится с твоими поручениями, но Хвангён добрый и очень надежный. Хотя… немного трусоват, – внезапно предложил Мунсон с хитрым выражением лица, чем несказанно напугал собеседников.

– Что вы такое говорите?

– Товарищ начальник…

Бохо и Хвангён одновременно протестующе вскрикнули и с ошеломленным видом посмотрели на Мунсона, который от души веселился.

– Ну что-то типа фиктивного трудоустройства. Предлагаю оставить его в открытую наблюдать за районом. Судя по тому, что преступник приходил разузнать обстановку, они не собираются покидать насиженные места. Похоже, что-то не дает им сорваться отсюда.

Тишину тут же нарушили возмущенные голоса Бохо и Хвангёна:

– С какой стати я буду кого-то фиктивно брать на работу? Это же нелегально!

– С чего я вдруг должен работать в аптеке? Мое дело – находиться на месте происшествия!

Мунсон показал жестом, чтобы они говорили потише, и сказал вполголоса:

– Ну почему? Ты же сама его представила как нового сотрудника, который сегодня пришел на собеседование. Если они потом узнают, что ты обманула их, вы оба станете мишенями.

– Это ваша работа – разбираться с ними.

– Ты права, конечно, это входит в обязанности полиции. Вот почему я оставляю его здесь. А ты всего лишь предоставляешь нам место для наблюдения.

– Не желаю, чтобы меня втягивали в криминал.

– Ты не понимаешь, за что избили того подростка? – спросил Мунсон, и Бохо напряглась. А тот похлопал ее по плечу, словно уговаривая: – Нам необходимо поймать их. Ясное дело, что банда напала на парнишку.

– У вас же нет доказательств, что они причастны.

– Сама ведь слышала, как он удивился, что его забрали полицейские, – ответил Мунсон.

Бохо молча указала пальцем на него, что означало: это обязанности полиции. Собеседник же вытянул указательный палец в ее сторону:

– Пацан прибежал за помощью именно к тебе.

Он пристально посмотрел на женщину, взгляд которой испуганно заметался.

Мунсон не мог не знать, почему Бохо открывает аптеку только по ночам, и ему было совестно давить на ее чувство вины ради своих интересов, но сейчас важнее всего арестовать неуловимую банду, на след которой он напал впервые. Преступники неизменно прикрывались торговлей напитками и не оставляли улик. Наступил подходящий момент поймать всю группировку, которая долгое время нечистоплотно зарабатывала деньги на напитках, эксплуатируя неблагополучных подростков. Банда была совершенно закрытой, однако благодаря тому, что взялась за наркотики, им удалось выйти на ее след. Полиция впервые так близко подобралась к ней, и, чтобы отловить всех, Мунсон решился бы использовать любого. К тому же, без сомнения, Бохо и Хвангён только помогут друг другу, связать их таким образом тоже хорошо.

Бохо немного поколебалась и спросила:

– А вы точно сможете поймать их?

– Ну разумеется. Ты возьми к себе нашего стажера. Он пока еще неопытный, но тебе в любом случае будет в помощь.

Бохо протяжно выдохнула. Пожалуй, сегодня ей слишком часто приходится вздыхать. Она всего лишь включила ночью свет в аптеке и ждала посетителей. Почему люди не оставляют ее в покое и вытаскивают из-за прилавка? Она почувствовала, как разболелась голова.

– Хорошо. Но чтобы никто не пострадал. Это мое условие.

– Само собой!

Стоя между этими двумя, Хвангён озадаченно переводил взгляд с начальника на Бохо и обратно. Что здесь происходит, в конце концов? Он всего лишь во время слежки зашел за жидким пластырем, чтобы немного отдохнуть, и вдруг из-за десятиминутного происшествия поменялось его место работы. Ни с того ни с сего ему придется работать в аптеке.

– А что я должен делать?

– Как это «что»? Охранять аптеку, – ответил Мунсон с таким видом, словно коллега спрашивает о том, что и ребенку понятно.

Хвангён вышел на улицу вслед за уходящим Мунсоном и вернулся после короткого разговора с ним. Увидев растерянное лицо стажера, женщина снова вздохнула – ничего не поделаешь, должна же она дышать. После всех сегодняшних происшествий в аптеке они остались одни. Стажер некоторое время задумчиво вращал глазами и наконец нарушил неловкую тишину. Коротко вздохнув несколько раз, он, казалось, принял решение согласиться с неожиданной идеей начальника.

– Позвольте представиться заново: Ли Хвангён, оперуполномоченный первого отдела по борьбе с особо тяжкими преступлениями. Прошу любить и жаловать. В свою очередь обещаю взять на себя охрану порядка в аптеке.

Амбициозный настрой новоявленного сотрудника только усугубил мигрень женщины.

– Очень приятно. Чхве Бохо, хозяйка аптеки.

За окном медленно занимался рассвет, окрашивая черноту неба нежным лазоревым цветом. Вскоре взойдет солнце, пора закрывать аптеку.