Глава пятнадцатая.

Оставив на страже Грифона, я растянулся на кровати, накрылся плащом и задал знатного храпака. А что вы ожидали? Что я буду маяться вынужденным бездельем и бегать по комнате в томительном ожидании, пока важные люди решают без меня все вопросы?

Лучший лишний раз урвать время для сна и отдыха. Я уже давно привык к тому, что в любой момент снова придётся бежать, драться и спасать свою жизнь. И тогда уже будет не до всего остального. Знаем, проходили. И пробегали.

Когда я проснулся, солнце уже не светило в выходящее на восток окно. В моей то ли узнице, то ли спальне стало гораздо темнее. На город надвигались низкие тяжёлые раздутые тучи. Не исключено, что ближе в вечеру они обрушат на Столицу проливной дождь.

По моим внутренним часам уже перевалило за полдень. Я посмотрел на запертую дверь. Интересно, кормить меня вообще собираются и есть ли кто-нибудь с той стороны? Пока что мой статус оставался совершенно непонятен. Гость я или заключённый.

Внезапно я почувствовал, как мне в спину будто кто посмотрел, а острые коготки тревоги пробежались по затылку. Грифон, тем не менее, не подавал никаких сигналов о вероятной опасности. И почти сразу я услышал приглушенный, доносящийся из-за стены совсем рядом со мной голос. Ну что ж, вот и камни заговорили.

— Бестужев, это Валентин. Сиди где сидишь и слушай.

Я прижался спиной к шероховатой поверхности стены и вытянул ноги. Похоже, князь решил перестраховаться. Это правильно. Старик не доверяет никому даже на собственной территории. Ни тогда, когда на кон поставлено слишком много.

— Князь доложился Императору, — едва слышно продолжал шептать из потайной скрытой ниши помощник Рокоссовского. — Его Величество, рассмотрев все предъявленные доказательства и выслушав Князя, изменил свою позицию… Если честно, как сказал мне Его Светлость, Император за несколько часов словно прожил две жизни. Успел родиться и умереть, а затем все повторить. А затем пришел в такую ярость, что князю удалось лишь с огромным трудом его успокоить, и отговорить от скоропалительных действий. Граф Перумов ни в коем случае не должен уйти. Его необходимо схватить. И желательно живым. И с поличным. Император не может отправить на эшафот такого человека, как Перумов, без решения государственного Большого совета. А в Совете у графа много сторонников которые ему верят. Нужно нечто большее, чтобы Перумов уж точно не смог отвертеться.

Я вполголоса выругался сквозь сжатые зубы. И этот туда же! Не в первый и не во второй раз я задумался о несовершенстве нашей государственной системы…

— У графа хватает во дворце своих людей. Пока о твоем присутсвии никто не знает, кроме определённого круга лиц. Император хочет с тобой увидеться. Поэтому, как стемнеет, я снова должен прийти за тобой. И провести секретным ходом прямо в кабинет к Рокоссовскому… Император будет уже там.

Нахмурившись, я продолжал молчать. Мне нисколько не нравилось то, что происходит. А Валентин продолжал говорить. И даже смог следующей фразой меня удивить.

— Но Светлый Князь не хочет до определённого момента сводить тебя с Государем. Дело в том, что… Мы не знаем, настоящий царь разговаривал с князем или демоническая кукла? Рокоссовский опасается, что страшная подмена уже могла была осуществлена. И прежде, чем вести тебя к Кореневу, необходимо убедиться, что Император настоящий.

Я едва не застонал сквозь стиснутые зубы. Да вы что там все, издеваетесь, что ли⁈.

— Времени на это совсем мало. Выяснилось, что самого графа Перумова нет во Дворце. Его никто не видел и не может найти. Возможно, он скрылся в Родовом имении, возможно, вообще покинул город. А может, именно сейчас, в этот момент, в одной из своих тайных, никому не известных, нор завершает последние приготовления для замены Коренева на его двойника.

Я недоверчиво покачал головой. В самом деле? Вот так просто? И, словно читая мои мысли, Валентин зашептал:

— Вся надежда на то, что Перумов ничего не подозревает. И что мы не опоздали. Император ведёт себя как обычно. Мы считаем, что Перумов, если и решится действовать, то исключительно ночью. И, скорее всего, грядущей. Ему, судя по всему, известны многие даже не нанесённые на секретные карты потайные хода во дворце. И он может перемещаться по всей территории совершенно никем не замеченным. Ни одна из комнат не может гарантировать полной изоляции и безопасности. Убийство Воронцова это лишь подтверждает. Хотя мы так и не смогли отыскать в кабинете Верховного Магистра ничего. Чародеи и лучшие сыщики Отдела оказались бессильны.

Я призадумался. Ситуация вырисовывалась еще та. Полное безумие, если честно. Император рвёт и мечет и требует незамедлительных действий, да и ещё и меня в качестве закуски не прочь отведать. Князь, внезапно став сверхподозрительным, не доверяет никому, включая самого Коренева. Перумов залёг на дно. А я как разменная монета. Один хочет, чтобы я едва ли не в одиночку изловил Перумова и приволок за химок на суд, другой вообще не пойми чего от меня желает.

А времени все меньше. Перумов и Вальпургия не отступят, нет. Им тоже есть, что терять и слишком многим они рискуют…И вдруг меня в очередной раз, что называется, осенило… Я озадаченно хмыкнул, прикидывая и так и эдак, и обкатывая спонтанно возникшую в мозгу мыслишку. И, решившись, негромко сказал, чуть повернув голову к стене:

— Кажется, я придумал, как обличить Перумова и обогнать его на финише. Заодно выиграем время для Светлого Князя. И к тому моменту, как настанет час идти к Императору, мы точно будем знать, с кем имеем дело. А возможно, уже и завершим начатое.

За стеной словно зашебуршалась здоровенная мышь, и Валентин донельзя удивлённым голосом с сомнением прошептал:

— Уверен? Второго шанса может не предоставиться.

— А для чего я тогда здесь вообще сижу и тебя выслушиваю? Передай Светлому Князю, что мне нужно срочно попасть в кабинет покойного Аристарха Воронцова. И скажи ему еще вот что…

* * *

Не знаю, как были устроены хитроумные тайные ходы в этом гигантском, сложеном из гранита и мрамора муравейнике, но наверняка их было намного больше, чем можно себе представить. Если сам глава Тайной Службы и Государь не знали их даже приблизительное количество. А вот граф Перумов, заставав те времена, когда величественный дворец только начали возводить в центре новой Столицы государства, определённо знал больше всех остальных вместе взятых.

Старый хитрый лис, проживший более сотни лет, и все это время мастерски скрывающий свою истинную личину, имел тайный доступ практически в каждую точку огромного дворца. И вот именно на этом я и решил сыграть. Обратить его знания против него же.

Валентин вернулся довольно скоро и шепнул, что князь дает добро. Но действовать следует быстро и крайне осторожно.

К тому моменту я был полностью готов и собран. И даже успел подкрепиться, вызвав в комнату продолжающего дежурить за дверью Сафонова и изъявив желание отобедать.

Раздался совсем негромкий, чуть слышный шелест и без лишнего шума часть стены вместе с кроватью повернулась, приоткрывая пахнувшую холодом и пылью небольшую щель, достаточную, чтобы в нее мог протиснуться человек. Из тайного отнорка выглянул сосредоточенный и мрачный Валентин и жестом позвал за собой.

Я торопливо прошмыгнул через щель и стена вновь встала на место. Тайный ход был настолько хитро устроен, что между кирпичами, в кладке, не осталось даже намека на искусственный зазор.

Я оказался в убегающем в обе стороны нешироком низком коридорчике, теряющемся в полумраке. Человек обычной копмлекции тут чувствовал себя довольно сносно. Мне же пришлось слегка ужаться. Держащий в руке прикрученный застеклённый масляный фонарик Валентин молча двинулся в левую сторону. Я последовал за ним и вскоре мы оказались на небольшой лестничной площадке, откуда прямо вниз, в темноту, убегала железная винтовая лестница.

И только здесь первый помощник и советник Светлого князя, не повышая голоса, сказал:

— По этой лестнице спустимся прямо на три яруса вниз. Затем пойдём таким же тайным ходом до личным дворцовых апартаментов Рокоссовского. А затем уже все вместе двигаемся обычным путем к кабинету Воронцова. Хорошо, что он располагается в том же крыле. Шанс, что тебя заметят посторонние, невелик. Хотя спрятаться от всех мы вряд ли сумеем. Дворец сейчас наводнен людьми, как переполненный муравейник. Но, возможно, так даже и лучше. На тебя меньше обратят внимание.

— Что князь? — спросил я в спину первым вступившего на слегка проржавленые, чуть скрипучие ступеньки Валентина.

— Уже ждёт. Все готово. Не хватает только тебя и твоих великих мыслей.

Последние слова Валентин проворчал с нескрываемым недоверием. Я лишь усмехнулся.

Вопреки моим ожиданиям, мы вышли не через «парадную», оказавшись после получаса блужданий по пыльным и местами затянутым паутиной коридорам внутри дворцовых стен, прямо перед носом главы Тайной Службы. Нет. Когда остановились после очередного поворота и уткнулись в тупик, Валентин потянял за торчащую из каменной кладки ручку и часть стены с негромким шорохом сдвинулась, а мы оказались в небольшой кладовой.

Ещё чуть позже я понял, что эта комната, заваленая кипами перевязанных бечёвкой бумаг и заполненными пожелтевшими от времени документами деревянными ящиками, является личным архивом начальника разведки.

Валентин смело открыл ведущую наружу дверь и мне не осталось ничего, как вновь последовать за ним. И вот только потом я наконец вступил в рабочий кабинет Светлого Князя, из которого в разные стороны вело ещё три закрытых двери.

Кабинет проставлял из себя просторное, с выходом на два больших арочных окна хорошо освещённое помещение. Неброское, но дорого и со вкусом обставленое. Уютно горел огромный камин. У дальней стены, за массивным резным письменным столом в кожаном кресле воседал лично Роман Рокоссвмкий. Строгий мундир, пристальный взор жёстких глаз, ястребиный нос. Хищная птица в своем гнезде.

Кроме Светлого князя, в комнате, напротив окованной стальными полосами дубовой двери, которую чтобы вышибить, пришлось бы в упор расстреливать из пушки, застыл облачённый в легкие латы, вооружённый мечом, кинжалом и двумя колесцовыми пистолями его сын Леонид.

Прямо, будто палку проглотив, в одном из свободных кресел сидел худощавый светловолосый мужчина в военной форме воздушного флота и при боевом кортике. Короткая уставная стрижка, аккуратные усы и борода, баронская цепь на шее.

И всё. Больше никого. Подспудно я ожидал увидеть и самого Коренева. Но Рокоссовский, начав игру, придерживался своих правил. Пусть и идя в обход указаниям государя. Но победителей, как известно, не судят. И риск того стоил.

— Бестужев, моего сына и командующего Девятой Стражей, Леонида, ты уже знаешь. Позволь представить тебе барона Антона Сикорского. Адмирала и Командующего военно-воздушным флотом Империи. Я ручаюсь за него. Все, кто сейчас находятся в этой комне, заслуживают моего полного доверия. Поэтому можешь говорить в их присутствии так же, как наедине со мной.

На краткий миг цепкие сверлящие меня глаза Светлого князя опасно блеснули, что лучше всяких слов говорило — но лишнего не болтай. Я невозмутимо кивнул и сказал:

— Ваша Светлость, сколько бойцов мы можем задействовать во дворце Императора в данных условиях, проводя, хм, дополнительное, скажем, расследование гибели Верховного Магистра?

Вместо князя ответил его наследник:

— В нашем распоряжении прямо сейчас, в этой части дворца, пятнадцать оперативников Тайной Службы. Опытнейшие и понюхавшие пороху бойцы. И я могу в течении двадцати минут усилить наш отряд десятком Часовых в полном вооружении. Так же адмирала Сикорского сопровождают двенадцать морских пехотинцев с его личного корабля.

Я невольно присвистнул. Даже в нынешних обстоятельствах немалая сила, которой было бы вполне достаточно, чтобы задержать и арестовать кого угодно. С сожалением я покачал головой.

— Увы, князь, туда, куда мы направимся, Часовые послужат нам только помехой. Они элементарно не пройдут тем путём, что мы выберем.

Леонид недоуменно нахмурился, а адмирал флота, изогнув бровь, переглянулся с Валентином. И только сам Светлый князь пристально, не моргая, смотрел на меня. И прохрипел:

— Кажется, ты хотел осмотреть место убийства Воронцова?

— С вашего позволения, — усмехнулся я, набрасывая на голову капюшон. — И, прежде, чем класть голову в пасть льву, хотелось бы вернуть своё оружие.

Валентин с великим возмущением покосился на меня, а хмурый Леонид посмотрел на отца. Я же всем своим видом выражал терпение, самопожертвование и желание немедленно действовать.

— Получишь ты свои цацки, получишь… Бестужев, ты уверен, что сможешь это сделать? — высокий лоб Рокоссовского избороздили дополнительные морщины, а челюсти плотно сжались. — Мы ничего не смогли найти, хотя мои лучшие люди осмотрели каждый квадратный дюйм комнат Аристарха. И не нашли даже намека на тайный ход. Лучшие Чародеи из Магического совета заявили, что не почуяли никакого остаточного волшебства и что тот, кто убил Воронцова, не пользовался магией. Никаких скрытых ходов, никаких магических порталов. Да это и невозможно в таком магически защищённом месте, как личные комнаты Верховного Магистра.

Я терпеливо слушал, мыслями уже находясь в кабинете погибшего престарелого чародея.

— Вы все просто не там искали, Ваша Светлость, — сказал я, заработав невольный смешок Сикорского, как видимо, поражённого моим напором и наглостью. — Я найду тайную дверь, через которую проник убийца. И проведу вас через нее прямо в его тайное логовище в Императорском дворце!

Глаза Рокоссовского хищно и яростно сверкнули. Я же, холодно улыбаясь из-под тени капюшона, добавил:

— И я более чем уверен, что в том месте мы обнаружим не только потерявшегося графа Перумова, но и неопровержимые улики, указывающие на его вину. Возьмём ублюдка, как вы и желали, с поличным, прямо на горячем. И тогда ему будет только одна дорога — на эшафот.

— Отоично! — словно разом сбросив с себя двадцать лет, азартно выкрикнул Светлый князь и так хлопнул по столешнице, что бедный Валентин аж подпрыгнул. — Действуй! Пора наконец прижать эту тварь к стенке. И Господь нам всем в помощь.

И, понизив голос, глава Тайной Службы во внезапно образовавшейся тишине безстрастно произнёс:

— Мы последуем за тобой, сынок. И если ты не ошибся… Я свое слово сдержу. Мой дед был другом твоего прадеда. И в нашей семье никогда не верили всей той лжи, что обрушилась сто лет назад на ваш Род…

Рокоссовский, задумчиво посмотрев на меня, сказал:

— Я был еще совсем сопливым мальчишкой, но помню дедовские рассказы. Он до последнего был уверен, что Владимира оговорили. И жалел, что ничем не смог ему помочь. Так и умер с этой ношей. Я же хочу слечь в могилу с мыслями о том, что справедливость восторжествовала, а настоящий изменник и заговорщик наконец получит своё… Начали, господа, начали! Этой ночью все решится.

О да, князь оказался на редкость прозорлив. Этой ночью, которая вошла в историю, как одна из самых страшных и кровавых, все и решилось…