— Она ни капли его не любила, — Тася стояла посреди темной столовой, наблюдая за тем, как Петр закрывает ставни высоких окон. Вся мебель была уже затянута белыми чехлами. Посуда, еще совсем недавно расставленная в буфетах, сложена в картонные коробки с маркировкой «Хрупкое».

Вскоре после пожара, когда остатки флигеля снесли, а мусор вывезли на свалку, Петр выставил усадьбу на продажу, и, к его огромному удивлению почти сразу нашелся покупатель. Какой-то молодой бизнесмен подыскивал для своей семьи загородный дом, и его жена пришла в полный восторг от мысли, что они будут жить не в типовом современном коттедже, а в самой настоящей старинной усадьбе. Ее не волновало ни давнее прошлое этого места, ни недавние трагические события, значение имело лишь то, что ни у кого из ее подружек собственной усадьбы еще не было.

— В дневнике она постоянно писала о том, какое будущее дадут ей деньги и положение в обществе Владимира Баргина, — последние несколько дней Тася снова и снова перечитывала дневник Анны Бюссо, все глубже и глубже погружаясь в ее историю. — Она знала, что Владимир тяготится их отношениями и неоднократно пытался с ней порвать, но Бюссо умело разыгрывала истерики, и ему раз за разом приходилось отступать. Однако, когда он познакомился с Анастасией, то сразу же порвал с Бюссо, несмотря на все ее мольбы. Более того, зная склочный характер своей бывшей, Владимир честно рассказал невесте об отношениях с Анной, чтобы у той не было возможности угрожать ему и шантажировать тем, что она расскажет об их прошлой связи его невесте. Честно говоря, мне кажется, Бюссо страдала каким-то психическим расстройством. Мне удалось выяснить, что своего бывшего мужа она преследовала еще несколько лет после развода, пока тот не пригрозил ей полицией, если она не успокоится. Именно тогда ее брат и отправил истеричную сестренку в деревню, чтобы вдали от города та восстановила свое душевное равновесие.

— А она вместо этого ушла с головой в магию и колдовство, — Петр переместился на кухню, проверяя, перекрыта ли вода и надежно ли заперты окна.

— Ее безумие обрело новую форму, — согласилась Тася. — Если бы не она, Владимир и Анастасия прожили бы долгую и счастливую жизнь.

— Если бы… — повторил Петр, глядя сквозь кухонное окно на увядающий сад.

— С тобой все в порядке? — Тася подошла ближе и легонько коснулась его плеча.

— Я вчера ездил к Ольге, — не оборачиваясь произнес он.

Уже несколько месяцев Ольга находилась на лечении в частной психиатрической клинике. То, что врачи поначалу приняли за шок, постепенно переросло в тяжелую депрессию. Ольга отказывалась от еды, почти ни с кем не разговаривала и большую часть времени просто сидела, уставившись в стену. Врачи полагали, что так проявляется реакция на то, что пожар уничтожил дело ее жизни, и лишь Тася и Павел знали истинную причину ее состояния — Ольга, наконец, осознала, что сотворила.

— Она просила у меня прощения. Чувство вины буквально съедает ее изнутри, но Неонила была права — пусть Ольга и попала под влияние зеркала, в глубине души она понимала, что делает и не сопротивлялась. Ей предстоит жить с этим грузом всю жизнь, и мне остается лишь надеяться, что она найдет в себе силы попытаться искупить то зло, что причинила.

— К счастью, Вика пришла в себя и уже полностью оправилась, иначе на совести Ольги была бы еще одна загубленная жизнь.

Родители Вики позвонили Тасе как раз в тот момент, когда она, стоя под душем, смывала с себя копоть и сажу. Вика вышла из своего шокового состояния и пусть все еще была дезориентирована и не понимала, где находится, но первым делом потребовала поговорить с Тасей. Она сбивчиво рассказала, что с ней произошло, хотя Тася и без того понимала, что подруга стала еще одной жертвой, заблудившейся в зеркальном лабиринте. И если бы не Неонилла, которая увела ее туда, где не было ни одного зеркала, то от Вики осталась бы одна только оболочка.

Сейчас Вика отдыхала на море и каждый день забрасывала Тасю множеством фотографий, на которых выглядела счастливой и довольной жизнью.

— А что с Марьей?

— Я попросил Арсения продолжать защищать ее в суде. Это все, что я могу для нее сделать. Сейчас она проходит психиатрическое освидетельствование, и есть основания полагать, что ее признают невменяемой. Марья утверждает, что слышала голоса, видела в зеркалах жуткие картины чужой смерти. Ольга манипулировала ею. Во время одного из совместных ужинов, она рассказала гостям легенду о зеркале, которое якобы показывает будущее. И упомянуло, что оно хранится в усадьбе, но не сказала, где именно. Поэтому, когда Марья увидела, как я несу старинное зеркало, решила попытать удачу и, улучив момент, посмотрелась в него. Она надеялась, что зеркало покажет ей счастливое будущее с Иваном, но увидела нечто совсем иное. А потом она получила анонимное сообщение, в котором говорилось о том, что Иван ей изменяет. Ярость, охватившая ее в тот момент, удивила даже саму Марью, а Ольга подсказала ей добиться признания от Ивана любым способом, заодно как будто невзначай упомянула о пистолете, который хранился в сейфе, код от которого тоже не забыла сообщить разъяренной женщине. Но выстрел сделала Марья и, как говорила Неонила, выбор у нее был, вот только прислушалась она не к тому голосу. Кстати, пистолет, которым Ольга нам угрожала, она приобрела задолго до того, как мы открыли гостиницу. Один из нечистых на руку антикваров, продал ей незарегистрированное старинное огнестрельное оружие, за что теперь тоже понесет заслуженное наказание.

— Кстати, о Неониле, — Тася взяла со стула свой рюкзак и спрятала туда дневник Бюссо. — Если не возражаешь, я бы хотела заехать в деревню повидать ее.

— Конечно, — Петр в последний раз окинул взглядом помещение и вышел в сумеречный холл.

— Домик присматриваете? — раздался за спиной хриплый голос.

Тася оглянулась и увидела, что, привалившись к шатающемуся штакетнику, стоит старик. Он курил папиросу, которая распространяла зловонный дым, и, не мигая, смотрел на Тасю.

— А вы знаете хозяев? — поинтересовался Петр, быстро пересекая заросший травой двор.

— Как же не знать? — удивился старик. — Всю жизнь в этой деревне живу, каждую собаку знаю. А дом это Нинки-монашки.

— И вы можете сказать нам, где ее найти? — Тася подошла ближе, стараясь не вдыхать удушливый запах табака.

— Так почитай уже лет сорок она на одном и том же месте — на деревенском кладбище. Покоится с миром.

— Не может быть, — удивленно воскликнула Тася.

— Да почему ж не может? — старик меланхолично затянулся и выпустил вверх длинную струйку дыма, отчего Тасю замутило. — Она когда померла ей уже хорошо за девяносто было. Хорошая была женщина. Добрая. Всю жизнь траур по погибшему жениху носила, мы ее за то и прозвали монашкой. Кто-то говорил, что она раньше при монастыре жила, но то было еще до моего рождения. А в деревне ее все любили. Умела она добрым словом утешить, поддержать. Набожная была очень, молилась много.

— А вы не подскажете, где именно она похоронена? — Петр открыл калитку, пропуская Тасю вперед.

— Бабка моя по-соседски иногда ходит, прибирает ее могилку, — благоговейно произнес старик, бросая, наконец, погашенный окурок в траву. — Езжайте на кладбище у церкви, там спросите, где склеп Баргиных. Она там, рядышком. Анастасия Сафонова.

Тася положила на холодную надгробную плиту букетик полевых цветов, которые она нарвала по дороге к кладбищу. Анастасия Сафонова, или, как она сама себя называла, Неонилла, прожила долгую жизнь, помогая нуждающимся, наставляя сбившихся с пути. И, кто знает, может, даже после смерти она задержалась здесь, дожидаясь того, кого у нее преждевременно отняли.

— Раз уж мы знаем теперь всю историю, может, стоит поднять вопрос перезахоронения Владимира Баргина вместе со своей семьей? — спросил Петр, помогая Тасе подняться. — Пускай он наконец воссоединится с родными и возлюбленной.

Лица Таси коснулся невесть откуда налетевший теплый ветерок. Она посмотрела наверх, на пробивающееся сквозь листву бледное осеннее солнце, и с улыбкой сказала:

— Мне кажется, что они уже вместе.

Кроны деревьев зашумели, словно подтверждая ее слова.