— Вот это поворот, — сказала Тася, садясь в машину.

— Похоже, в расследовании столетней давности наметился новый подозреваемый. — Петр сел на пассажирское место, когда на лобовое стекло упали первые капли дождя. — Все это время Владимира Баргина считали самоубийцей, тогда как на самом деле он стал жертвой собственной невесты, которая застрелила его накануне свадьбе.

— Может быть, именно поэтому все повторяется? Марья, терзаемая обидой и ревностью, убивает Ивана, так же как и Анастасия много лет назад застрелила Владимира. Его душа не может обрести покой, пока не будет раскрыта тайна его гибели.

— А как быть с учителем и охранником? Их смерти были признаны самоубийством, — возразил Петр.

— Мы почти не знаем обстоятельств их гибели. Возможно, так же как и в случае смерти Владимира Баргина, расследование было проведено недобросовестно. Вспомни, ты сам говорил, что в его деле отсутствуют важные элементы: нет описания места преступления, характера ран, даже оружие, из которого застрелился Владимир, не было найдено. Тогда на это закрыли глаза, возможно, и следующие два случая просто попытались замять, и все самоубийства, совершенные после смерти Владимира, на самом деле таковыми, не являются.

— Поразительная халатность, — пробормотал Петр.

— Сам понимаешь, дело об убийстве требует тщательного расследования и большого количества ресурсов, тогда как с самоубийством все предельно ясно.

— Я попробую раздобыть материалы старых дел, — глядя на то, как лобовое стекло стремительно покрывается каплями, сказал Петр. — Но зачем Анастасии убивать Владимира? Она же готовилась стать его женой.

— Из ревности, — не задумываясь ответила Тася. — Она знала, что он любит другую и никогда не будет полностью принадлежать ей.

— Либо она настолько не хотела выходить замуж, но, как и Владимир, не смела ослушаться родителей, потому и решилась на такой отчаянный шаг.

— Он мог в последний момент сообщить ей, что отменяет свадьбу, — предположила Тася.

— Или готовился сбежать со своей любовницей, — добавил Петр. — Анастасия узнала об этом и в пылу ссоры схватила пистолет, который по трагической случайности оказался заряжен.

— Как много гипотез, — Тася со стоном откинула голову назад. — И совершенно непонятно, что делать дальше.

— Пока нам нужно вернуться в гостиницу, — со вздохом сказал Петр. — Я и так оставил Ольгу слишком надолго одну.

Тася медленно выехала с парковки, с трудом различая перед собой дорогу сквозь пелену дождя.

Петр волновался напрасно: в гостинице все было спокойно. Администратор Лиза привычно стояла за стойкой, дежурно улыбнувшись, когда они вошли в холл. В вазах благоухали свежие цветы, а за двустворчатыми дверями столовой слышались приглушенные голоса, и абсолютно ничего не напоминало о трагедии минувшей ночи.

— Гости приехали, — шепнула Лиза, подбегая к Петру и опасливо косясь на двери столовой.

Петр лишь сдержанно кивнул, но по выражению его лица Тася сразу поняла, что он решение Ольги продолжать работать как ни в чем не бывало не разделяет.

— Я найду Ольгу. Папка с делом Баргина лежит в моей комнате в гостевом флигеле.

Тася почувствовала, как в ладонь лег тяжелый старинный ключ. Он был таким же, как и те, что открывали двери номеров главного дома, только без кожаной бирки с цифрой.

От перспективы оказаться в доме, где меньше суток назад произошло убийство, делалось дурно, но тратить драгоценное время, дожидаясь, пока Петр решит свои дела и принесет ей папку, было по меньшей мере глупо. Поэтому она храбро кивнула и, пообещав Петру сразу же сообщить, если найдет что-то важное, направилась к гостевому флигелю.

Ремонтные работы временно приостановили, поэтому флигель был совершенно пуст. Следуя указаниям Петра, она прошла по коридору налево, стараясь не задеть оставленные рабочими инструменты и материалы. Его комната была в самом конце длинного коридора. Рядом располагалась спальня Ольги, напротив которой в одной из запертых комнат, стояло злосчастное зеркало.

Быстро вытащив ключ из кармана, Тася отперла нужную ей дверь и вошла.

Из-за плотно задернутых штор, она с трудом различала очертания окружающих предметов. Нашарив на стене выключатель, Тася щелкнула кнопкой, и под потолком загорелась бледно-желтая лампочка.

Комната Петра разительно отличалась от номеров главного дома. Здесь не было антикварной мебели, старинных часов и портретов, в воздухе витал запах свежей краски и едва уловимый аромат древесного парфюма.

Тася подошла к столу у окна и провела рукой по гладкой поверхности. Она предполагала, что Петр оставил бумаги где-то на видном месте, однако беглый осмотр комнаты показал, что она ошибалась.

Чувствуя, что вторгается на чужую территорию, Тася поочередно открыла ящики стола, но знакомой папки ни в одном из них не обнаружила. На полках книжного шкафа и на прикроватной тумбе бумаг тоже не оказалось.

Увлеченная поисками, она совсем забыла о том, где находится, и едва не вскрикнула, когда дверь комнаты неожиданно распахнулась.

— Что вы здесь делаете?

Судя по стальным ноткам, прорезавшимся в голосе Ольги, она была очень недовольная ее бесцеремонным вторжением на частную территорию.

— Ольга, извините, — Тася почувствовала, как лицо заливает краска, — Петр сам дал мне ключ и попросил принести ему бумаги.

— И где же они? — Ольга сложила руки на груди, все так же стоя на пороге комнаты.

Тася заметила торчавший из-под подушки уголок бумаги и с облегчением выдохнула:

— Вот! — Она вытащила знакомую папку и помахала ею в воздухе.

— Отдайте, — Ольга требовательно протянула руку, и Тасе не оставалось ничего иного, как передать бумаги ей. — Я сама передам их Петру. И на будущее, Таисия, запомните: мы рады нашим гостям и стараемся делать все, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным, но я не приветствую вторжение на личную территорию. Со стороны Петра было неправильным просить вас о таком одолжении, и я поговорю с ним о том, что недопустимо завязывать с постояльцами любого рода отношения.

Тася хотела было возразить, но что-то в выражении лица Ольги подсказало ей, что та не воспримет ее жалкие оправдания. Стараясь не выдать своего смятения, она молча вернула Ольге ключ и выбежала из гостевого дома.

До самого вечера Тася просидела, запершись в своем номере. Она боялась столкнуться с Петром, но еще больше с Ольгой.

Тася прокручивала в голове разные варианты того, как та могла расценить ее нахождение в комнате Петра, и ни один из них ей не нравился. Общее расследование сблизило их, и Тася совершенно не задумывалась о том, как это может выглядеть со стороны, и теперь осознала, что их совместные поездки и долгие беседы могли навести Ольгу на определенные мысли, поэтому ее реакция была вполне объяснима: Тася вторглась не только на частную территорию, она бессовестно влезла в их личную жизнь. Хотя на публике Петр и Ольга не демонстрировали своих чувств, кольцо на ее безымянном пальце ясно говорило о серьезности их отношений.

Коря себя за глупость, Тася приняла решение больше не впутывать Петра в свое расследование. В конце концов, они выяснили уже достаточно, а дальше она справится сама. Ей всего-то нужно найти способ вернуть Вику, и как можно скорее уехать из этого места.

Тася достала из сумки ноутбук и открыла почту. Алла из архива, как и обещала, прислала ей копии старых газет, в которых освещалась смерть Владимира Баргина. Поочередно открывая файлы, Тася внимательно изучала все заметки, где так или иначе упоминалось имя последнего наследника усадьбы.

В основном в них пересказывалась то, что Тася и так знала: Владимир не смог смириться с вынужденной женитьбой и покончил с собой. Про его несостоявшуюся невесту газеты почти не писали, равно как и про Анну Бюссо, любовь Владимира к которой оказалась сильнее любви к жизни.

Тася просматривала одну страницу за другой, отчаявшись найти что-нибудь интересное, когда в очередной газетной заметке внезапно в центре внимания оказалась не сама смерть Владимира Баргина, а странное происшествие в усадьбе.

Одним воскресным утром к безутешным родителям, оплакивавшим своего сына, постучалась женщина. Лицо ее было скрыто черной вуалью. Она объявила себя медиумом и заявила, что душа Владимира все еще на земле, и обречена маяться и страдать до тех пор, пока ее не освободят. Но медиум готова была попытаться спасти его бессмертную душу, однако ее предложение было отклонено, а когда она стала настаивать и обвинять Баргиных в том, что те лично обрекли сына на страдания, медиум устроила настоящую истерику, прекратить которую удалось лишь оперативно прибывшим стражам правопорядка.

Тася не успела прочитать, чем закончилась эта история, потому что в дверь постучали. Но на пороге стоял Петр. Он виновато улыбнулся и протянул ей папку с делом Владимира Баргина.

— Прости, что не смог зайти раньше.

— Все в порядке, — Тася взяла бумаги, сдержанно его поблагодарив.

— Еще я хотел извиниться за поведение Ольги, — Петр явно не собирался уходить. — Она по понятным причинам в последние дни вся на нервах, хотя, разумеется, это не оправдывает ее резкость по отношению к тебе, но я бы хотел, чтобы ты знала: она на самом деле очень добрый и чуткий человек и ни в коем случае не хотела тебя обидеть.

— Я все понимаю, — в голосе Таси все еще сквозила прохлада. — Ольга права, я вторглась на чужую территорию. К тому же поскольку она не знает, чем мы занимаемся на самом деле, в ее глазах наше тесное взаимодействие может выглядеть странно.

— Боюсь, если я расскажу ей про череду загадочных смертей, проклятое зеркало и ведьму, которая беспрепятственно попадает в гостиницу даже через запертые двери, спокойствия ей это не добавит.

— Как и новым гостям, — добавила Тася.

— Нужно было закрыть гостиницу, — с сожалением вздохнул Петр. — Но я так и не смог убедить Ольгу отменить бронирования. Да, мы бы потеряли деньги, но это сущая ерунда по сравнению с тем риском, которому мы подвергаем людей, приезжающих сюда.

— А что, если разбить зеркало? — предложила Тася. — Может быть, так оно потеряет свою силу, и дух Владимира Баргина обретет свободу.

— Я думал об этом, но мы наверняка не первые, кто догадался, что зеркало странным образом влияет на людей, так почему никто не сделал этого раньше? Вспомни, вся рама была испещрена знаками и символами: кресты, надписи «Спаси и сохрани» — кто-то явно пытался сдержать то, что скрывается внутри зеркала. И что, если, разбив его, мы не избавимся от проклятья, а наоборот, выпустим его в реальный мир?

Внизу хлопнула дверь, и Петр резко замолчал. Тася сделала шаг в сторону, и Петр бесшумно вошел в ее номер. Наблюдая за тем, как он подходит к окну и задергивает плотные шторы, она с досадой подумала, что ее решимости вести расследование в одиночку хватило ненадолго.

— На случай если Ольга или кто-то из гостей решит прогуляться ночью по саду, — ответил он на ее невысказанный вопрос.

Тася кивнула и тоже подошла к столу.

— Перед твоим приходом я просматривала заметки из старых газет и наткнулась на любопытную статью, в которой рассказывается о странной женщине, которая приходила к Баргиным через некоторое время после гибели их сына, и убеждала их в том, что его душа все еще где-то здесь.

Тася развернула экран к Петру, и тот быстро пробежал глазами короткую заметку.

— Медиум? — удивленно переспросил он.

— Именно! Возможно, призрак Владимира стал появляться сразу после его смерти.

— Насколько я понимаю, он связан с зеркалом, но как медиум, не будучи вхожа в дом, могла об этом знать? Если бы это была кто-то из знакомых Владимира, его родители наверняка бы ее узнали, разве нет?

— Или он тщательно это знакомство скрывал, — задумчиво пробормотала Тася. — Медиума забрали в участок, возможно, в папке с делом сохранилась какая-то запись о том, кем могла быть эта женщина.

Петр поочередно раскладывал на столе бумаги, а Тася быстро их просматривала, разочарованно откладывая в сторону один лист за другим.

— Вот оно, — Петр положил на стол нечеткую копию какой-то записки, и, склонившись над столом, они с Тасей принялись разбирать неровный почерк.

— Бюссо! — воскликнула Тася, когда пляшущие буквы, наконец, сложились в уже известную им фамилию. — Так и думала, что в этой истории с медиумом что-то нечисто.

— Сгорая от неизбывного горя и не имея возможности преклонить колени перед могилой возлюбленного, решилась на отчаянный шаг… — по слогам прочитал Петр. — Выходит, она прикинулась медиумом, чтобы пробраться в дом и просто побыть немного там, где провел свои последние часы Владимир. Это печально.

— Жаль ее, — согласилась Тася. — Из-за того, что она была разведена и старше Баргина, родители решили, что она недостойна быть частью их семьи, и в итоге предпочли сломать две жизни вместо того, чтобы поступиться глупыми условностями.

— Три, — поправил ее Петр. — Анастасия Сафонова тоже стала частью этой драмы. Пусть и сыграла в ней роль палача.

— Чудовищно, — Тася поежилась. — Но сейчас все кусочки головоломки как будто встали на свои места: Владимир был вынужден жениться на Анастасии, но не мог побороть свои чувства к Анне. Анастасия же, узнав, что ее жених влюблен в другую, в состоянии аффекта застрелила его.

— Поскольку она была из влиятельной семьи, — продолжил Петр, — дело замяли, а сама девушка, терзаемая чувством вины, ушла в монастырь.

— Звучит складно, — одобрила Тася.

— И объясняет, почему расследование проводилось формально и дело поспешили закрыть, объявив Владимира Баргина самоубийцей.

— Неясно только, почему родители Владимира не добивались справедливости? Они похоронили сына как самоубийцу, без возможности предать его тело земле по церковному обычаю, хотя и знали, что он был убит.

— Вариантов много: они осознавали, что сами стали причиной такой трагической развязки, поэтому предпочли солгать, чтобы спасти Сафонову от смертной казни, либо вообще могли не знать, что их сын был убит.

— То есть как?

— Она могла выстрелить и сбежать. Комната Владимира была здесь, в мансардном этаже. Отсюда можно попасть на лестницу для слуг. Сейчас дверь замаскирована деревянными панелями и постоянно заперта, но во времена Баргиных ею наверняка пользовались довольно часто. Поэтому теоретически, Сафонова могла незамеченной покинуть дом сразу после убийства Владимира. Спальня его матери находилась на втором этаже, отец спал в кабинете внизу, слуги на ночь уходили в гостевой флигель, так что у Анастасии было достаточно времени, чтобы скрыться.

— Но как она оказалась здесь среди ночи? Если пришла намеренно с мыслью убить Владимира, то ни о каком состоянии аффекта не может быть и речи — она все спланировала и хладнокровно застрелила Баргина.

— Или она накануне свадьбы решила поговорить с ним об Анне, и Владимир, будучи человеком честным, не стал внушать девушке ложных надежд, честно признавшись, что любит Бюссо и чувств своих не изменит. Анастасия вспылила, схватила лежавший на столе пистолет и выстрелила. Вот и все. Дело закрыто.

— Ладно, ты прав, — Тася устало потянулась. — Теперь можно сосредоточиться на том, как помочь Вике.

— Есть идеи?

— Ни одной. Завтра еще раз попробую выяснить в больнице, кто приходил к Вике. Мне кажется, что икона с изображением Неониллы оказалась у нее не просто так — это подсказка.

— И она привела нас в монастырь, где мы узнали, что Анастасия Сафонова виновна в смерти Владимира Баргина.

— Именно. Кому-то известно об этой истории больше, чем нам, и я не сомневаюсь, что этот человек знает, как помочь Вике.

— Почему бы в таком случае не рассказать об этом сразу? К чему все эти загадки и подсказки? Фото Владимира, икона… Такое ощущение, что мы проходим какой-то квест.

— Понятия не имею, — Тася задумчиво покусывала ноготь большого пальца, как делала всякий раз, когда ей не удавалось найти ответ на вопрос.

— Подозреваешь Женщину в черном? — предположил Петр.

Тася только молча кивнула. По какой-то причине она была уверена, что Женщина в черном знает ответы на все вопросы.