Глава 6. Альберт

Глава 6. Альберт

"Ребята, вы чего тут делаете?"

Альберт пришёл домой сразу, как только проводил Натку. Тихо, чтобы не разбудить мать, повернул ключ влево на два оборота. Помимо них с матерью в коммуналке проживала пожилая соседка тётя Тамара. Ей было около семидесяти. Тётя Тамара была с сильным волевым характером, курила «Приму» и за ужином выпивала стопку «Столичной». Спать ложилась в восемь вечера, зато вставала в пять утра.

Медленно, практически бесшумно, закрыл за собой дверь и резко подпрыгнул, услышав усталый голос матери. Коридор тут же озарился тусклым жёлтым светом старой единственной лампочки.

— Где ты был?

— Ма, зачем так пугать, — схватился за сердце Альберт, выдохнув. — Я гулял.

Мать Екатерина была одета в домашнюю выцветшую футболку некогда оранжевого цвета и штаны с ромашками.

Сняв куртку, чмокнул мать в щёку.

— Точно гулял или работал? — прищурилась. — Алик, если тебе не хватает денег, ты скажи. Я устроюсь ещё на одну работу.

Екатерину Ивановну, женщину тридцати шести лет, воспитывавшую единственного сына в одиночку без чьей-либо помощи, не давала покоя мысль, что Альберт в чём-то нуждается. Она считала своим долгом обеспечить ему светлое будущее и порой, работая на нескольких работах одновременно, спала всего пару часов в сутки. После того как биологический отец Альберта бросил её ещё до рождения ребёнка, она дала себе клятву: никаких мужчин. С незаконченным высшим найти хорошую работу непросто. Платят копейки, часто обманывают, увольняют без причины. Екатерина хлебнула сполна за свои годы. Но сын был важнее. Оглядываясь назад на свою никчёмную, бесполезную жизнь, возможно, мечтала бы что-то изменить, только было поздно. К счастью, она не спилась, не потерялась, считая единственным долгом — воспитать сына. Она твердила Альберту изо дня в день о высшем образовании, о том, что он должен стать человеком, а не как она: мыть полы, когда в офисах не кипит работа, сидеть на кассе, беря на себя ответственность за неудавшийся день покупателей, которые считали своим долгом отыграться на матери-одиночке. Сын — её луч света в ночи, ради которого она продолжала все эти годы существовать.

— Не надо другой работы. Я правда гулял. С Вовкой. Можешь позвонить бабке спросить.

Женщина всегда с гордостью смотрела на Альберта, ласково называя Аликом. Он стал взрослым слишком быстро. Груз ответственности, который он сам незаметно на себя взвалил, едва ему исполнилось двенадцать.

— Тебе нужно учиться, а не работать. Я твоя мать и должна заботиться о тебе, — словно напоминая самой себе, отозвалась Екатерина.

На усталом лице уже мёртвой хваткой залегли глубокие морщинки. Стоя вот так, в домашней одежде, мать выглядела намного старше своих лет. Альберт задавался вопросом, почему она даже спустя столько лет отказывалась построить личную жизнь. Он видел её фотографии в молодости, и сейчас она всё ещё обладала той красотой, о которой говорят: «особенная». Спросить напрямую не решался, стыдно было что ли.

— Я спать, ма. Устал.

— Конечно. Спокойной ночи.

Мать в тапочках прошла на кухню, поставила чайник. Альберт закрыл за собой дверь в комнату, лёг на кровать, но сон не шёл. Стены в коммунальной квартире были тонкие — каждый шум, шорох слышен в любой комнате. Он к этому привык. Обыденная жизнь напоминала серую рутину без просветов на что-то яркое. Альберт старался жить настоящим, всё время думая о безбедном будущем. Ему надоело ютиться в старой тесной коммуналке, делить с чужими кухню, санузел, поэтому он откладывал деньги, экономил. Каждый день, идя в школу, парень проходил частный сектор, состоящий из частных домов. Такое часто встречается в небольших городах: стоят пятиэтажки, а недалеко — дома с печками. Город расстраивался, а вместе с ним строилась новая инфраструктура. В этом самом частном секторе были дома, ярко отличающиеся от остальных: двух- и трёхэтажные коттеджи. Один из них особенно нравился Романовскому. Трёхэтажный, кирпичный, с высоким тёмно-зелёным забором. Пару раз парень замечал, как отъезжали в сторону ворота и оттуда выезжал чёрный с тонированными стёклами джип. Со двора ни разу не доносился лай собаки — хозяева не нуждались в этом. У них стояла крутая сигнализация. Он хотел быть теми богатыми людьми, живущими за высоким забором. Когда-нибудь и у него будет чёрный джип с затонированными стёклами. С этими мыслями он погрузился в спокойный сон.

На следующий день Альберт проснулся за пять минут до будильника от звука завывающего ветра за окном. Ему снилась какая-то непонятная белиберда, связанная со школой, с братом, Аней. Деталей не помнил, зато неприятное ощущение присутствовало.

Аня не выходила у него из головы. Въелась с самого утра со своей улыбкой и обещанием научить его кататься на коньках. Будь его воля, пошёл бы прямо сейчас на каток.

«Скорее бы зима», — мысленно призвал. Взглянул на улицу, увидел, как ветки деревьев колышутся от напора сильного ветра. Серое небо придавало утру мрачность, а едва заметные капли дождя не предвещали ничего хорошего.

«Похоже, для зимы ещё не время».

Собрался в школу, зайдя в комнату матери, пожелал хорошего дня. Забежал на кухню съесть бутерброд. Обычно он всегда просыпал, поэтому на завтрак времени не оставалось. На кухне сидела соседка тётя Тамара. Одетая в морковный брючный костюм, восседала на своей высокой табуретке возле открытой форточки. Губы накрашены ярким красным. В руке любимая сигарета «Прима».

— Доброе утро, тётя Тамара, — кивнул Альберт, открывая холодильник. Он взял с полки молочную колбасу, полбуханки белого хлеба.

— Доброе, Альбертик. В школу? — прокуренный, чуть скрипучий голос зазвучал в помещении.

— Как всегда.

Нарезал два ломтика колбасы и хлеба. Налил в кружку уже вскипяченную воду.

Больше словами они не обмолвились. Соседка была не очень сговорчивой, особенно с противоположным полом. Мать рассказывала, что она являлась той ещё феминисткой. Но так как Альберта знала с пелёнок, относилась нормально.

Войдя в холл школы, первым делом начал искать её, однако вместо Ани встретил довольную Натку.

— Приветик, — подошла девушка, только что переодевшись в сменные туфли на каблуках. Ученики первой и второй смены в плохую погоду таскали с собой сменку, чтобы не разводить грязь в священных стенах знаний.

— Привет, — ответил он, переобуваясь в чёрные кроссовки.

— Знаешь, я больше не злюсь на тебя за тот раз.

— Ты о чём? — не понял Романовский, складывая уличные ботинки в пакет.

— Мне понравилось вчерашнее свидание, поэтому я не злюсь на тебя из-за того, что ты не пригласил меня первым. Двойное тоже ничего. Я не против повторить. Аня мне очень понравилась. Хорошая девушка. Нашему Вове подходит.

— Говоришь как самая настоящая сваха, — усмехнулся Романовский. — Не надумывай там себе ничего, — добавил. — Пошли на урок.

— Но…

Она не договорила, потому что Альберт уже не слушал её.

Думал Романовский об Ане на уроках. Вовка сегодня выглядел счастливым. Улыбка не слезала с лица, особенно когда на всех переменах он, не прекращая, трындел о ней. Альберта это злило, ведь сам от брата он далеко не ушёл. Он не должен о ней думать. Нет. У него есть дела поважнее. Но стоило увидеть её вживую на перемене возле расписания, оживлённо болтающую с Наткой, внезапно занервничал.

Они подружились? О чём говорят? Что было вчера после того, как они разошлись?

Будучи противником подслушивать чужие разговоры, Романовский незаметно подошёл сзади, делая вид, будто изучает расписание, которое давно знал по памяти. До него моментально долетел лёгкий шлейф цветочных духов. Девушки стояли к нему спиной, не замечая его. Распущенные волнистые волосы Ани были всего в нескольких сантиметрах от Альберта, и он едва сдерживался, чтобы не потрогать их. Наверняка они очень мягкие.

— Ребята собираются на нашем месте. Давай сходим?

— Не хочется, — вежливо ответила Аня, поправляя лямку от сумки на плече. — Я была там с одноклассницами. Ничего интересного.

— Мы всего на часок. Ты будешь со мной и Вовой. Если вдруг захочешь домой, то Вова проводит тебя, — заверила Натка.

«Как никак Вовка подослал Манину», — ухмыльнулся про себя Романовский.

— Соглашайся, — подбодрила Натка. — Вообще, скажу тебе по секрету…

Альберт напряг слух, собираясь услышать секрет, как кто-то окликнул его:

— Романовский! Дай списать алгебру?

Это был одноклассник Петька, шедший к нему навстречу. Петька Красилов ненавидел школу, зато зачем-то остался до одиннадцатого. Сам не учился, более-менее разбирался в гуманитарных науках. В этот момент парень не знал, что хотел больше: придушить его или провалиться сквозь пол на первый этаж.

И тут, конечно, всё вскрылось. Девушки синхронно повернулись на него. Аня от удивления приоткрыла рот, расширив глаза.

— Привет, — улыбнулся он, не сводя взгляда с новенькой.

— Ты чего тут уши греешь? — спросила Манина.

— Расписание изучал.

— Ну конечно, — не поверила Натка. — Ань, идём.

Натка взяла за руку Аню и повела в сторону. Аня виновато улыбнулась ему на прощание.

— Так, чё? Дашь списать или нет? — хлопнул по плечу Красилов.

Сразу после школы Альберт сходил домой, переоделся, перекусил, поехал на автомойку, но, к его удивлению, была не его смена.

— На той неделе мы поменялись, не помнишь? — докуривая сигарету, сказал сменщик Никитос.

Странно, что он забыл об этом. Делать было нечего, поэтому Романовский решил прогуляться по району, вспомнив Наткины уговоры для Ани посидеть после школы в парке.

— Здарова, какими судьбами? — первым заметил Дэн, местный приятель, год назад окончивший девятый. — Давно тебя не видно.

— Здарова. Да, работал, — они обменялись рукопожатиями.

Завязался диалог. Время потекло веселее. Кто-то попивал пиво и щёлкал семечки, Мишка с одиннадцатого «В» играл на гитаре. Пока ещё не совсем похолодало, ребята ловили последние тёплые вечера. Скоро здесь совсем невозможно будет сидеть даже пяти минут. Зима обещает быть холодной. Среди других присутствовали его одноклассники: двоюродный брат Вовка, Натка, Серёга, и она — Аня в своём милом пальто. Она сидела на лавочке, слушая разговоры ребят. Её ладони упирались в старое дерево. Свои длинные, чёрные как смоль волосы заплела в косу. Она была единственной, кто отличался от всех. Яркая, неприметная и в то же время запоминающаяся. Брат не отходил от неё ни на шаг. А она… увлечённо разговаривала с Наткой, не сразу заметив его присутствия. Он смотрел, не отрываясь. Снова завис как дурак. И тут, почувствовав посторонний интерес, Аня подняла свои большие серо-синие глаза. Их взгляды встретились. В груди неожиданно сделалось горячо, заставляя сердце стучать в бешеном ритме. Она послала ему улыбку — тёплую, нежную. Дыхание перехватило, парень сглотнул, отвернулся в смущении.

Чего это опять с ним?

Когда он вернул взгляд на неё, Ани уже не было. Не было и Вовки.

— Проводишь меня? — женская ладонь легла в его. Он сразу узнал голос, но надеялся, что обознался.

— А где Вовка?

— Пошёл Аню провожать до дома. Замёрзла его краля, — хихикнула Натка. — Я, кстати, тоже.

Последнее предложение словно звучало намёком. Альберт сделал вид, что ничего не понял.

На улице правда резко похолодало. Засунув руки в карманы, парень провожал одноклассницу через дворы пятиэтажных домов, в которых постепенно загорались окна. Воздух, пропитанный осенней свежестью, холодил конечности. С каждым днём градус падал, приближая зиму. По пути к дому Манина что-то рассказывала, Алик не слушал. Он думал о другой. Что было вчера, когда Вовка проводил её до дома? Они целовались? Они теперь вместе? Вопросы без ответов сводили с ума. Он узнает, обязательно. Прямо сейчас пойдёт к нему, точнее к бабке домой.

— Родители с Алиской на даче. Зайдёшь?

Они подошли к панельной пятиэтажке, где жила Натка вместе с родителями и младшей сестрой. Он бывал несколько раз у неё дома, пока Альберт не начал работать — они хорошо дружили.

— Зачем?

— Чай попьём. У меня есть кассета с твоим любимым Кристианом Бейлом. «Эквилибриум». — Наташа шагнула к нему навстречу. Романовский не двинулся с места.

Натка зашла сразу с козырей, прекрасно зная, какие фильмы ему нравились.

— Давай в другой раз.

— Алик, мы знакомы с тобой с первого класса, — ещё один шаг. — Ты знал, что нравишься мне с начальной школы? — голос стал вкрадчивым.

— Нат, мы друзья, — напомнил он.

— Не хочу я с тобой дружить! — капризно топнула ногой девушка.

Молниеносно, неожиданно, смело она пересекла оставшееся между ними расстояние, стирая в порошок невидимые границы, и припала к его твёрдым прохладным губам. Он ответил на поцелуй, позволил ей по-взрослому завладеть ситуацией. От неё пахло сладкой жвачкой и порошком «Тайд». Это не был его первый опыт в поцелуях. Наташа целовала его тоже со знанием дела. Приятно, хорошо. Но, кроме этого, Алик больше ничего не чувствовал. Обвив руками за шею, девушка прижалась к нему всем телом. Округлым формам Маниной можно только завидовать. Ощутив внизу живота твёрдое непоколебимое желание, он уже был готов податься уговорам гормонов, как вдруг услышал чьи-то шаги. Они сразу отпрянули в смущении, но было уже поздно.

Их заметили.

— Прошу прощения, мы помешали, — кашлянул Вовка, сдерживая улыбку.

Альберт готов был провалиться сквозь землю, увидев этих двоих в такой неловкий момент. Особенно её — изумлённо глядящую на парня. О чём она думала? Всё ли видела?

— Ребята, вы чего тут делаете? — голос Натки предательски дрогнул.

— Я брала у тебя блеск для губ, ты говорила, это твой любимый. Прости, забыла отдать, — протараторила Аня, избегая взгляда Романовского, и протянула маленький тюбик розового цвета. — Мы уже почти дошли до моего дома, но я вспомнила про блеск, и Вова предложил прогуляться до тебя.

— Да. Ребята в парке сказали, что вы ушли домой. Если бы мы знали…

Вова замолчал, и все остальные тоже ничего не говорили, не знали, как заполнить эту неловкость.

— Ничего страшного, отдала бы завтра, — хрипло ответила Натка, взяв блеск.

— Ну, я пойду домой. Алик, может, всё-таки поднимешься?

— Нет, — чересчур поспешно ответил парень. — Мне пора. Мать дома ждёт.

Он сказал первое, что пришло ему в голову. Мать, конечно, беспокоилась, она никогда не перестанет переживать за него. Только дело сейчас было вовсе не в ней.

— Тогда до завтра?

— До завтра.

Натка помахала рукой ребятам и скрылась за дверью подъезда.

— Так вы… в отношениях? — кашлянул Вовка, когда они отошли на приличное расстояние от дома Маниной.

— Нет.

— Но мы только что…

— Заткнись, Вовка, — сквозь зубы процедил парень.

Меньше всего на свете он хотел обсуждать поцелуй с Маниной, тем более в присутствии Ани.

— Я провожу Анечку до дома, — сказал брат, когда они подошли к перекрёстку, где их пути должны были разойтись. Аня жила ближе к сопке, в крайнем пятиэтажном доме, дальше начинался лес.

— Я тоже пойду.

Альберт не осознавал, что лишает брата возможности побыть наедине с девушкой. Он не думал, он пытался справиться с мыслями, и почему-то ему было очень важно, чтобы Аня не подумала, будто они с Наткой пара. Одна мысль об этом становилась невыносимой. Само собой, он не обязан был оправдываться перед ней, ведь они даже не друзья.