Глава 17, Аня
Глава 17, Аня
"Речь пойдет о Вовке"
Вечер этого же дня.
Альберт сегодня был каким-то отрешенным. Вел себя странно, словно его что-то беспокоило. Говорил мало, слушал и не слышал. Проводив Аню до дома после школы, пообещал зайти за ней вечером поговорить. На вопрос: о чем, ответил: все вечером. Интрига на оставшийся день в итоге достигла апогея. Девушка не находила себе места, стараясь прогнать непрошеные мысли. А что, если он решил с ней расстаться? Хотя с чего вдруг, ведь у них все было хорошо.
Ровно в девять в прихожей раздался звонок, заставивший подпрыгнуть Аню, тетю Таню схватиться за сердце, а также всполошить трёх хвостатых.
- Ты кого-то ждешь? – ворчливо покосилась на дверь опекунша.
- Да, - и поспешила открывать.
На пороге стоял Альберт. Уставший, но с улыбкой. На сердце отлегло.
- Привет. Твоя тетя дома? – спросил прямо с порога.
- Да, проходи.
Она так распереживалась, что знакомство с теткой теперь казалось сущим пустяком. Разувшись, парень прошел в квартиру, где бывал не раз. Аня засеменила за ним.
- Тетя Таня на кухне.
- Здравствуйте, - поздоровался он. – Я Альберт, парень Ани.
Аня тут же покраснела, но не могла отрицать как приятно звучали эти слова: парень Ани. Ее Альберт.
Тетя Таня была человеком о которых говорят «сам себе на уме». Там, где не надо умела промолчать, где надо – сказать. Все зависело от ее настроения. При виде парня открыто просканировала его, словно рентген аппарат. Начала с носков, закончила темно-рыжими волосами.
- Здрасьте, здрасьте. Хорош собой, ничего не скажешь. В мое время за такими парнями девчонки готовы были волосы друг другу повыдирать, - хмыкнула она, ставя чайник. – Что-то поздно ты пришел знакомиться, голубчик. Время как бы не детское уже.
- Я пришел забрать Аню на пару часов.
- Забрать? Куда это?
- Познакомить со своей мамой. Обещаю до двенадцати Аня будет дома.
Новость о знакомстве с мамой Альберта для Ани стало, мягко говоря, шоком. Она запаниковала. Не думала, что это будет так скоро, ведь не успела подготовиться. Вопросы при тете Тани задавать не стала, та точно сочтет это подозрительным.
Сказано – сделано. Тетка не спорила, лишь пригрозила племяннице напоследок, чтобы та не смела принести в подоле. Иначе сеструха ее со свету сживет. От ее наставлений Аня готова была провалиться сквозь землю. Они с Альбертом целовались и это был максимум что они себе позволяли. Бывало конечно в порыве чувств увлекались, но вовремя останавливались. Аня осознавала дальше – серьезный шаг. В Романовском была уверена, но морально пока не готова к этому.
Их встретила тишина панельного района. Ноябрь трусливо сдавал посты декабрю. На улице стоял слабый морозец, обжигая холодным воздухом легкие. Тишина, ночь и лишь свет от окон домов говорили о том, что сейчас не глубокая ночь.
- Алик, ты можешь сказать в чем дело и о чем ты хочешь поговорить? Почему не сказал днем? А знакомство с мамой? Вдруг я не понравлюсь ей? Я не при параде, к чаю ничего не купили, магазины закрыты, - тараторила девушка.
- Не волнуйся. К чаю все есть, а разговор предстоит о Вовке. Не от меня ты должна это услышать. Честно мне и самому мало что известно, - крепко сжимая ее руку в перчатке ответил Алик.
- Ты меня пугаешь, - сглотнула Аня.
- Не хотел, прости. На счет моей мамы не переживай. Она очень добрая. Ты ей обязательно понравишься, - успокоил Альберт.
- А почему мы будем говорить о твоем брате?
- Одетта, - Романовский остановился, заглянул ей в глаза и поцеловал ее в прохладную ладонь. – Чем больше я даю тебе информации, тем больше у тебя появляются вопросы. Потерпи, я обещаю, ты все узнаешь.
Она поверила, хотя продолжала теряться в догадках.
Входную дверь им открыла невысокая, очень красивая женщина с таким же цветом волос как у парня. Черты ее лица были очень похожи с сыном. Нос с едва заметной горбинкой, темно-карие глаза с длинными ресницами. И россыпь веснушек в районе скул и носа. Одетая в домашнее платье с длинным рукавом ниже колен, встретила Аню с улыбкой, которая сразу же успокоила ее нервозность.
- Мама, это Аня. Моя девушка, - представил Альберт. – Аня, это моя мама Екатерина Ивановна.
- Здравствуйте, Екатерина Ивановна, - робко произнесла Аня.
- Здравствуй, Анюта. Давай без формальностей? Если не против, зови меня пока Тетя Катя, а там посмотрим, - по-заговорщицки улыбнулась. - Я очень рада с тобой познакомиться, - обняла она крепко Аню.
От такого добродушного приема Аня даже растерялась. Тактильность – не про их семью, но ей было очень приятно.
– Проходите скорее, я суп подогрела. Алик только с работы пришел, еще не ужинал. Сразу к тебе побежал. Составишь ему компанию?
- Спасибо, Екатерина Ивановна, т.е. тетя Катя, но я не ем в такое позднее время, - вежливо отказалась.
- Да, да. Алик говорил ты спортсменка. Фигуру бережешь, но иногда ведь можно сделать исключение? – подмигнула тетя Катя.
Дома у Альберта Аня была впервые. Коридор в коммунальной квартире – узкий, зато светлый и чистый: побеленные потолки казалось сохранили недавнюю свежесть, а стены бугристые были выкрашены в темно-синий. Три комнаты, общая кухня и санузел. Сразу было видно – люди здесь проживали чистоплотные и без животных. В помещении стоял аппетитный аромат борща. У Ани моментально потекли слюнки.
- Можно, - сдалась она.
- Кстати, борщ готовил Алик.
Аня удивленно взглянула на своего парня, все еще держащего ее за руку, тот в ответ просто пожал плечами: ничего сложного. Ей вдруг стало стыдно. Он мужчина, который варил в семнадцать целый борщ, а она девушка даже хлеб не могла порезать.
- Одетта, то о чем ты сейчас подумала, лишь стереотипы навязанные обществом, - шепнул на ухо Романовский. - Не парься.
- А он разве тебе не рассказывал? Столько блюд может приготовить, причем не хуже повара в столовой.
- Мам, ну ты преувеличиваешь.
Они зашли на просторную убранную кухню. Здесь – два среднего размера холодильника, электрическая плита с маленькой еще дымящейся кастрюлькой, кухонный стол, на котором расстелена скатерть с рисунком красного мака.
Рассевшись по деревянным табуреткам, Аня огляделась.
- У вас очень уютно.
Тетя Катя уже гремела тарелками.
- Спасибо, Анюта. Это все заслуга моих соседок Тамары и Таисии. Сейчас правда только Тамара здесь проживает.
- Да, потому что тетя Таисия замуж вышла.
- О, это очень забавная история.
И она принялась в будничной манере рассказывать про них. Почти семнадцать лет назад они снимали здесь комнату. Таисия и Тамара (сестры близняшки) жили здесь в разных комнатах, но сдавали одну, куда позже заселилась молодая мама с ребенком. Будучи заядлыми феминистками, терпеть не могли мужчин, считая их не больше чем биологическим материалом. Тамара вечно ворчала: носки грязные разбрасывают, не моются, храпят по ночам, пердят за столом. Долгое время сестры жили с таким мнением, пока однажды Таисия не поменяла взгляд, влюбившись в американского моряка, который навсегда разрушил стереотипы о неправильных мужчинах. Вскоре она вышла за него замуж и теперь счастливо жила на Манхеттене. Тамара простить предательство сестре не смогла, на звонки не отвечала, письма не читала, по сей день живя в этой коммунальной квартире.
Аромат от борща был божественен. Красный, с идеально ровными нарезанными овощами, с мясом. В животе предательски заурчало.
- Ну вы кушайте. О, чуть не забыла про хлеб! - спохватилась тетя Катя, поставив тут же на стол тарелку с нарезанным белым хлебом.
На вкус суп оказался еще лучше. Никогда еще в жизни Аня не ела вкуснее.
Катерина Романовская отошла к окну, сжимая двумя руками любимую кружку с чаем, на которой была изображена уже выцветшая фотография ее и трехлетнего Алика, и с нескрываемым умилением наблюдала за детьми. В груди разливалось тепло от них двоих. Анюта ей очень понравилась. Милая, спокойная и похоже на самом деле была влюблена в ее сына. То, как они смотрели друг на друга, не произнося не слова, трогало женщину до глубины души. Ничего она так не хотела в жизни, как настоящего человеческого счастья для него. Пусть это была первая любовь, пусть в молодости, неважно. Главное, чтобы настоящая, потому что только такая любовь способна преодолеть любые даже порой невозможные трудности. Самой Кате, к сожалению, не повезло.
Некогда молоденькая восемнадцатилетняя она без памяти влюбилась в человека старше себя на пятнадцать лет. Николай Александрович Зинин преподавал историю в вузе, куда поступила Катенька и сразу подметил ее. Рыжие почти огненные волосы пушистой копной выделялись из толпы, а глаза голубого летнего неба смотрели настолько невинно что могли сравниться лишь с плодом, росшим на дереве у змея искусителя. Будучи глубоко семейным человеком, имеющим за плечами двоих прекрасных сына и дочь, жену-умницу-красавицу, также работающей этом же вузе деканшей, не смог устоять.
Комплименты, ухаживания, чтение стихов о любви известных поэтов покорили Катеньку. Он клялся ей в вечной любви, обещал в скором времени развестись с женой, правда продолжал тянуть, объясняя что ждёт подходящего момента. Николай снял для нее отдельную квартиру в тихом районе. Они прятали свои отношения в мимолетных встречах в пустых аудиториях, шифровались по телефону, редко выходили на улицу вместе. В частые отъезды жены в командировки Николай отправлял детей в деревню к родителям, покупал билеты в санаторий на двоих и там, они могли быть собой, кричать о своей бесконечной любви. Николай был ее первым мужчиной во всем. В нем она растворилась, забылась, никого не слушала. Оборвала все связи с подругами, ведь они не понимали, осуждали, завидовали ее счастью. Коля тоже был против подруг. Ревновал к незамужним, ведь те звали ее в компании с парнями. Их отношения продлились два года. А потом… в дверь их любовного гнездышка позвонили. Надменный взгляд серых глаз смерил с ног до головы, тонкие губы скривились в усмешке. Катя сразу узнала ее. Валентину Евгеньевну Зинину знали все.
- Значит это все-таки ты. Я думала у моего мужа вкус получше.
От Кати не укрылся акцент на: «у моего мужа»
Девушка была одета в домашнее платье, которая сама сшила еще в школе. Волосы уложены в гульку. До того как позвонили в дверь она готовилась к завтрашнему семинару по экономике.
- Как вы узнали? - побледнела Катя.
- Может впустишь? Невежливо разговаривать на пороге.
В заморском дорогом пальто с дорогой кожаной сумкой формата А4 Валентина Евгеньевна вошла в квартиру, где часто бывал ее супруг. Прихожая наполнилась ароматом ее чересчур сладковато-приторных духов. Раздеваться не стала. Словно на правах хозяйки заглянула во все комнаты, будто бы надеялась увидеть мужа, однако убедившись в его отсутствии остановила свое предпочтение на кухне. Небольшой уютной и чистой. Катя засеменила за ней, не зная, как себя вести. Эту женщину боялся весь универ, включая собственного мужа. За ней закрепилась слава опасной и беспощадной женщины.
- Садись, чего стоишь, - ехидно произнесла.
Катя села, сжимая в руках край платья, догадываясь о чем будет разговор.
- Перейду сразу к делу. У тебя есть два варианта: либо ты оставляешь Колю в покое, либо…
- Мы любим друг друга, - набралась смелости перебить Катя. Надеясь этим не подписать себе смертный приговор.
- Милочка! Я тебя умоляю! Таких как ты у моего мужа по штук пять! Мне известны все его похождения! – издевательски рассмеялась в голос, отчего у девушки мурашки побежали по коже. Неприятная скользкая, опасная. Она была именно такой. – Если ты думаешь, что он женится на тебе, то спешу разочаровать: у него кишка тонка. Идти против меня он никогда не посмеет. Слишком много завязано на этом браке.
- Нет, он обещал! – пропищала Катя.
- А знала ли ты, что в последней командировке он завязал роман с аспиранткой?
Нет, она не знала. Коля правда летал недавно в Питер на конференцию. За четыре дня позвонил всего один раз, потом задержался, ссылаясь на дела.
Катю осенило. В последнее время он был холоден с ней, реже приходил, придумывал отговорки. Порой в универе делал вид будто не замечает ее. Она по своей наивности списывала на чрезмерную занятость, поэтому старалась игнорировать очевидные на лицо факты. Она его любит, значит доверяет.
- Мне тебя чисто по-женски жаль. Поэтому предлагаю два варианта: либо ты разрываешь отношения с моим мужем, либо я тебя отчисляю. Причину поверь, уж я найду. Думай, тебе еще учиться два года. Половина пути пройдена. Обидно будет, если не получишь диплом.
Деканша ушла. Оставила Катю наедине со своими рассуждениями и страхами. Но думать долго не пришлось, потому что через два дня она узнает, что беременна.
Любимый мужчина и отец их будущего ребенка бросил девушку сразу после новости о беременности. Боль, унижение, потеря себя как личности первое время. Катя не выходила из дома, плакала днями и ночами, не ела и не пила. Скорая, пребывание в стационаре две недели, медсестры, врачи, капельницы. Возвращаться было некуда. Квартиру Коля сдал, вещи, собранные в пакете, ждали ее у соседки. В универе из-за пропусков накопилось много долгов и там все еще был он. Видеть Катя предателя не могла, хотя в душе знала, на что шла. Написала заявление об отчислении по собственному желанию, не оставив себе шанса на будущее с вышкой. Голова в тумане под успокоительными на травах. Никто спорить или уговаривать ее не стал. Подруги? Их не было. Коля был против. Да и она со своей слепой любовью сама разорвала с ними связь. Пришлось идти на порог к родителям с чистосердечным признанием. Там она столкнулась осуждением, криком, презрением. Родная мать называла ее последними словами, отправляла на аборт. Отец качал головой, во всем соглашаясь с ней. В тот момент самое больное было не отказ любимого от них с ребенком, а предательство родителей.
- Пока не видно живота можешь пожить тут! Потом, чтобы духу твоего тут не было! – кричала мать, стукнув кулаком по столу.
Сына Катя назвала в честь любимого российского актера Альберта Филозова. Отчество дала его биологического отца, а вот фамилию оставила своего.
Дальше тяжелая жизнь. Позже родители все-таки сжалились и выделили ей небольшую сумму (гораздо меньшую чем стоила ее доля в родительской квартире), выписав ее из своей квартиры. На эти деньги она смогла купить комнату в коммуналке, где проживала по сей день. Катя работала много, экономила, откладывала каждую копейку. Личную жизнь она так и не построила, полностью разочаровавшись в мужчинах.
Катя перебиралась с одной работы на другую, к тому моменту имея за плечами лишь школьный аттестат и неоконченное высшее. Родители не помогали, считая дочь позором семьи. Точнее так считала ее мать Серафима Петровна, властная, не терпящая возражений женщина, отец просто соглашался с ней.
Тарелки с борщом опустели быстро.
- Спасибо. Я кажется объелась, - сказала Аня, делая глоток чая.
- На здоровье, - улыбнулась Катя, мысленно вернувшись в настоящее.
- Мам, ты с нами обоими поговорить хотела. Я обещал Аниной тете вернуть ее до двенадцати, - напомнил парень.
- Да. Ты прав, сынок. Только предлагаю переместиться в комнату, а то знаешь же, у тети Тамары привычка ходить в нижнем белье по ночам, - хихикнула Екатерина Ивановна.
- То еще зрелище, - поморщился Альберт.
Решили идти в комнату Екатерины Ивановны, так сказать на нейтральную территорию. Комната женщины представляла из себя минимум мебели, светлые обои в цветочек, и картины на стенах, вышитые крестиком.
- Речь пойдет о Вове - вздохнула она.
Устроившись на диване, Аня скрестила перед собой кисти в замок. Альберт перевернул стул к себе спинкой, и устроившись поудобней облокотился на нее.
- История, которую я собираюсь рассказать непростая. Анюта, не знаю, рассказывал ли тебе Алик: его дядя, мой родной брат женился на девушке, являющейся прямым потомком знатного рода Демидовых.
- Дядька повторял это при каждой встречи, - закатил глаза Альберт. – Об этом я узнал раньше, чем о четырех временах года.
И они поведали Ане историю семьи Романовских-Демидовых.
Романовский Александр Иванович - долгожданный сын, наследник, мужчина. Родители забаловали его до беспамятства. Все, чего только не желал бы этот ребенок чуть ли, не сразу падало к его ногам, оставляя Катеньку в его жалкой тени. Ему разрешалось все: лучший в доме кусок колбасы, новая одежда, много игрушек, с которыми тот мог поиграть пять минут и выбросить. Если маленький Саша обижал соседского ребенка во дворе и на него приходили жаловаться, Серафима Петровна нападала в ответ, не веря, что ее цветочек мог кого-то обидеть.
Достигнув, совершеннолетия ничего не поменялось, особенно после его женитьбы на особе из какого-то знатного рода с фамилией Демидовы, приехавшей поступать на Дальний Восток в медицинское. Высокая, кареглазая прекрасная Нинель Михайловна Демидова. Альберт видел ее лишь раз в жизни и первое что отложилось в памяти: русые кудрявые волосы и болезненно белая кожа. Родовое наследие, громкая фамилия, несметные богатства. Долго Александр не думал, женился, взяв фамилию жены и став ныне Александром Ивановичем Романовским-Демидовым. Свадьбу играли в родном городе жены в Краснодаре. Замок, точнее родовое поместье действительно имелось, только в очень печальном состоянии и стояло на окраине глухой деревушки с численностью населения не больше пятнадцати человек. Родители Нины неустанно продолжали твердить о каких-то деньгах, которые никто почему-то не видел. А вот родители Александра верили, развесив уши.
Жили сначала у родителей мужа. Те, души не чаяли в невестке. Веселой, жизнерадостной и умной. Новоиспеченная жена освоилась быстро, сразу после бракосочетания стала называть свёкра и свекровь: мама и папа. Помогала по дому, никогда не спорила. Забеременела быстро. Только вот протекала беременность тяжело. Частые головные боли, лежала пять раз на сохранении из-за угрозы выкидыша. Муж ее, привыкший к постоянному вниманию и обожанию, не выдержал и завел себе подругу на стороне, пока жена в очередной раз «радовала» своим присутствием больничную палату. Отношения окончательно у них испортились после рождения сына. Нина вдруг ушла в себя, перестала улыбаться и чаще сидела в углу на кровати, подогнув под себя колени, спрятав в них лицо. Маленький Вова мог часами плакать навзрыд, а она к нему не подходить. Спасением его было возвращение бабушки с работы.
- Ниночока! Снова ты за свое? Вовочка захлебывается слезами! – сетовала Серафима Петровна. – Покорми его. И почему ты сидишь в темноте?
Свекровь открывала шторы, впуская остатки вечернего солнечного света.
- Нет, нет! Закройте! Они меня увидят!
- Да кто они? Соседям дела до тебя нет!
- Не соседи, другие…
Вокруг страдали все, но больше всех ребенок. И вот Вове уже шесть месяцев. К этому времени Нине становилось то лучше, то снова она возвращалась в прежнее состояние. Серафиме Петровне пришлось рассчитаться на работе, потому что в периоды обострения невестка была сама не своя. Саша был то занят работой, то жизнью на стороне. Мать сына не осуждала и даже не пыталась направить на путь истинный, жалея, что он оказался в подобной ситуации.
«Ему ведь тоже нелегко. И вообще, когда мужчина изменяет это нормально. Все мужчины изменяют». – аргументировала она.
Нежданная новость пришла оттуда, откуда не ждали.
- Мы уезжаем в Краснодар, - заявил Саша. – Нине необходимо лечение.
- А Вовочка? – спросила с упавшим сердцем Серафима Петровна. К этому времени уже не представляя жизнь без внука. – Кто будет за ним присматривать?
- Родители Нины обещали помочь.
- Сынок, родители Ниночки работают. Может пока оставите Вовочку у нас? Сами, конечно, поезжайте. Тебе нужно побыть с женой, ты нужен ей сейчас как никто другой. А когда Ниночке станет лучше, там уже посмотрите.
Так Вова остался жить у бабушки с дедушкой, где жил по сей день. Нина проходила лечение в психиатрической клинике в Краснодаре. Когда ей становилось лучше и она снова превращалась в ту самую беззаботную улыбающуюся девушку, хотели забрать Вову. Серафима Петровна отговаривала, аргументируя, что ребенок здесь уже привык, школа, сад, друзья и двоюродный брат рядом. И ей это удалось.
Двоюродные братья учились вместе с шестого класса. Внука бабушка с дедушкой обожали. Естественно, в семье тема наследственности Вовки была ахиллесовой пятой. До двенадцати лет за ним ничего странного не наблюдалось. Обычный, счастливый ребенок со своими интересами и увлечениями: рисование, чтение, больше гуманитарные науки, особая любовь к старым вещам, последнее появилось в подростковом периоде.
В двенадцать, в самый пик переходного возраста его отец приехал за сыном и на все летние каникулы забрал его на родину в Краснодар. Родная мать, у которой здоровье в последнее время ухудшилось в редкие проблески сознания, настояла на встрече с сыном. Вскоре после этого она скончалась. И Вовка вернулся оттуда сам не свой. Что там произошло, никто сказать не мог. Саша им не занимался, скинув сына на попечение нездоровой матери и сомнительных родственников уехал к своей очередной пассии.
Вернувшись в прежний быт, подростка было не узнать. Он мог закрыться в комнате на сутки без еды и воды, или со стеклянными глазами просидеть несколько часов, или вовсе переставал следить за гигиеной. Опекуны списывали на сильный полученный стресс от потери матери и искренне жалея, старались еще больше угодить внуку. Через несколько дней Вова становился прежним, улыбчивым парнем. Но только одно всегда отныне оставалось неизменным – любовь к старым вещам. Старый чугунный утюг, самовар, матрешка, ванька-встанька и другие. Никто не мог объяснить такую привязанность. Подросток мог часами рассматривать их словно они являлись древними бесценными экспонатами.
- В ее роду были шизофреники. У кого-то болезнь проявлялась раньше, у кого-то позже. Это своего рода лотерея. Никогда не угадаешь, - ответила тетя Катя, затем продолжила. – Нина унаследовала эту болезнь от своей бабки по отцовской линиии. Первые признаки: уходила в себя, молчала, смотрела подолгу в одну точку, не реагировала на слова. Саша, который должен был в первую очередь обратиться к ее родителям, проблему игнорировал, вместо решения - скандалы, крики, обвинения. Маленький Вова много плакал, потому что Нина не могла обеспечить ему должного ухода.
Аня не шевелилась, изо всех сил стараясь переварить полученную информацию. Не верила, что такое бывает. Шок, жалость, несправедливость. После рассказа тети Кати все встало на свои места. Странное поведение, то улыбка то гнев. Ей было безумно жаль Вову и его маму, и только злость она испытывала к его отцу. Это он виноват, оставил свою семью, так сильно нуждающуюся в его помощи.
- О чем я хочу сказать… Вова тоже унаследовал болезнь. И она активно прогрессирует за счет любой психологической провокации.
- Значит у Вовы… шизофрения?
- Да, - ответила тетя Катя.
Аня не знала как реагировать. Страшное слово, звучавшее хуже смертного приговора. Человек оказывается запертым в собственном сознании, где не в силах отличить реальность от вымысла. Аня вдруг вспомнила!
– Поэтому там на рынке он нес какую-то несуразную чепуху?
- Анюта, Алик рассказал мне про тебя и моего племянника. И тут вердикт один: ты являешься для него уязвимым местом. Смерть матери, подростковый возраст, неформальный отказ отца от него, к сожалению, сделали свое дело. Все это превратилось в главных раздражителей, повлияв на имеющийся результат.
- Мам, ты что психологом заделалась? Откуда тебе столько известно? – спросил ошарашенно Альберт.
- Нас с бабушкой сегодня вызывали к директору, после мы поговорили.
- Да. Я слышал ваш разговор.
- Я предполагала.
- А зачем вас вызывали к директору? – спросила Аня. Естественно, Альберт ей про то случай не рассказывал.
- Твоя бабушка и рассказала об их недавнем визите к врачу с подробностями. Поэтому, ребят, попрошу вас какое-то время скрывать отношения от Вовы. Да, с отцом ему не повезло, но он не виноват в этом. Родителей, как я сказала ранее – не выбирают.