Глава 4

Инспектора Бассета интересовало буквально всё. Кто из нас кто, что мы делаем в доме убитой, где его живые хозяева и где, собственно, сам труп.

Я ещё раз оглядела на редкость привлекательного полицейского и решила взять переговоры на себя.

— Пойдёмте внутрь, инспектор, я всё вам покажу и расскажу по дороге.

— Мы тоже поможем нашей доблестной полиции, — переглянулись между собой госпожа Финч и Гортензия.

— Дамы, вы мой бесценный источник информации, — широко улыбнулся им Бассет. – Будет лучше, если вы дождётесь меня тут и составите приблизительный отчёт о своих действиях за последние два часа.

Дамы закивали, сражённые как улыбкой, так и комплиментом, а мы с инспектором прошли в пустую сейчас гостиную.

— Как я понял, это вы обнаружили тело? – поинтересовался он по дороге.

— Так и было. Мы с мисс Элвуд собирались уезжать, она отправилась ополоснуть руки, а я пошла искать хозяйку, чтобы попрощаться, — ответила я строго по порядку. – Но ни на террасе, ни в вязальном кабинете, ни в этой вот гостиной её не было.

Мы вошли в буфетную, где обе двери сейчас были нараспашку. Из той, что вела в столовую, была видна группа людей, включавшая констебля Мури, доктора Лероя, господина Вудстона и адвоката Роудса, стоящих вокруг тела. Тело тоже было видно, хоть и частично.

— Так вот почему дверь была закрыта, — пробормотала я вполголоса.

— Дверь была закрыта? – тут же уцепился за мои слова инспектор.

— Когда я пошла искать хозяйку, толкнула эту дверь, не зная ещё, куда она ведёт, — ответила я, — но не преуспела.

— Благодарю, мисс Стокс, — инспектор на миг перестал источать своё обаяние, — мы продолжим беседу, когда я осмотрю место преступления. Не уходите далеко.

Я пожала плечами: куда уж теперь деваться. А Бассет шагнул из буфетной в столовую, и на какой-то момент застыл, изучая обстановку. Ну, во всяком случае, так показалось мне – уж больно выразительной была его спина.

У меня был выбор: вернуться на террасу к тётушкам или пойти вслед за полицейским красавчиком и снова испытать всю гамму ощущений от вида трупа, скончавшегося практически на моих руках. Но тут инспектор поприветствовал присутствующих и потребовал освободить для осмотра место преступления. Остались только доктор и констебль, все остальные – господин Вудстон, его сын и Оливер Роудс — присоединились ко мне в буфетной, после чего дверь в столовую закрылась.

У Джеймса и Патрика Вудстонов был совершенно ошарашенный вид, должно быть, никто из них не ожидал, что в собственном доме кто-то вот так решительно выставит их за дверь. На Роудса я старательно не смотрела, однако именно он предложил всем пройти в гостиную и выпить чего-либо покрепче мятного чая.

— Мне совсем чуть-чуть, — предупредила я.

Потом ведь ещё беседовать с инспектором и возвращаться в Экстон-Холл с мисс Элвуд, а для всего этого нужна свежая голова.

Господин Вудстон достал откуда-то стаканы и бутылку, расставил их прямо на каминной полке и плеснул всем тёмно-янтарной жидкости от души. Не оттого, что не услышал моей просьбы, а потому что руки его дрожали.

— Сэр, если вам тяжело быть в нашем обществе, — начала было я, но тут вмешался Патрик.

— Мисс Стокс, мы ещё не до конца осознали произошедшее. Это это непостижимо, — голос его запетушился, выдавая совсем юный возраст.

— Не представляю, кому могла помешать моя жена, — пробормотал вдовец и залпом осушил свой стакан.

— Госпожа Вудстон показалась мне счастливой женщиной, — вздохнула я. – Примите мои искренние соболезнования, сэр.

— Доктор сказал, что вы нашли её ещё живой, — поднял на меня помутневшие глаза хозяин дома.

— Разве вы не слышали, как мисс Стокс кричала «на помощь»? – с почти безразличным видом вмешался Оливер Роудс. – И требовала позвать врача?

— Да-да, — быстро согласился Патрик, — я как раз и прибежал на её крик, а потом отправился за тобой, отец.

— Точно, — наконец-то сказал и господин Вудстон, — я тоже слышал крик и пытался войти в столовую из буфетной, но дверь была заперта.

Он снова наполнил стаканы, но я решительно отставила свой в сторону. Каминная полка, встретившись с ним, издала жёсткий каменный стук.

— Дверь была заперта, — повторила я за несчастным вдовцом. – Мне тоже не удалось её открыть, когда я покинула вас с юной мисс Причерс, её тётей и госпожой Финч и отправилась искать госпожу Вудстон.

— Кстати, зачем вы её искали? – негромко уточнил Роудс.

— Чтобы попрощаться, — вежливо ответила я, с трудом подавив детское желание повернуться к нему спиной, — мы с мисс Элвуд собирались уезжать.

— Она успела вам что-то сказать? – продолжил адвокат.

— Пробормотала что-то, я не расслышала, — сдерживаясь из последних сил, ответила я.

После той однозначной реакции, что выдали на последние слова умирающей Гортензия и госпожа Финч, у меня больше не возникало желания их повторять.

— Постарайтесь вспомнить, мисс Стокс, — умоляюще посмотрел на меня Патрик. – Может, мама сказала что-то обо… — он посмотрел на отца, затем на Роудса и резко замолчал.

— В самом деле, мисс Стокс, нам очень важно знать её последнюю волю, — опрокидывая второй стакан, поддержал его отец. – Пожалуйста, постарайтесь вспомнить.

— Это было что-то о черничном пироге, — я сжалилась над мужчинами, потерявшими жену и мать.

— Проклятье, — выругался Патрик, — снова черничный пирог!

— Сын, ты ведёшь себя неподобающе, — рыкнул на него вдовец. – Для твоей матери не было ничего важнее черничного пирога.

— О, вот об этом мы с вами и поговорим, господин Вудстон, — заявил вошедший в гостиную инспектор Бассет. – Но сначала покажите мне вязальный кабинет вашей покойной супруги.

— Вы, должно быть, имеете в виду комнату, где Джорджи занималась рукоделием? – слегка заторможенно сказал хозяин дома. – Это тут.

Он сделал пару шагов к выходу и махнул рукой в нужную сторону. Инспектор развернулся и исчез за дверью. Патрик остался стоять у камина, его отец по-прежнему деревянно прошагал за полицейским, и я решительно направилась за ним.

— Где ваша супруга хранила вязальные спицы? – сразу взял быка за рога инспектор Бассет.

Господин Вудстон слегка растерялся и даже развёл руками, поясняя, что настолько в рукоделие жены не вникал. Полицейский осмотрелся и сразу протянул руки к корзинке, что стояла на столе.

— А это что?

Я объяснила, что хозяйка дома хвасталась нам, гостьям, будущей скатертью из эльфийского шёлка, которую вязала по схеме дизайнера Глэма. И схему, и самого Глэма я уже начала ненавидеть, но когда инспектор открыл крышку корзинки и взялся за кружево-паутину, эта ненависть переросла в нечто куда более серьёзное. Под пальцами Бассета петли расползались на глазах, скользкий эльфийский шёлк не держался без спицы ни единой секунды.

— Проклятье, — выругался инспектор, — что это такое?

— Скатерть, — медленно ответила я, — была. Кто-то уничтожил работу госпожи Вудстон за последние пару месяцев минимум.

— Кто, кроме вас, мисс Стокс, видел эту скатерть в целом состоянии? — тут же спросил инспектор.

— Мисс Элвуд, госпожа Финч, обе мисс Причерс и полковница Фицджеймс, — перечислила я.

— Мисс Элвуд и госпожа Финч ждут меня на террасе, а где остальные? – напрягся полицейский.

— Ушли по домам, — вместо меня ответил Оливер Роудс, который, само собой, тоже явился следом. – Младшая мисс Причерс со своим отцом, полковник Фицджеймс и его супруга — ещё до прихода вашего констебля.

Какой-то момент Бассет явно пытался сдержать рвущееся наружу возмущение, справился с собой и громко позвал констебля Мури, а после повернулся к нам и велел немного подождать, пока он разберётся с кое-какими срочными вопросами.

Предполагалось, что ждать мы будем в каком-то другом помещении, поскольку Мури прибежал на зов в вязальный кабинет.

Господин Вудстон развернулся в сторону двери в холл, а не в буфетную, а я не хотела снова видеть тело Джорджины, поэтому тоже шагнула следом.

— Значит, несчастную закололи спицей, которую выдернули из её же собственного вязания, — сказал Оливер Роудс мне в спину, когда дверь за нами закрылась, а хозяин дома уже скрылся в коридоре.

— Мне сразу показалось, что я её где-то уже видела, — почему-то ответила я. – Такой характерный наконечник легко запомнить, особенно если подержишь в руках.

— Вы тоже увлекаетесь вязанием? – с интересом спросил адвокат.

Единый упаси, конечно нет! Вязали обе мои тётки, но Роудсу я ничего этого говорить не собиралась.

— Ваши вопросы так же неуместны, господин Роудс, как и ваше внимание.

— Оно вызвано лишь желанием заслужить ваше прощение, мисс Стокс. Я был в безвыходной ситуации, мой клиент был в безвыходной ситуации, и всё, что нам было нужно, лишь отсрочить судебное заседание по уважительной причине.

— И вы, разумеется, не нашли ничего лучше, чем вывести из строя мой нос, — не выдержала я, от возмущения повысив голос.

— И крайне об этом сожалею, — с искренностью, достойной театральных подмостков, признался этот прохвост. – Скажите, неужели вы даже в этой ситуации не позволите мне помочь?

— В вашей помощи не нуждаюсь, — я развернулась, чтобы выйти из холла, но тут дверь из вязального кабинета открылась и голос констебля Мури позвал «Мисс Стокс».

Следующие полчаса я пыталась донести до полицейского, что попала в дом госпожи Вудстон случайно. Что ещё за завтраком в Экстон-Холле не подозревала о поездке в Хейстаун. И что мне совершенно незачем было убивать незнакомую женщину, с которой встретилась лишь за пару часов до её смерти.

Констебль чёркал что-то в своём блокноте на столе в вязальном кабинете, сдвинув в сторону корзинку с безнадёжно загубленной скатертью Джорджины и небрежно закрытый журнал со схемой Глэма.

— Лучше бы вам самой всё рассказать, мисс, — бубнил он, намекая, что признание поможет смягчить мою участь.

А я спокойно, как в суде, рассказывала. Один раз, за ним второй. Когда собиралась пойти на третий круг, в дверь со стороны буфетной вошёл инспектор Бассет.

Констебль с прискорбием доложил, что я в убийстве не призналась.

— Я почему-то так и думал, — лучезарно улыбнулся инспектор. – Идите встретьте экспертов, Мури, дальше я сам.

Следующие полчаса прошли в более приятной обстановке. Бассет задавал совсем другие вопросы, должно быть, успев поговорить с мисс Элвуд и госпожой Финч. В том, что обе с усердием отнеслись к просьбе описать события последних часов, я не сомневалась.

— Расскажите в подробностях, мисс Стокс, что произошло после того, как господин Вудстон пригласил вас на террасу, и до того момента, как вы обнаружили тело Джорджины Вудстон.

Этот рассказ не занял у меня много времени. Я просто полуприкрыла глаза и последовательно сообщила обо всех своих перемещениях и тех, кто был рядом.

— У вас прекрасная память, — похвалил инспектор с обаятельной улыбкой.

— Хочу ещё раз подчеркнуть, что когда я обнаружила госпожу Вудстон, она была ещё жива, — добавила я в конце.

— Да-да, — он даже подался вперёд, изображая интерес, — мисс Элвуд и госпожа Финч утверждают, что слышали от вас о каком-то проклятье.

Я открыла рот, чтобы возразить, но в итоге призналась.

— Дело в том, инспектор, что у меня есть слабый дар ясночуяния. Магия для меня – это совершенно особенный аромат, в каждом случае свой. Слова госпожи Вудстон — «проклятье черничного пирога» — никакой магией не сопровождались. Но потом, чуть позже магический ни на что не похожий запах я точно почувствовала.

— Ну конечно, — обрадовался отчего-то инспектор, — а я всё никак не мог вспомнить, откуда мне знакомо ваше имя! Это ведь вы были экспертом в деле Макмиллана?

Я кивнула.

— Прекрасно, мисс Стокс, — Бассет убавил обаяние на минимум, — а теперь объясните мне вот что. Если вы познакомились с убитой всего несколько часов назад, почему шептались с ней после конкурса? И почему перед смертью она вас прокляла?

— Инспектор, вы же сами понимаете, что это всё откровенная чушь, — не удержалась я.

Настал черёд рассказать ему о том, что Джорджина просила меня о приватном разговоре. Надо же как-то переключить внимание полицейского красавчика с меня на настоящего убийцу. О просьбе убитой я не успела проболтаться ни Гортензии, ни кому бы то ни было ещё, а значит, эта информация может быть полезной.

— И всё же, мисс Стокс, ответьте на мои вопросы, — моё непродолжительное молчание Бассет истолковал как запирательство. – В ином случае мне придётся усомниться в вашем желании сотрудничать с полицией.

— Да вы и так сомневаетесь, — сказала я прямо. – Но у меня нет повода лгать. Госпожа Вудстон просила о приватном разговоре, но он не состоялся: нам постоянно мешали.

— Ну вот, другое дело, — сказал инспектор, — давайте с подробностями. Когда вы в действительности познакомились? Как связывались?

— Да нет же, — злясь на непонимание, ответила я, — она, как и вы, вспомнила, что слышала обо мне и решила воспользоваться случаем. Подошла после конкурса и попросила помочь с каким-то серьёзным и крайне конфиденциальным делом, но поговорить не вышло: нас постоянно отвлекали.

— И вы чуть позже пошли искать её для разговора, а не для прощания, — утвердительно продолжил Бассет.

— Как раз для прощания, — твёрдо ответила я, — мне к тому моменту казалось, что не стоит тратить время на беседу о схемах модного дизайнера.

— Какого ещё дизайнера? – смешно удивился инспектор.

— Да вот этого, — я с отвращением ткнула пальцем в журнал, всё ещё лежащий на столике, — Эдуарда Глэма. Дело в том, что подруга госпожи Вудстон – полковница Фицджеймс – уверила меня, будто Джорджина хочет поговорить со мной именно про него.

Инспектор взял в руки журнал и бегло пролистал.

— Скатерть модного дизайнера, — произнёс он с недовольством. – Но в итоге перед смертью она сказала вам о черничном пироге.

— Верно,- терпеливо согласилась я, — вы, возможно, слышали, что Джорджина была королевой черничных пирогов Хейстауна? И, как я поняла из слов её мужа, для неё не было ничего важнее этой выпечки.

— Это я слышал, — кивнул Бассет, — но сейчас речь о другом. Кто-нибудь видел вас во время поисков хозяйки дома? Слуги, другие гости?

Я пожала плечами.

— Сама я заметила только мисс Элвуд, она выходила из уборной в тот момент, когда я собиралась войти в столовую. Перед моим уходом гости частично оставались на террасе, частично – в гостиной.

— Ладно, — он встал, возвышаясь надо мной эдакой обаятельной горой, — я вам верю, однако не уезжайте из Хейстауна до моего разрешения.

— Вы в любой момент найдёте меня в Экстон-Холле, инспектор, это буквально четверть часа езды отсюда, — пришлось слегка приуменьшить расстояние.

Какое-то время он посомневался, но в итоге решил, что я достаточно очарована, чтобы не сбежать.

— Ну что ж, передавайте мой привет лорду Экстону, — закончил полицейский.

— Непременно передам, — ответила я, как подобает воспитанной девушке, и тоже встала.

Инспектор открыл передо мной дверь в буфетную. Там уже стоял какой-то неизвестный бобби, который получил приказ привести для беседы Патрика Вудстона. Я шагнула в сторону гостиной, отстранённо отметив, что дверь в столовую снова заперта.

Когда внезапно становишься главной подозреваемой, это будоражит. Сейчас передо мной была дилемма: немедленно уехать из Хейстауна, чтобы скорее рассказать всё Эшу и Присцилле, или остаться и попробовать разобраться в произошедшем по горячим следам.

В гостиной находились мэр Малверсток, Гортензия, госпожа Финч, её племянник и переполошенный священник Причерс. Патрик разминулся со мной в дверях, будучи приглашённым к инспектору.

— Ну что, о чём он тебя спрашивал, дорогая? – закудахтала Гортензия, едва я остановилась у камина, выискивая взглядом свой стакан.

Не нашла, но мэр, торчащий тут же, налил мне новый.

— Выпейте, мисс Стокс, исключительно от нервов, — распорядился он.

Я пригубила янтарной жидкости и повернулась к мисс Элвуд.

— Как обычно, — пожала я плечами, будто мне каждый день приходилось давать показания полицейскому, который, хоть и симпатичен, но подозревает во всех грехах. – Обо всём.

— Сестра рассказала мне о том, будто вам послышалось в разговоре с умирающей слово на «п», — священник встал со своего места в углу и подошёл к нам с мэром.

— Послышалось, — не стала спорить я. – Сожалею, не стоило об этом упоминать.

При всех упоминать точно не стоило, но откуда же мне было знать, что начнётся такой ажиотаж?

— Церковь Единого категорически не одобряет — продолжил Причерс, но тут его перебили.

— И что же, полагаете, бедная девочка должна была лжесвидетельствовать? – с лёгким налётом пафоса спросила Гортензия.

— Рассказ мисс Стокс снимает с неё подозрения, — хорошо поставленный голос успешного адвоката был именно таким, чтобы хотелось поверить. – Будь она преступницей, не стала бы говорить о проклятье.

Я чуть не поперхнулась глотком янтарной жидкости.

— Господин Роудс, я попросил бы вас не использовать среди моих прихожан слово на «п», — нервно обернулся к нему священник. – Церковь Единого борется с предрассудками, к тому же не стоит порочить доброе имя столь рано ушедшей от нас госпожи Вудстон.

— Никто не собирается его порочить, — жёстко отозвался Роудс, — но, почитая Единого, следует помнить и о земной справедливости. Сейчас наша общая обязанность – способствовать полиции в расследовании, не так ли?

— Конечно, — слегка стушевался священник. – Я сразу же, едва услышав от сестры о несчастье, вернулся, чтобы способствовать. И, конечно же, чтобы облегчить боль потери для семьи Вудстонов.