─ Ох, ну вы и даете, ─ качает головой Тамара Сергеевна. ─ Конечно, молоко из груди сосать нелегко, вот он и нервничает. Просто нужно чаще прикладывать его к груди и не давать бутылочек со всякими смесями, откуда все течет без труда. Первое время, кончено будет трудновато, тем более, он уже большой мальчик, но очень быстро все наладится. А молочко во время кормления вырабатывается, то, что погуще и посытнее. Руками и всякими приспособами вы его и не сцедите толком. Я, кончено, ни на чем не настаиваю, это ваш с Романом Андреевичем ребенок, и вы лучше знаете, как с ним обращаться. Но у меня достаточный опыт, чтобы дать такой совет. Своих детей трое и четверо внуков.

Наш с Романом ребенок… От этих слов тело бросает в дрожь, будто мне и самой только сейчас об этом сообщили.

─ Мне о таком раньше никто не говорил, ─ отвечаю я. ─ Спасибо за совет, обязательно попробую. Я знаю, что для ребенка очень полезно грудное молоко. Но переживала очень, что Ваня недоедает, вот и подключила очень рано смеси, а с пяти месяцев и прикорм.

─ Если мой совет тебе поможет, то я буду очень рада, ─ улыбается она и ставит на обеденный стол тарелку с рагу. ─ Садись покушай, а я пока карапуза немного понянчу.

Охотно соглашаюсь, ведь за целый день ничего не ела, и быстро уплетаю вкуснейшее рагу, которое ничуть не хуже ресторанных блюд.

─ Спасибо вам. Было очень вкусно! ─ благодарю Тамару Сергеевну и забираю Ваню. ─ Мы пойдем уже ложиться. Доброй вам ночи.

─ И вам, Сонечка! ─ отзывается она.

Вернувшись в комнату Вани, купаю его, переодеваю и укладываю спать, напевая колыбельную. И несмотря на тяжелый день, мой малыш быстро засыпает.

─ Спи сладко, котик. Мамочка очень тебя любит, ─ нараспев произношу я и тихонько отхожу от кроватки.

Выхожу из комнаты и смотрю на двери с обеих сторон. Обе закрыты, а в доме полная тишина. Ну вот и куда идти?

Подхожу к одной двери и прислушиваюсь, прислонившись ухом ─ тишина. Подхожу к другой ─ то же самое. Выбора не остаётся, и я решаю тихонечко заглянуть внутрь, а в случае ошибки ─ быстро ретироваться. И едва я успеваю приоткрыть дверь, как тут же слышу голос Радова:

─ Заходи. Я тебя ждал.

Глава 8

Черт! Что за невезение? Ну почему я вошла именно в его дверь?!

Поджимаю губы от досады и медленно отступаю назад. Я его не увидела, значит, и он меня тоже, только услышал. Пусть думает, что это сквозняк.

─ Соня, быстрее. Не заставляй меня долго ждать, ─ громогласно добавляет он, и я нервно распахиваю дверь.

─ Тише! Ваню ведь разбудишь! ─ шикаю я, найдя Радова взглядом.

Он стоит с бокалом возле окна и смотрит куда-то вдаль.

─ Ты сама напрашиваешься на то, чтобы я повышал голос, ─ уже тише отвечает он.

─ Что тебе нужно? ─ фыркаю я. ─ Для чего ты меня ждал?

─ Ты сама сюда вошла.

─ Потому что ты не уточнил, какая из комнат моя, вот я и ошиблась. Заходить к тебе по собственной воле я точно не собиралась, ─ бурчу я, сложив на груди руки в замок.

─ Но ты уже пришла, так что проходи, ─ настаивает он, взглянув на меня, и жестом подзывает к себе.

Несмело шагаю вперед. Надо играть по его правилам. Но это временно.

─ Я тебя слушаю, ─ устало вздыхаю я. ─ Только давай быстрее, я очень сильно за сегодня устала.

─ Я торопиться не собираюсь в угоду тебе. Сама виновата, что так себя измотала. Но ты присаживайся, отдохни. Можешь даже прилечь, ─ с ухмылкой он указывает на кровать, хотя в комнате еще есть два кресла.

─ Спасибо, я постою, ─ хмыкаю в ответ.

─ Как хочешь, ─ пожимает он плечами и протягивает мне свой бокал: ─ Хочешь?

─ Нет, конечно! Я, вообще-то, Ваню грудью кормлю.

─ До сих пор? ─ ведет он бровью. ─ Он разве не большой для этого?

─ Ты сейчас шутишь? ─ хмурюсь я. ─ Ему всего семь месяцев. Дети в его возрасте все еще питаются материнским молоком либо смесями. Но грудное вскармливание гораздо полезнее, оно укрепляет иммунитет и необходимо как минимум до года, а то и дольше.

─ То есть где-то еще на полгода придется тебя оставить здесь, ─ задумчиво протягивает Радов, уставившись куда-то в потолок.

Хочу возмутиться, но предпочитаю промолчать. Я не рассчитываю находиться здесь целых полгода. Но если произойдет что-то такое, из-за чего я не смогу сбежать, то теперь у меня хотя бы есть уверенность, что Радов не выставит меня за дверь, как только получит результаты теста на отцовство. Не зря я сказала ему про грудное вскармливание.

─ Ладно, ─ встряхивается он, будто избавляясь от посторонних мыслей, и обращает свой взгляд на меня. ─ Ты сказала, Усманов не в курсе, что Ваня ─ мой сын. Это точно?

─ Абсолютно, ─ киваю я.

─ И он не знает, где ты сейчас находишься?

─ Не знает, конечно, ─ я уже начинаю нервничать. ─ А почему ты вообще об этом спрашиваешь?

─ Я должен быть уверен в том, что мой сын находится в полной безопасности, ─ с абсолютно серьезным лицом отвечает он. ─ И я очень рассчитываю на то, что ты не станешь выходить с ним на связь и не проболтаешься обо всем.

─ Почему же? ─ ухмыляюсь я. ─ Боишься Усманова?

─ Я вообще никого не боюсь, ─ сверкнув недобрым взглядом, отвечает Радов. ─ Но за своего сына волнуюсь. А вот почему ты не беспокоишься, мне непонятно.

─ А чего мне об Усманове беспокоиться? Это не он нас похитил и насильно притащил в свой дом! ─ огрызаюсь я. ─ Он твой враг, но для меня он лишь босс! И, кстати, совсем скоро он начнет меня искать из-за того, что я не появляюсь на работе. А когда найдет здесь, то сразу все поймет. Если ты, и правда, считаешь, что Усманов способен навредить твоему сыну, то это может произойти только по твоей вине! Если бы оставались у себя дома…

─ Подожди, ─ перебивает меня Радов. ─ Ты сейчас работаешь? А с кем остается ребенок?

─ Еще ни с кем не остается, ─ хмыкаю я. ─ Завтра я должна была выйти первый день на работу после декрета, а Ваню оставить с няней. Но благодаря тебе мне пришлось сказать, что я заболела и выйти на работу пока не смогу. И, как понимаешь, эта легенда не будет работать вечно.

─ Теперь это твоя забота. Выкручивайся, ─ непринужденно отвечает он. ─ Если бы ты с самого начала сказала, что ждешь от меня ребенка, то сейчас все могло быть намного проще. Но ты все же скрыла. Почему? Потому что я бы тебе тогда не позволил уйти к Усманову?

─ Нет, потому что ты… ─ изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не повышать голос.

Во-первых, я могу разбудить Ваню. А, во-вторых, мне нужно держать себя в руках. Но как же это тяжело! Обида и горечь предательства до сих пор сидят внутри меня. И когда Радов начинает винить меня в предательстве, мне становится вдвойне больнее.

─ Я скрыла, потому что не хотела, чтобы меня хоть что-то связывало с таким беспринципным и аморальным мужчиной, как ты, ─ зло выдыхаю я.

─ Да? И в какой же момент ты поняла, что не хочешь этого? ─ ухмыляется он и делает шаг навстречу, протягивая руку к моему лицу.

Быстро уворачиваюсь, но он проворно хватает меня за шею, а затем зарывается пальцами в мои волосы и тянет их вниз, заставляя меня вздернуть голову.

─ Теперь ты в моей власти, Соня, ─ выдыхает он в мои губы, а затем тянется к моему уху, царапая щетиной кожу, и шепчет: ─ Ты же понимаешь, что теперь должна расплатиться со мной за свое предательство, чтобы остаться рядом с сыном? Вот только что ты можешь мне дать?

─ Ты и так пытаешься отобрать самое важное в моей жизни, ─ шиплю я и сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони.

─ Я никогда не пытаюсь. Я всегда делаю. Но только то, что нужно мне, ─ выразительно произносит Радов, делая акцент на последнем слове. ─ И пока я у тебя ничего не отобрал. Ты все еще здесь, рядом с сыном, так что пора задаться вопросом, почему.

─ Отпусти уже! ─ дергаю головой, пытаясь вырваться из его хватки, но все бесполезно.

─ Не нужно вырываться, Соня. Ты только себе больнее делаешь, ─ рокочет он и касается губами моей шеи, отчего я невольно вздрагиваю.

─ Что тебе от меня нужно?! ─ пытаюсь скрыть свой внутренний трепет за дерзостью.

Мне не могут нравиться его поцелуи. Не должны!

Роман всегда умел спровоцировать меня и разжечь внутри огонь, даже когда я пыталась держать дистанцию, ведь с самого начала я догадывалась, какой он человек. И все же я поддалась ему, растаяла в его горячих объятиях, а потом долго и мучительно собирала себя по кускам.

Во мне должна быть только жгучая ненависть и отвращение к нему, вот только сейчас я испытываю совсем другие чувства, которые очередной раз пытаются взять верх над разумом.

Но теперь я не позволю этому случиться, потому сейчас я уже наверняка знаю, какой на самом деле Радов, и на что он способен. Один раз обожглась. Хватит! Да и совершенно ненормально тосковать по тому, кто грозится отнять твоего ребенка.

─ Ты, правда, хочешь узнать, что мне от тебя нужно? ─ он вновь шепчет мне на ухо, а я стискиваю челюсти и глубоко втягиваю воздух носом, стараясь себя успокоить.

─ Я хочу, чтобы ты меня отпустил! ─ фыркаю я.

─ Прямо сейчас? Из этого дома? ─ издевательски протягивает он и прихватывает губами мочку моего уха, отчего тело покрывается мурашками, а я невольно вздрагиваю. ─ Ты, похоже, вся истосковалась по ласкам.

─ Мне не нужны твои ласки! Ты мне противен! ─ нагло вру я, но иначе просто нельзя.

─ А я и не заинтересован в тебе, ─ усмехается он и, наконец, отстраняется, высвобождая меня из своей хватки.

─ Тогда что тебе вообще от меня нужно? ─ спрашиваю я и делаю шаг назад, чтобы отступить от Радова подальше, но сразу же упираюсь в столик позади себя.

─ У меня будет для тебя задание, ─ с лукавой ухмылкой отвечает он, а в его глазах разгорается дьявольский азарт. ─ Если выполнишь его, то мы заключим с тобой договор, который будет гарантировать, что сын останется с тобой.

─ Что за задание? ─ без промедления спрашиваю я.

─ Ты выйдешь на работу к Усманову, как и собиралась. Мне нужно, чтобы ты разведала кое-какую информацию, ─ загадочно протягивает Радов.

─ Хочешь сделать из меня шпионку? ─ возмущаюсь я и добавляю: ─ Я не стану таким заниматься!

Сливать информацию фирмы ─ это очень рискованное занятие, которое может привести к плачевным последствиям. Может, мне и стоит рискнуть ради сына, ведь тогда Радов нас отпустит. Но ведь это лишь слова, которые он произнес, а затем может забрать в любой момент обратно.

─ И почему же? Не хочешь предавать своего любовника даже ради сына?! ─ вмиг распаляется он, резко хватывает меня за шею и притягивает к себе, сталкивая нас лбами.

─ Что ты несешь?! ─ выпаливаю я и в сердцах толкаю Радова в грудь. ─ Усманов мне не любовник!

─ Да? А кто же тогда? Или он для тебя уже больше, чем любовник?! ─ с каждым своим словом он закипает все больше.

─ Он для меня только босс, ─ произношу по слогам, чтобы до него уже, наконец, дошло. ─ Я уже говорила и повторю еще раз: между мной и Усмановым никогда ничего не было! Но ты почему-то меня не слышишь. Как всегда, сам себе на уме.

Тяжелое дыхание Радова становится все громче. Похоже, он все равно мне не верит, и уже готов растерзать меня в клочья за то, в чем сам себя же и убедил.

─ Тогда это упрощает задачу, ─ выдыхает он, глядя на меня потемневшим взором, а через мгновение яростно впивается в мои губы.

Пытаюсь отпрянуть от Радова, оттолкнуть, но он даже и не думает меня отпускать, целуя все настойчивее и глубже, зарывшись пальцами в мои волосы и удерживая за затылок. А меня охватывает жуткое отчаяние. Мне так не хватало этой близости, и эмоции, которые я не хочу испытывать, накрывают с головой. Зачем он вообще целует меня после всего, что сделал и наговорил? Сначала демонстрирует свою ненависть ко мне, а потом набрасывается с поцелуями. Или это для него еще одна форма издевательства надо мной?!

Внезапно из спальни раздается плач сына, и Радов, наконец, отрывается от моих губ, но не выпускает меня из объятий.

─ Иди к сыну, а после ─ возвращайся, ─ хрипло произносит он.

─ Даже и не подумаю! ─ выпаливаю я и вырываюсь из его рук.

─ Я сказал, что ты придешь, ─ властно произносит он, сверкнув недобрым взглядом, который ясно дает понять, что отказать я не могу.

Ничего больше не говорю, когда Радов все же отпускает меня и, не видя ничего вокруг, выбегаю из его спальни.

Губы горят от поцелуя, а внутри кипит негодование и злость. Он обращается со мной так, будто я вещь, у которой нет ни чувств, ни желаний! Ему было абсолютно плевать, хочу ли я этого поцелуя. Просто взял и сделал! А что дальше? Захочет физического удовлетворения и силой затащит меня в постель? Ну уж нет, такого я ему точно не позволю!

─ Ну-ну, ты чего расплакался? ─ заскакиваю к сыну в комнату и тут же беру его на руки, чувствуя, что его штанишки промокли. ─ Ой, я тебе плохо памперс надела? Прости, пожалуйста, котик, мамочка вообще сегодня сама не своя. Сейчас все исправим, хорошо? Только не плач так, пожалуйста.

Злость на Радова как рукой снимает, потому что теперь я полностью поглощена переживаниями за сына. Умом-то я понимаю, что ничего страшного не произошло, и он плачет только потому, что ему стало некомфортно спать мокрым.

Но мое материнское «я» будто не понимает этого. Ребенок плачет ─ значит, ему очень плохо, а мое сердце кровью обливается. Что уж говорить о днях, когда Ваня болеет. Ни есть не могу, ни спать нормально. Постоянно трясусь над ним, как сумасшедшая, хотя и понимаю, что тревога эта абсолютно лишняя и никому не поможет.

Наверное, с рождением сына я стала слишком слабохарактерной. А такие, как Радов, очень хорошо чувствуют слабых и подавляют их еще сильнее. Может, мне не нужно молчать, а стоит показать ему, что у меня тоже могут быть острые зубки? Вроде и надо бы, но слишком рискованно. Между собственной защитой и безопасностью сына я однозначно выбираю второе.

Переодев Ваню, начинаю его укачивать, но он будто и не собирается больше спать. Глазенки распахнул широко-широко, головой крутит, ручками машет и что-то болтает. А моя несчастная спина уже вот-вот отвалится.