Глава 53

Эрик Этвелл, хрейдмар Каэрллиона. Столичная резиденция Дома Шепчущих Теней

Неопределённость застыла неподвижным изваянием перед заснеженной статуей. Она просто стояла, а вокруг неё клубились густые тени. Жались к её ногам, льнули к вытянутой ладони. Ластились, как собаки, дождавшиеся давно ушедшего хозяина, который, наконец, вернулся.

Я смотрел, не отрываясь, как она гладит тени. Неопределённость так просто дарила свою ласку голодным тварям, которые могли поглотить любое живое существо в мире, но вместо этого трепетали перед своей владычицей.

Неопределённость изменилась. Нет, тепло от неё не ушло, она всё так же согревала моё сердце и душу, когда радостно соскакивала с места, стоило мне появиться в её комнате. Всё так же нежно улыбалась, приветствуя меня. Всё так же по-особенному произносила короткое «Рик», но делала это так, что сердце начинало трепетать. Я больше не мог находиться долго без её улыбки и этого странного «Рик», слетающего с её губ, без запаха её волос. Без этой лёгкости в душе.

Какая же это нелепица, влюбиться в ту, что сам обрёк на заклание, назвав неопределённостью.

Я вспоминал об этом каждый раз, когда смотрел в её глаза, в которых начало проявляться расплавленное золото, сжигающее такой привычный серый цвет. Смотрел, но всё так же не решался рассказать, кто я и постоянно оттягивал принятие решения о назначении даты обряда обрезания крыльев.

Неопределённость стала другой, при этом оставшись собой, а я в её присутствии переставал быть собой.

С сожалением оторвав взгляд от неподвижной Маргариты, я отошёл от окна и вернулся в кресло.

— Объясни, — попросил я Магритта, сидевшего напротив меня и покачивающего в руке бокал с отвратительным вином, которое я как-то раз попробовал,— я не совсем понимаю, как такое возможно.

Магритт улыбнулся краешком губ.

— Это настолько сложно, мой хрейдмар, что я сам не до конца понимаю. Маргарита призвала самых сложных в управлении и опасных существ из всего сонма Шепчущих Теней. Голодных демонов гаки. Никто, даже я, не мог этого сделать добрую тысячу лет.

— Почему?

— Тени демонов гаки идут только к доброму сердцу, которое может их пожалеть за глупость, допущенную при жизни. Они, в отличие от всех остальных тварей сумрачного бытия, помнят прожитое. Помнят и раскаиваются, но это бессмысленно.

— Что они натворили? — нахмурился я, — ели младенцев на завтрак?

Шелест смеха Магритта наполнил комнату. Хозяин Дома Теней качнул головой.

— Вы как всегда зрите в корень, мой хрейдмар. Младенцев они не трогали, но… — Магритт посмотрел на меня, — они просто ели. Еда была смыслом их существования. Они обжирались, наполняли своё чрево лучшими блюдами, которое только могли достать. Еда, еда, еда… однако, стоило кому-то голодному попросить у них пищи, чтобы не погибнуть, как они выкидывали еду, насмехаясь над чужим голодом. Души чревоугодников были прокляты вечным голодом и в проклятии заключается вся их жизнь. Голод демона гаки невозможно утолить ничем.

— Теперь они решили напитаться добром, спрятанном в её сердце? — нахмурился я.

— Нет, мой хрейдмар. Они не пьют силы дангры Маргариты. Они греются в тепле её сердца. В её жалости. — Голос Магритта стал едва слышим, — поэтому никто из нас не может призвать столь сильное оружие, как демоны гаки. В наших сердцах нет жалости. В них только холодный расчёт, помноженный на выгоду. Но доброта и сострадание не единственный критерий, позволяющий призвать тени демонов гаки. В дангре есть капля демонической крови. Только откуда она взялась, я ума не приложу, мой хрейдмар. В пришедших из Манескера никогда не было ничего демонического. И это очередная загадка, которая не даёт мне покоя.

Пришла пора улыбнуться мне. Неопределённость сработала во все стороны.

— Вам что-то известно? — оживился Магритт.

— Возможно, — уклонился я от прямого ответа, — кровь должна быть получена при рождении?

— Не обязательно, — Хозяин Теней отставил бокал и неожиданно горячо заговорил, — демоническая кровь это сильный проводник, алхимическая основа. Попав в тело любого существа, кровь изменяет саму структуру клеток, делая их носителя восприимчивым к магии.

— Магритт, я могу дать тебе разгадку, а ты позволишь увести деву твоего дома.

— Дангру Маргариту?

— Её. Сделка?

Магритт качнул головой, соглашаясь.

— Вы могли бы и не спрашивать позволения, мой хрейдмар. Мы все в вашей власти.

— Мог, но не стал, — ответил я, поднимаясь с места, — дангра Маргарита отныне член твоего рода, кровь твоего клана и её судьба под твоей защитой. Будет невежливо распоряжаться девой твоего Дома по собственной воле. Я умею быть благодарным, Магритт.

Хозяин Теней поднялся следом. В золоте его глаз притаилось ожидание. Магритт сложил руки перед грудью, склонился в поклоне, а выпрямившись, произнёс.

— Мой долг служить вам, мой хрейдмар. Я просто выполнял клятву.

Тени Магритта были великолепными шпионами. С момента появления неопределённости и по сей день, Тени Магритта стабильно собирали новости, слухи и сплетни в Каэрллионе. Они же принесли мне весь разговор глав Домов, которые обсуждали план по уничтожению Маргариты в тот далёкий день. В дом Канаку могли проникнуть только Тени, потому что защита на владениях клана Цветущей Вишни работала великолепно. Удивить Мерла, выбрав те же блюда, что были в тот день на столе, я смог только благодаря верной службе Магритта.

Магритт первым доказал свою непричастность к заговору Аггаю, ещё до того, как я вообще нашёл заговорщика. А грубый Аран по своей сути не мог предать собственного хрейдмара. Камень он и есть камень. Незыблемый, крепкий. Верный.

Дом Крепкого Камня и Дом Шепчущих Теней единственные к кому полностью вернулась магия, после того, как я отсёк Аггаю и Дагондара от алтаря. К остальным магия возвращалась медленно, тонкой струйкой наполняя иссохший источник всесилия.

Домов Огня и Воды больше не существовало. Сила этих кланов вернулась туда, откуда взяла своё начало — в чистые воды родника, текущего из груди Суммишимы.

И это было моё наказание и предупреждение всем Домам.

— Я ценю это, — кивнул я, вспоминая всё, что приносили мне Тени, — поэтому можешь больше не ломать голову над загадкой. Капля демонической крови в Маргарите моя. Точнее не капля, а целая пригоршня.

— Но как? Почему?...

Сегодня моя благодарность просто не знала границ. Я решился на ещё одну маленькую откровенность, но ответил не прямо, а намёком. Магритт всё поймёт и без подробных объяснений.

— Она была на краю гибели. Выбора не было, Магритт. Когда вмешивается неопределённость просто не остаётся выбора. Ты это знаешь не хуже меня. Я верну деву к ночи, Магритт.