Глава 8. Волшебная палочка

Цель нашей поездки была крайне простой, если не сказать тривиальной – в глухомани не хватало магов, в то время как местным жителям потребовалась магическая помощь, которую можно осуществить только несколькими одарёнными. Проблема была какая-то такая, что даже нормального мага посылать из столицы и не хотелось, а вот обратиться в академию и стребовать оттуда кого-нибудь, чтобы вписать работу в глуши, как студенческую практику, вполне. Таким образом, изначально низкооплачиваемая работа становилась вообще бесплатной, ведь, как известно, студентам платить не надо.

Почему из всех учащихся, среди которых были те, кто согласились бы пахать ради лучшего будущего, выбор пал на меня, которой это и не надо? Во-первых, потому что я человек подневольный, семьёй или связями от дальних поездок посреди года незащищённый. Во-вторых, потому что меня надо было как-то обучать, а гуманным методам, по словам ректора, я не поддавалась и была уже звездой, обсуждаемой всеми, кому не лень. Отправка меня на задание под присмотр и обучение штатного колдуна должна меня заставить экстренно обучиться базовым заклинаниям, потому что… ну, риск здоровью какой-то всё же в этом деле присутствовал, а умирать мне, как всем известно, не хочется. Ну, и было ещё и в-третьих: призванный мною дракон-фамильяр, показавший, что лучшие результаты – те, к которым меня буквально принудили.

Прибыв на станцию «Конец Начала», я тут же пожалела, что покинула поезд. Вопреки представлениям многих, в России не царит круглый год холод по всей стране, потому не у всех её жителей есть невероятная переносимость низких температур. Я потёрлась носом о мех мантии, утирая каплю, повисшую на кончике.

- Дай руки, - попросил Артамон, наблюдая за моими страданиями. Подрагивающая от снежного ветра, я положила свои ладони на его, и он сжал их, даря желанное тепло. Пальцы грелись быстро – и я даже не чувствовала боли. – Пустил тебе немного магии под кожу.

Я блаженно улыбнулась. Дракон же довольным не выглядел. Он осмотрелся по сторонам:

- Надо купить тебе перчатки.

- Не люблю их, - возразила я быстрее, чем подумала.

- Почему?

- Телефон держать неудобно, - брякнула и вспомнила, как эта отговорка здесь неуместна.

- Вика, здесь не изобрели телефонов. И контрабандой их сюда тоже не поставляют.

- И плохо, что не поставляют! – притопнула я ножкой. – Людей, значит, через границу переносят, не спросив, а технологии не могут.

- Не хотят, - поправил Арти. – Ну и где те, кто должны нас встретить?

- На месте, на месте, чего возмущаетесь, будто вам под сто пятьдесят?!

Мягко говоря, немолодой мужчина, не первой свежести и в тёмной мантии без нашивки, испачканной в нескольких местах, ковылял к нам от окружавших вокзал железных ворот. Его красный нос выделялся на лице, как клоунский шарик, а длинные седые волосы были собраны в высокий хвост, больше подходящий какому-нибудь пижону, чем подобному… красавцу. Рот его прикрывал красный длинный шарф, один из концов которого волочился по земле, собирая снег. У мужчины явно болела нога.

- Эм.. – впечатление он произвёл на меня такое, что я не знала, кривиться на него как на алкаша, бомжа или просто очень странного дедка. – Здрасьте! – как говорится, вместо тысячи слов.

Дедуля прищурился:

- Иномирянка? Тьфу ты, понапохищают тут всяких, а мне потом возиться!

Мои брови поползли вверх. Вот так приёмчик! Он думает, меня смутит его пренебрежение, потому что я вся такая желающая обучаться магии и обиженная, что меня не все в этом мире ждут, любят и не ценят? Ага, разбежалась!

- Купите мне обратный билет – с удовольствием похищу себя в кровать! – предложила я.

- Ещё и лентяйка! – он перевёл взгляд с меня на Артамона. – А ты, дружок, тоже из какой-нибудь помойки без крохи волшебства, как эта?

Артамон зарычал так громко, как не рычал с нашей встречи в библиотеки, наверное. Как-то сама собой я сделала от него несколько шажочков в сторону, ради собственной сохранности.

- Я из волшебного мира, - ничего особо не объясняя, выдавил из себя дракон.

«Поволшебнее вашего», - я не знаю как, но я буквально услышала в голове крайне недовольный голос Артамона, в то время как губы его были сомкнуты – он не сказал этого вслух. Он это подумал, а я услышала! Услышала?! Или его мысли просто настолько очевидны, что не надо гадать, что у него на уме?..

- Артамон – мой фамильяр, - представила его я.

- С человеческим обликом? – не поверил дедуля и уставился на меня, как на экспонат в музее. Точнее, как на картину, которая, как он считал, не может быть оригиналом. Он будто выискивал у меня на лице следы лжи, того, что картина – подделка. И подтвердил это, потребовав: - Докажите-ка!

Больше всего на свете… Было много вещей, которые я не любила «больше всего на свете»! Необоснованно высокие требования, презрительные взгляды, сомнения в том, что я что-то могу или не могу, когда я уже объективно это что-то сделала и не заслужила принижений! Я бы с превеликим удовольствием скрыла, что у меня в фамильярах целый дракон сидит, если бы об этом уже не знали. Теперь, когда об этом знали, я чувствовала себя униженной, оскорблённой и готовой махаться.

Я сделала шаг вперёд. Дракон, уловивший моё настроение, положил руку мне на плечо и настойчиво потянул назад. Я обернулась и посмотрела на него, как на предателя: разве это не он наотрез отказывался притворяться фамильяром похуже, чтобы ко мне преподы в академии не приставали?! Разве это не он тут только что обиженку из себя строил, когда предположили, что его родной мир уступает этому, в котором мы гостим против воли? Так чего останавливает, когда я так хочу постоять за честь и достоинство нас обоих?!

- Нас послали сюда помогать, - не дал мне Артамон и рта раскрыть. – Если сам факт для вас недостаточное доказательство, то вы всё увидите, когда дойдёт до дела. Но ни я, ни моя ведьма не собираемся строить из себя артистов, приехавших с цирком.

Артамон не нагрубил, не повысил голос, но, будь я на месте старика, я бы почувствовала, будто меня очень медленно, растягивая удовольствие, макнули лицом в грязь несколько раз подряд. То ли дело было в языке тела дракона, то ли в мимике, то ли в том, какой тяжёлой ощущалась его рука, не пускающая меня вперёд, но впечатление он производил.

У меня к нему имелась претензия.

- Моя ведьма? – я обернулась к дракону с недобрым взглядом.

Он ласково улыбнулся, как принц, поцеловавший спящую принцессу без разрешения и почему-то ожидающий за это награду. Только вот я была не заколдованной принцессой, я была той, кто предпочла бы проспать ещё лет так сто без его присутствия.

- Ты имел в виду замечательная всепрощающая девушка, что призвала тебя и которой ты любезно составляешь компанию? Без принадлежности тебе, правильно? – я приподняла уголки губ. Произнесла, чтобы только он услышал: - Кто ещё тут чей…

- Вы хозяйка и фамильяр или любовники? – неприлично выглядящий встречающий и в выражениях был смел.

- Что? Кто? Нет! – я скривилась и отскочила от Артамона. Его рука расслабилась, потому что он и сам взорвался и воскликнул:

- Обойдёмся без слова «хозяйка», господин колдун. Для всеобщего здоровья!

«Я терплю призывательницу-недоучку, её чересчур скользкого наставника, но ещё и какого-то слабого колдунишку?!» - у меня в мыслях буквально шипел голос Артамона. Один раз могло показаться, но вот второй… второй уже точно был не фантазией. Мне открывались мысли Артамона! Не все, но некоторые… Логично, если он пролезал в мой сон.

- Ты мне угрожаешь, пацан? – мужчина сдёрнул с себя шарф и выставил его на манер меча. Ткань вытянулась и застыла по струнке под действием магии. – Ты и простейшего заклинания наверняка создать не можешь!

От колдуна пахло плохими духами. Казалось бы, ничтожное замечание в складывавшейся ситуации, но я думала не о том, какой у него уровень магического резерва и сможет ли он хоть сколько-нибудь навредить Артамону, а об ужасных духах. Резких, безвкусных, не подходящих ему нисколько. За таким запахом обычно что-то прячут – аромат перегара, душок несвежей еды или… Что мог бы прятать колдун, которому потребовалась помощь из столицы?

Мужчина хромал – я ещё раньше отметила, что его нога пострадала.

- Что с вашей ногой? – спросила, втиснувшись между готовыми к бою стариком и драконом, которому до старости было далековато. Колдун мгновенно спрятал шарф за спину – он меня и кончиком не коснулся.

- Совсем сдурела под руку лезть?! – взревел он.

Мысленно я восхитилась скоростью его реакции, но не испугалась – всё же, оружие, которое выглядело, как шарф, не производило на меня устрашающего эффекта.

- Что с вашей ногой? – повторила вопрос. Артамон за моей спиной притянул меня за плечи поближе к себе. – Вы хромаете. И у вас очень сильные духи. Я бы списала всё на отвратительный вкус или бедность, но всё же… Вы прячете запах крови? Или нога гноится? Вы потому такой буйный?

Мужчина прищурился на меня… и видимо расслабился.

- Буйный? – фыркнул он. – Это кто ещё буйный, недоформыш.

Недоформышами называли недоученных ведьм и колдунов. Редко. Грубо. И только те, кто уверены в своём статусе. Я была знакома с этим термином, потому что наставник пугал меня тем, как плоха участь недоформыша, если сформированным он так никогда и не станет. Но его страшилки не возымели особого результата: сколько мне говорили, что я без высшего образования ничего стоить не буду в родном мире – не счесть!

- Так вы ответите на вопрос Виктории? – Артамон, намеренно или нет, массировал мои плечи. Я подумывала вырваться, но он так приятно пробрался горячими пальцами под плащ, так умело нажимал на нужные точки, чтобы я поплыла…

- Решили воспользоваться мозгами, а не одними языками? Похвально-похвально, - в недовольном голосе старика проскользнула нотка одобрения. Если до этого колдун звучал, как расстроенное пианино, то сейчас появились намёки на высокие весёлые ноты.

Я проявила недюжинное терпение, промолчав. Оно было вознаграждено, когда колдун вынул из карманов мантии, незаметных из-за тёмной грязной материи, пару тёплых перчаток. Он стряхнул их над платформой: охваченные искрами, они вдруг стали выглядеть значительно меньше, новее и чище. Мужчина кинул перчатки мне.

- Надевай, студенточка, а то на твои руки без слёз не взглянешь, - несмотря на резкость жеста, он всё же казался достаточно добродушным. На самом колдуне перчаток не было, так что я предположила, что он только что исправил магией и отдал мне свои. Надела – хоть Артамон и воздействовал на них своими силами, за время перебранки ладони успели снова покраснеть и засушились так, что на них предстояло вылить немало крема.

- Мою ногу подрала химера. Слышала о такой, малая?

- Признаки каких существ она имела? – напряжение Артамона передалось мне через касания, почудилось, что он сейчас возьмёт меня, закинет на плечо и утащит как можно дальше от станции «Конец Начала».

- Думаешь, была минутка рассматривать, чтобы записать? – воззрился на моего фамильяра колдун. Они недолго поборолись взглядами, прежде чем старик сплюнул. – Записывать не записывал, но рассмотрел и запомнил! – признал он. – И понимаю, почему прислали именно вас двоих, хотя сомневаюсь, что ты действительно столь могущественное создание, малец.

Пальцы Артамона дрогнули.

- Хэй? – я отошла и вгляделась в непроницаемое лицо дракона. Его глаза лишились всякого тепла, потеряли цвет и свет, как разбавленная краска.

Мы с колдуном переглянулись. Мужчина прокашлялся.

- Хотите знать больше – чапайте за мной, детишки. Хватит морозить яй…

- Гррр… - Артамон зарычал, останавливая словесный поток колдуна.

- Девчонке руки! – мужчина так и не договорил, что хотел сказать, исправился. Я сделала вид, что даже не догадывалась, что именно чуть не вырвалось у него изо рта.

Колдун повернулся к нам спиной, и Артамон, схватив меня за руку в перчатке, повёл следом за ним. Станция, погружённая в синие тени рано темнеющего в зимнее время неба, выглядела неприветливо и таинственно, словно монстры прятались за её стенами. Здесь тоже были статуи природного происхождения, но практически отсутствовали пассажиры и работники, словно мы приехали на давно заброшенную, не получающую ничьего обслуживания платформу на поезде-призраке.

- Я думала, автобусный вокзал в деревне у бабушки выглядит заброшенным, - хихикнула, озираясь. – Но нет, некоторые места в магически развитом мире могут с ним посоперничать. Артамон?

- Держись ближе ко мне, - попросил дракон. – Не отходи от меня вообще. Здесь небезопасно, Вика.

- Ой, да брось! Ну, тёмненько тут, но вряд ли уж прямо небезопасно! – усомнилась я, хотя сама чувствовала что-то недоброе в воздухе. – Наставник слишком печётся обо мне, как будущей гаечке в их магическом сообществе.

Артамон вздохнул и что-то пробормотал себе под нос.

- Больше двух говорят вслух, - вспомнила мудрость родного мира неодобрительно.

- Нас двое, - хмыкнул дракон.

Точно подловил, но не смутил.

- И когда вас всего двое – тоже вслух говорить надо, - добавила я, вскинув указательный палец к небу.

- Я уже сказал, что хотел, Виктория. Твоё дело – услышать.

Содрогнувшись от его интонации, ровной, бездушной, я вспомнила, что произошло на платформе вчера, и похолодела.

- Услышала, - прошипев, я толкнула его плечом и нагнала колдуна. Поступив как джентльмен, мужчина открыл мне переднюю дверцу… парового автомобиля? Где есть поезда, там и до подобного додумаются.

Более того, все изобретения, которые не слишком работали на Земле, можно поправить магической энергией, которая столь обожаемая здесь. Мне казалось, что у этого мира очень странные приоритеты, но их аналоги привычных вещей не только выглядели достаточно чудно, но и оказывались весьма функциональными. Тот же магически стойкий карандаш, которым я предпочитала писать, обладал насыщенным цветом, легко скользил по бумаге, не стирался и не стачивался. Нужно было лишь слегка делиться с ним волшебством – потому такие карандаши не подходили неодарённым или слабо одарённым. Карандаш поглощал энергию из резерва ведьмы или колдуна при соприкосновении с его кожей незаметно, самостоятельно – если ему нечего было поглощать, то он годился только на отраву организма. Медленный яд.

По конструкции машина колдуна напоминала вместительный паровой автомобиль. Но при соприкосновении с сиденьем, я почувствовала, как тело слегка… защекотало, как щекотало подушечки пальцев, когда начинала использовать карандаш.

- Значит, и тачка на магии, - прокомментировала я. – Если бы вы перестали пихать магию во всё, чем пользуетесь, вам бы не пришлось воровать себе магов.

Колдун, сев на место водителя, окинул меня неодобрительным взглядом:

- Мы в магическом мире, недоформыш. Мы потребляем то, что изучили лучше всего.

- И рушите жизни других людей?

- Ты не ведёшь себя, как та, чья жизнь разрушена. Ты наглеешь.

Я раздражённо вздохнула. Знакомая песня: если ты реагируешь на что-то не так, как принято реагировать по стереотипам, значит, никакой проблемы нет, ты всё выдумываешь и набиваешь себе цену.

- А что я должна делать, чтобы походить на даму в беде-беде? – мой голос сочился издёвкой. – Забиться в угол, поставить на себе крест и молча скукожиться и исчезнуть? Разве я этим сделаю лучше себе и хуже вам всем?

Колдун отозвался:

- Очевидно, что нет. Ты и не сможешь – уж слишком вольная птичка. Только вот, птичка, пока ты так трепыхаешься, твоя жизнь как раз-таки ещё в самом цвете и свете и имеет цельность и ценность.

- Он прав, - внезапно поддержал колдуна Артамон.

Я повернула голову назад, на дракона, удобно устроившегося на заднем сиденье.

- Ты-то когда успел в машину сесть?

Артамон вскинул бровь:

- Я от тебя не отставал.

Старик дёрнул за один из рычажков с правой стороны от водительского кресла и с левой от меня, и я зашипела, тут же осознав, что он сделал:

- Вы сколько магии из меня выкачать собираетесь?

- Предлагаешь и дальше выкачивать из себя? Как ты уже заметила, девочка, я ранен.

- Не прибедняйтесь, вы с Артамоном в драку полезли – это значит, что держитесь молодцом, - я потёрла виски и откинулась на спинку кресла, пытаясь расслабиться.

Мы тронулись. Я прикрыла глаза. Поездка не была болезненной, но ощущение того, что из меня по крупицам вытягивают силы, сложно было назвать приятным. Клонило погрузиться в бессознательное, ни на чём не сосредотачиваться.

- Она всегда такая? – спросил колдун у… дракона, видать, больше в машине никого не было.

Тарабаня пальцами по коленке, я прислушалась к разговору. Фамильяр ответил:

- Резкая в словах и упрямая, как дитя?

Усталость навалилась на меня, как один из снежных комьев, собирающихся за окнами. Я даже не пыталась смотреть на дорогу, впрочем, там не на что было смотреть: пустынная станция, очевидно, располагалась в отдалении от населённого пункта, а вокруг не проглядывалось ничего, кроме кусочка дороги впереди. Справа и слева наблюдались лишь сменяющие друг друга танцы белых хлопьев на ветру. Темнота проникала глубоко в мысли и душу.

- Значит, ты фамильяр двух сущностей? Дракон? – хриплый голос колдуна стал значительно тише, но всё же пробился ко мне через пелену сна. – Жестоко они с тобой. Я ведь доложил о химере. Молчишь?

- Вы видели, какой стихией пользовалось то существо? – уточнил Артамон.

- А какая у тебя, малец?

- Вы не могли бы быть вежливее? – Артамон вздохнул измученно и тоскливо.

- Мог бы, но тебе важнее вежливость или правда, которую я могу раскрыть?

Мне показалось, что что-то со всей дури стукнулось в одну из дверок машины. Не с моей стороны, однако, а скорее со стороны водителя, на заднем сиденье, где сидел дракон. Словно кто-то пытался ворваться в машину и украсть моего фамильяра, полного волшебства, словно его хотели забрать у меня, а меня пугала эта мысль…

Лоб прорезала беспокойная складка, однако же, я даже не смогла веки поднять, чтобы посмотреть, что случилось и случилось ли вообще. Лишь продолжила слушать, о чём беседовали мужчины в машине. Они будто даже не обратили внимания на удар, потому что никак не затронули его в разговоре. Неужели в этой местности на краю мира такие сильные ветра, что в их звучании мерещится… всякое? Как тут вообще тогда жить можно?!

- Вежливость в общении с моим народом ценится, - указал колдуну Артамон. - Это мера предосторожности для тех, кто обращается к нам, а не драконье высокомерие.

- Так всё-таки дракон? Ха! – я услышала, как старик почёсывает голову. Надеюсь, он нормально ведёт машину, пока отвлекается на подобные действия! – Высокомерные ящерицы! Не ври себе, юнец, утверждая, что тебе и твоим сородичам не прельщает, что перед вами лебезят. Ты избалован внимательностью и осторожностью людей из своего мира. Однако ты сейчас в моём мире и в зависимом положении, так что я лебезить перед тобой не буду.

- Я завишу не от вас, - с угрозой прорычал Артамон.

- Верно, от недоформыша, одарённого, но беспомощного без умений, - липкое ощущение чьего-то взгляда побудило отвернуть голову в полудрёме. – Не боись, я её не трону. Но это только я, найдутся те, кто тронут.

Дракон не произносил ни слова. Тишина, неуютная и угрожающая, повисла настолько надолго, что я даже решила, что уже глубоко заснула.

- Мне нужна правда, господин колдун. Я отвечу на ваш вопрос, а вы на мой. Моя стихия – огонь, - признался фамильяр. – Я огненный дракон.

Я заворочалась и услышала обеспокоенные вздохи обоих мужчин. Кто-то завозился, и я почувствовала тяжесть чего-то тёплого на себе. Как поняла, мантии, пахшей Артамоном, словно согревающим напитком со вкусом имбиря и мёда. Я зарылась носом в мех капюшона, как в подушку.

- Не проснулась? – уточнил ворчливо колдун. – Правильно, пусть спит. Когда спит, девица даже миленькая. Слишком миленькая для ведьмы.

- Ведьмы в моём мире обычно как раз такие, - прокомментировал Артамон. – Красивые. У них недостаток – их характер, а не внешность.

- Малец, - колдун вздохнул, чтобы резко вернуться к изначальной теме, - химера, которая на меня напала, огнём плевалась.

Мужчина будто извинялся, сообщая это. Его голос звучал гораздо добрее, чем раньше, – и оттого сильнее пугали слова, которые он произносил.

- Огнём… кто-то из огненных драконов… - слова Артамона едва долетали до меня. Он был взволнован, в нехорошем смысле. – Химера, она… она имела признаки дракона?

- Не хочу быть вестником таких вестей дракону, но да. Имела. Кто-то выпотрошил огненного дракона и перекроил его в химеру. Скрестил с одним из повелителей мёртвых, обитающих в этих землях. С повелителями мёртвых здесь привыкли бороться, но вот с ними же, усиленными драконьей чешуёй и вашей стихийной магией… Нет, такое одному штатному колдуну и простым людям-малорезервникам, живущим на границе за ненадобностью их в столице, не по зубам.

- Я не слышал о повелителях мёртвых, - потерянно отозвался дракон.

Не спи я, я бы даже гикнула. Надо же, нашлась тема, в которой зазнайка Артамон не сведущ!

- Твой народ, если не ошибаюсь, зовёт их личами. Мы – повелителями мёртвых, из остатков уважения, ибо все они когда-то были колдунами и ведьмами с неплохими магическими резервами. Именно их магические резервы позволили им восстать из мёртвых с подобием сознания, более того, искажённая в посмертии магия даровала им возможность влиять на кости и плоть других умерших. С ними не всегда даже обязательно сражаться, можно договориться, да и вопреки расхожему мнению, мертвецы – не особо страшны, как противники, медленные и разваливающиеся-то. Но вот если повелителя мёртвых скрестить с драконом…

- Получится слишком разумная тварь, причём куда менее уязвимая, чем мертвец, и вместе с тем куда сильнее магически? – предположил Артамон напряжённо.

- Так, а я о ком? – фыркнул старик. – Не строй из себя умника.

Я как вживую увидела бледное лицо своего фамильяра, задумчиво глядящего в окно в зимний мрак. И содрогнулась от того, что будто его глазами увидела шевелящиеся в нём тени. Не эти ли тени бились в машину ранее?..

- Вы говорите слишком громко, Вика проснётся, - упрекнул старика дракон, наверное, обратив внимание на меня, вновь шевелящуюся во сне.

- Она быстрее проснётся, если ты будешь ей своё волнение передавать, - проворчал колдун. – Ты, может, и действительно дракон, но всё ещё зелёный, без мудрости своих старших собратьев. Оно и ясно, тебя же недоучка призвала.

Я ощутила, как Артамон уязвлён, но фамильяр не стал возражать.

- Девочка – непокорная студентка. Не отпускай от её себя, если не дурак, - посоветовал колдун.

- Вы подозреваете что-то? – я вообразила Артамона, щурящего свои медово-карамельные глаза.

- Кто, я? Я штатный колдун, что мне о кознях в столичной академии знать, - сумасшедше хихикнул старик.

- А она – девочка из не магического мира с даром, который не упускают, - Артамон зашевелился за спиной и протянул руку ко мне из-за сиденья, чтобы коснуться волос в ласковом жесте.

- Именно. Подумай обо всех причинах, почему вы здесь, ящерка.

Если они о чём ещё и говорили, то мне не довелось услышать. Слабость окончательно забрала меня у мира реального в мир нематериальный, не дав осознать и обработать информацию о том, что мужчины слишком много говорили обо мне.

* * *

Когда я проснулась, никем не разбуженная и належавшаяся вдоволь, то завёрнута была уже не в мантии, а в пахшее полевыми цветами тяжёлое одеяло. Собственно, потому и проснулась, что мне стало слишком жарко. Откинув одеяло, я неохотно спустила ноги вниз… с кровати. Да, я оказалась в кровати. Лениво шаря глазами по помещению, просторной комнате, тонущей в тенях из-за метели на улице, я отыскала рядом столик, на котором любезно оставили полный воды графин и стакан. Глянув на стакан, как на лишний элемент, я схватилась за стальную ручку графина и принялась пить прямо из горла.

- Мне говорили, что у нас гостит студентка, а не свинюшка, - неожиданно раздался сварливый голос.

Я подавилась и, отставив графин на стол, откашлялась. Когда я утёрла рот рукавом, тот же голос повторно отозвался недовольством:

- Девочка, я уже минуту стою рядом и протягиваю тебе полотенце!

Я подняла глаза на говорившего. Тучная женщина, внешне – типичная бабушка из деревни, подняла во мне некоторую волну ностальгии. Женщина хмурилась, уперев одну руку в бок, а другой действительно держа полотенце, подвешенным на пальце. Я его взяла и тут же вытерла тыльную сторону ладони, на которой остался влажный след.

- Так быстрее, - пояснила с ангельской улыбкой.

- Твоя неряшливость тебя не смущает? – женщину моя невинность не проняла.

Как и меня не проняли её неприкрытые упрёки:

- Это всего лишь вода.

- Если делать неправильно одно, будешь неправильно делать другое, - однако женщина придавала моему питью чересчур много значения. – Ванная комната за занавеской в том углу, выход в коридор – за занавеской позади меня. Сменная одежда – в шкафу, он тут один. И воспользуйся полотенцами!

Ясно, первое знакомство не удалось. Я мысленно занесла наш в диалог в копилку неудавшихся первых впечатлений, хмыкнула и, встав с кровати, пружинящей, как кровати из прошлого столетия Земли в моей памяти, нашла шторку в углу, о которой говорила женщина. Там не было двери, зато была ванна, в которую можно было набрать воды. Холодной, бррр! Однако стоило положить руку на бортик, как знакомая щекотка обозначала, что из меня сосут магию, как раз для разогревания водички. Скинув с себя форменную одежду, из которой меня, благо, не переодевали, я с кайфом запрыгнула мыться. Пролив немного воды за пределы ванны, я уже ожидала, как будет возмущаться моя новая знакомая, когда увидит лужицы. В голове немного гудело.

Нет, я соврала, гудело очень сильно!

- Агх!!!

Я с плеском ударила кулаком по бортику ванны, тем самым сделав себе только хуже, потому заболел кулак! Погружение под воду и выныривание тоже не особо помогли сгладить ощущения, ибо я столкнулась не с тяжестью, которая, бывает, настигает по пробуждении и вскоре проходит, это была какая-то адская непонятная мигрень, расползающаяся из головы по всему телу. Я засомневалась, что сама смогу выбраться из воды…

Занавеску резко одёрнули.

- Это что за лужи?.. Ох ты, девочка, бедовая какая! – большие руки женщины обхватили меня за щёки и щипнули за одну. – Давай, смотри на меня, смотри! Тебя же Виктория зовут? А я Дарина, жена того брюзги, кто вас встретил! Ну, девочка, сосредоточься!

Она довольно болезненно тёрла моё лицо большими пальцами – тут возмутиться бы, что мне, по её мнению, боли недостаёт, раз она добавляет, но я ощущала, как приходит облегчение. Даже смогла как следует открыть глаза и сквозь муть выступивших слёз разглядеть блики магии в воздухе.

- Ну что, видишь меня? – спросила Дарина, убрав одну руку.

Я согласно моргнула.

- Ну и умница! – она убрала вторую руку. – Какой беспорядок ты здесь развела, разве же это помощь, а не одна морока? Беда от вас, столичных! – убедившись, что я способна её слушать, она возмутилась.

Я вымученно махнула ей рукой и плеснула на лицо воды.

- Ой, да что с тобой сейчас такой разговаривать, и впрямь, - раздражённо отозвалась женщина. – Говорила я этим двум неумёхам, что на землянках не стоит применять очистительный дурман…

- Какой ещё очистительный дурман? – напряглась я.

Дарина сняла с крючка у ванны полотенце и протянула мне. И тут я сообразила, что женщина вот уже несколько минут лицезрела меня обнажённой!

- Плескаться не застыдилась, а тела застыдилась? – усмехнулась хозяйка дома, наблюдая за моей суетой в попытке скорее завернуться в полотенце. – А волосы?

Ну, точно деревенская бабушка!

Я вышагнула из ванны, замотав волосы в другое полотенце.

- Что за очистительный дурман?

- А поесть? – меня подхватили под локоток. – А одеться? Ты неправильно приоритеты расставляешь.

- Вы не особо удивились, что мне плохо. Вы знаете, в чём причина. Я тоже хочу знать! – настаивала я.

- Вот упёртая! Очистительный дурман используют в лечении, чтобы помочь справиться с принятием определённых воспоминаний. Некоторые нужно просто… убрать, чтобы здоровье пошло на лад.

- Вы имеете в виду память стереть?!

- Стереть что-то окончательно из мозга невозможно, недоучка, – меня щёлкнули по носу. – Но вот прикрыть пеленой – это да, это можно. И не будь ты землянкой, ты бы магическую пелену в себе даже не заметила. Предупреждала же их, что не стоило, только магию на твоё восстановление из-за их дурости потратила!

Я встала столбом и, когда Дарина продолжила тянуть меня за собой, половичок подо мной сбился.

- И кто же эти загадочные они? – прошептала и шагнула вперёд, чуть не упав, так как споткнулась о складки коврика.

Злость поднималась внутри, как кипящая вода в кастрюльке после того, как в неё кинули лапшу. Она вихрилась в животе, кололась на пальцах и с трудом сдерживалась, чтобы не вылиться тирадой изо рта.

- Муж мой да твой фамильяр-переросток! – ответила женщина. Она заглянула мне в лицо, чтобы увидеть на нём… наверное, неприятное выражение, раз уж она так хлопнула меня рукой по животу.

- Ай! – я отпрыгнула от её раскрытой ладони, потирая пострадавшее мягкое место. Поскользнувшись на половике, я всё-таки грохнулась. – Вы чего?!

- Распредели магию из резерва равномерно по всему телу, нечему ему так бурлить! – она указала на место своего хлопка.

- Ничего у меня там не бурлит! – огрызнулась я. – Вы мой голод с магией спутали!

- Так если голодная, чего столько лишних вопросов задаёшь?

- Потому что я не разрешала никому водить меня за нос! – объяснила, стукнув кулаками по полу.

- Пффф, не разрешала она! А кто тебя спрашивать будет, деточка?

- Видимо, только я себя и буду!

Подскочив, я пронеслась мимо Дарины и, распахнув дверцы шкафа, спряталась за ними от её тяжёлого взгляда.

- Я хочу одеться. Выйдите, пожалуйста.

- Не командуй мною в моём же доме, - проворчала Дарина, но вышла.

Я вынула с полки стопку какой-то одежды и, уткнувшись в неё лицом, закричала. Нужно было выпустить гнев. Нужно было успокоиться.

- Ну, Артамон…

Дракон объединился с колдуном и решил воздействовать на мою голову! Не знаю, для чего, но кем он себя возомнил?!

- Девонька, ты бы лучше одевалась быстрее, голод на пользу твоей магии не пойдёт! – раздался крик из-за двери.

- Сама разберусь! – кинув вещи под ноги, крикнула я.

- Разбирайся сытой и не у меня в гостях!

Я закатила глаза.

- Скоро выйду.

- Твой дракон уже рвётся к тебе, так что давай-давай!

С напряжёнными из-за разрывающих изнутри эмоций руками, я выдернула из кучки у ног рубашку и штаны, нашла на другой полке шкафа бельё и наспех оделась. При резких движениях в голове будто что-то перекатывалось, как отголоски той сопровождаемой гудением тяжести, которую убрала в ванне Дарина.

Выходила из комнаты я с намерением высказывать претензии, так что вставшая на пути занавеска «случайно» оказалась сдёрнута.

Хозяйка дома, стоявшая в коридорчике, удерживавшая Артамона за локоть, уставилась на меня с укоризной и обвинительно ткнула пальцем мне в грудь.

- Ты хочешь убираться?

- Нет. В гостях не убираются.

- Значит, по-твоему, я хочу?

- Может быть.

- Виктория, - Артамон подал голос. Его тут же заткнули:

- Я ещё не прекратила её отчитывать!

- Кто разрешил тебе давать мне какую-то дрянь? – мой же палец обвинительно указал на фамильяра.

Артамон промолчал. Он смотрел на мой палец, как рядовой человек на осу, то есть со смесью испуга и отвращения, и молчал.

- Девонька, - Дарина обняла мои трясущиеся плечи и подтолкнула вперёд. – Ты пирожки любишь?

Любила в зависимости от начинки, но в данный момент мне было совсем не до пирожков.

- Арти, ты язык проглотил? – надавила на дракона я. - Или ты такой смелый, только когда девушка боится упасть под поезд?!

Дракон отшатнулся, будто я его ударила.

- Вика, у меня нет никакого намерения вредить тебе, - его голос, в отличие от тела, не дрогнул.

- Правда? Забавно, потому что пока мне верится в иное, - выплюнула.

Обняв себя руками, я отвернулась к стене. Было паршиво. Мне казалось, что меня предали, что я потерялась… даже не в одном мире, а во всех мирах. А ведь я дракону поверила, словно не читала сказок, где они лжецы!

- Виктория, ты…

- Она голодная! – Дарина встала между мной и фамильяром стеной, и Артамону, чтобы не врезаться в неё, пришлось отказаться от своей попытки приблизиться. – У девчонки дважды, как проснулась, уровень магии скакнул, она не ела и только умылась! Не наговори сейчас, как она, того, о чём пожалеешь, ящерица, потому что у тебя, в отличие от неё, нет этих оправданий.

Женщина сцапала меня за руку.

- А ты, девонька, молчи и следуй за мной. Молодая и безмозглая, - Дарина цокнула языком.

Я плелась за ней, как кораблик на верёвочке, по светлому коридору деревенского дома до кухни, где пахло домашней выпечкой.

- У вас большой дом, - прокомментировала я вяло.

- Штатному колдуну с семьёй могли бы и побольше выделить, - недовольно отозвалась Дарина, усаживая меня за стол. Деревянный, добротный, окружённый сиденьями с подушечками на них.

- И где же… штатный колдун? – я всё ещё не знала имя старика.

- Берас-то? Надеюсь, удерживает твоего фамильяра. Чего сидишь, не видишь еду на столе? В той тарелке с вишней, в этой с мясом, чем больше съешь, тем быстрее полегчает, - она подтолкнула мне наполненные доверху… скорее миски, чем тарелки, а сама села напротив.

Кухня была такая светлая, несмотря на тёмную зиму за окном, такая… привычно деревенская, как у бабушки, что я слишком искренне отозвалась:

- Боюсь, еда мои проблемы не решит.

Дарина стукнула меня ложкой по лбу, большой и деревянной. Видимо, я собиралась что-то сказать слишком долго, потому что женщина успела нацепить фартук поверх домашнего платья и, кажется, собиралась что-то готовить, так что оставалось сказать большое спасибо, что её орудие причинения мне вреда, по крайней мере, было чистым, а не в каком-нибудь тесте или соусе. Впрочем, учитывая уровень её чистоплотности, я больше удивилась бы тому, что ложка грязная.

- Ешь давай. За семьдесят пять лет своей жизни я ещё не встречала ни одной проблемы, которая бы не решилась, стоило поесть! И магия в теле сытом стабилизируется, и мысли здравые в головушку, не омрачённую голодом, приходят!

Я замерла с надкушенным вишнёвым пирожком в зубах. Спасибо, что не подавилась, потому что такие пирожки было бы жалко терять: я уже успела прочувствовать, какая приятно кислая домашняя вишенка у Дарины, и как щедро она её наложила, притом, начинка не вытекала из теста!

- Сколько-сколько вам лет? – я утёрла рот близлежащей салфеткой.

- Семьдесят пять. И я проживу ещё столько же, если ты не будешь сосать из меня дальше магию, недоучка! Формируй уже свой резерв крепким, да поскорее, а то сейчас ты уж больно уязвимая!

Дарина помешала что-то в котелке над очагом, что-то, что уже сейчас было чем-то… изумительным. Как борщик!!!

- А чего только сладкие жуёшь? Мясо, мясо ешь. Тебя не учили, что мясо силу даёт?

- Мне бы чего-то посущественнее и попостояннее, чем мясо, - пожаловалась я, жуя. Еда, определённо, обладала восхитительным свойством хоть сколько-то повышать настроение. Картинки Артамона, закопанного где-нибудь на заднем дворе, и меня с лопатой, ступающей на свеженький земляной холмик, проплывающие в голове, воспринимались уже скорее злобно ироничными, чем необходимыми для дальнейшей счастливой жизни. Садилась за стол я полностью разбитой.

- И что же тебе кажется более постоянным, чем мясо? – Дарина будто принципиально поправила меня с моей неграмотной формулировкой даже в своём вопросе, впрочем, судя по интонации, она была заинтересована в ответе.

- Не знаю, какой-нибудь супер-дупер-мега-крутой артефакт, который бы сделал меня непобедимой, как во всех этих фильмах, которые в кинотеатрах крутят по десять штук в год, - невнятно, потому как активно работала челюстями, ответила я. – Волшебная палочка там, или остроконечная шляпа-невидимка…

Дарина отошла от своего котелка. А ведь, пока она стояла с ним рядом, походила на классическую… даже не злую ведьму, а скорее Бабу Ягу. И сходство только усилилось, когда она, как Баба Яга для Ивана, нашла для меня чудодейственное решение проблем:

- Не знаю насчёт шляпы… а вот палочка для тебя, может, и найдётся.

Недоеденный пирожок всё-таки выпал из рук на тарелку, рассыпая по ней драгоценную начинку. Я сглотнула откушенный кусок и воззрилась на Дарину… похоже, как минимум, как на снизошедшее с Небес божество, потому как она очень недовольно на меня посмотрела.

- Ой, а глазки-то как загорелись, щёчки как зарделись! Думаешь, всё, у тебя появилось чудодейственное решение проблем? – Дарина усмехнулась.

Я стушевалась. Она что, мысли читает? Я не разрешала!

- А нет? – брякнула, обиженная её реакцией.

- Пффф! – она схватила с крючка на стене полотенце и махнула им так, словно собиралась наставить его на меня, как её муженёк ранее наставил шарф на Артамона. – Дай угадаю, как тебе это видится: ты взмахнула палочкой, произнесла заклинание – и всё, кролик вылез из шляпы? Кроликов же обычно используют в ваших фокусах? Трах-тибидох?

- А нет?

- А нет! – передразнила меня женщина, хлопнув по ладони полотенцем. Её активная жестикуляция несколько нервировала. – Волшебная палочка – это пилюля, а не панацея. В умелых руках она стены разрушает да новые города строит, в трясущихся же – годится только для ковыряния дырок.

- Тогда почему и зачем вы хотите мне её дать? - я чувствовала себя так, словно мне пообещали конфету, а в итоге вместо конфеты дали одну только обёртку.

- Криворукая, ты вреда не причинишь, - Дарина, услышав от меня более осмысленный вопрос, наконец, перестала мучить несчастную ткань и вернула её на место. - А если руки окажутся не кривыми, то хоть какую-то пользу принесёшь. Химера – даже с драконом под боком противник страшный.

- Вы выигрывали конкурс на лучший комплимент собеседнику или на самое воодушевляющее напутствие? – я не удержалась. Я на драконище-чудовище призванное наезжала?! Наезжала! Так чего мне сейчас молчать?

- А ты взяла в своем мире приз за вежливость? – однако как будто у меня могло получиться хоть как-то задеть Дарину…

- Нет, но у меня есть медалька за высокую успеваемость в школе, - хмыкнула я.

- Вот как?

Дарина достала из кухонных шкафчиков плошку и зачерпнула в неё ароматное варево из котелка. Мне вручили его и ложку.

- Ешь. Я не подпущу тебя к могущественному магическому предмету, пока не буду уверена, что твоя магия не выйдет из-под контроля от одного только прикосновения к нему.

- В меня больше не полезет… - я выразительно посмотрела на миски с пирожками. С момента, как я села за стол, количество выпечки в них заметно сократилось.

- А меня это волнует? Говорю ешь – значит, будешь есть.

- Так всё-таки волшебная палочка могущественная? Почему же вы тогда от неё избавляетесь, доверяя студентке?

- Сначала ложка супа – потом ложка информации.

Хмурясь, я зачерпнула суп. Женщина ответила лишь после того, как увидела, что я проглотила.

- Потому что не могу ей пользоваться.

- Ааа, - то есть тут нужен огромный магический резерв. - А если я смогу? Что тогда?

- Я надеюсь, что с силой ты сможешь увидеть грань, которую не стоит переступать. Раз считаешь, что Берас и Артамон её не увидели, помогая тебе.

Под тяжёлым взглядом Дарины хотелось признаться во всех недобрых мыслях, которые у меня когда-либо были. Я повела плечами, припомнив эпитет, которым женщина одарила меня перед едой:

- Разве, по вашим словам, я не безмозглая? Как же я определю, что это та самая грань?

- А разве в критические моменты важно то, что думаю о тебе я? Или то, что думаешь о себе ты сама? Грань зрима исключительно в критические моменты. И ты поймёшь, если проглядишь её. Или будешь настоящей дурой.