Глава 7. Твои тайны в моих объятиях

Иногда я думала о мире, как о музыке. Как и многие послушные детки с прекрасным дневником для родителей, я посещала занятия в музыкальной школе – и там старалась быть такой же лучшей, как в школе обычной. Со временем я поняла, что всё в этом мире имеет своё звучание, которое можно переложить на ноты. Боль звучала, как а капелла на высоких нотах, отчаяние тянуло к земле и под неё низкими. Страх кричал скачущими высокими нотами и протяжными переходами, надежда – женским хором во всё нарастающем сопровождении оркестра. Дождь шелестел, как народные песнопения в ночи, ветер гудел, походя на трубы, а снег кружил, как мелодии, выходящие из-под пальцев на старом фортепиано. Каждый человек звучал по-разному, но я для себя выделяла группы: те, кто звучат опасностями органа, те, кто веет романтичной тоски скрипки, те, кто быстры и резки, как барабаны, те, кто полны сомнений, как фортепиано…

Снежинка коснулась носа и растаяла, каплей упав на платформу. Я обняла себя руками – зимняя мантия с меховым капюшоном, чёрная и таинственная, как и положено одежде ведьмы, тяжестью висела на плечах, но не справлялась с тем, чтобы как следует согреть меня на ветру. Руки, красные и уже осушенные непогодой, я бездумно запрятала под самую форменную рубашку, к теплу, чем сделала себе только хуже, так как коснулась пальцами-ледышками горячей кожи живота, а той это совсем не понравилось. С ойкающими звуками пришлось одёрнуть ладошки просто под плащ. Холодный ветер кусал за щёки, как ребёнок за куски лакомого пирога, которые надо срочно уменьшить в размерах, пока мама не вернулась и не посадила за стол, чтобы ел суп. Обильно шёл снег – в свете здешних огней он казался разноцветным: то оранжево-золотистым, как освещающие платформу фонари или лампы в вагонах, то серебристо-белым, как выступившая луна, то насыщенно-синим, как возвышающиеся то тут, то там ледяные статуи естественного происхождения. Местные жители статуи не разрушали для освобождения дополнительного места, они сохраняли их природную красоту, строя здания вокзалов и городов, ларьки с едой в дорогу и мосты вокруг них. Лёд скульптур причудливо изгибался, очертаниями напоминая горгулий и диких зверей, цветы и деревья.

Работники железнодорожной станции, носящей причудливое название «Незадолго до конца» счищали излишки снега с совсем не сказочно выглядящей, типичной платформы, усталые проводницы с мизерными магическими резервами, запихнувшими их на эту работу вместо чего-то получше, возились с составами, разбивали лужицы льда. Стучали ломы, чужие сапоги о платформу и мои зубы.

- Пойдём-ка в купе, - призвал Артамон.

Напряжённый и натянутый, как струна, которая вот-вот лопнет, дракон приобнял меня, обдав волной горячего воздуха, исходящего от его кожи даже из-под одежды, у него изнутри, и повел назад в поезд. Его состояние было не так заметно, если не видеть, каким непоколебимым дракон может быть, но он оглядывался и изучал местность, словно что-то выискивал. Ему не нравилось то, что он ищет. Я похолодела не только телом, но и душой.

- Что-то не так? – спросила я, застыв на платформе. Остановившись, я внимательно оглядела Артамона, демонстрируя свою заинтересованность не только вопросом, но и взглядом. На драконе, как и на мне, была зимняя форменная мантия государственной магической академии ведьм столицы, служившая опознавательным знаком для других ведьм и колдунов, с которыми нам предстояло иметь дело. Хотя весь этот мир был одним большим государством, в какой-то степени каждый город был государством в миниатюре и имел свою репутацию среди других городов. Быть магом из столицы было престижно – на этом плюсы ситуации заканчивались. Отправленные ректором навстречу приключениям, ни я, ни Артамон не испытывали восторга.

- Нет, - покачал головой дракон, притискивая к себе плотнее. – Почему ты спросила?

Я дёрнулась, отходя подальше. Всё же, за кого он меня принимал?

- Ты похож на собаку, идущую по следу, - заметила мрачно, не разрывая с ним зрительного контакта. – Думаешь, я идиотка и не вижу? Тебя что-то тяготит. И оно не в поезде, а где-то здесь. Что тебя может тяготить здесь, что ты практически бежишь от этого?

- Думаю, что ты просто очень замёрзла, - Артамон приподнял уголки губ в подобии на улыбку, на которую должны покупаться глупые наивные девицы из фильмов нулевых. Я не купилась: мне те фильмы особо не нравились, их было прикольно смотреть разве что с кем-то, чтобы вместе поржать. – При всей очаровательности этой станции, нас с тобой направили дальше, на станцию «Конец Начала». Быстрее окажемся на месте, быстрее вернёмся в стены академии. Тебе нужно учиться, чтобы я мог защищать нас обоих.

- Без нас всё равно не уедут, - отмахнулась я. – Мы стоим на видном месте. К тому же, у поезда есть расписание. Он не поедет быстрее, если мы быстрее окажемся внутри. И хватит напоминать мне об учёбе!

- Зачем мёрзнуть, когда можно уйти в тепло? – с ноткой недовольства поинтересовался Артамон.

- Наверное, затем, что если я заведу тебя сейчас в вагон, ты кого-нибудь там покусаешь, спутав с призраками, за которыми охотишься. В чём дело, Артамон?

Он усмехнулся, так, что верхний клычок мазнул по нижней губе.

- Играешь в дознавателя, маленькая прелестная человечка? – хищно склонив голову набок, он оттеснил меня почти к самому краю платформы, но подальше от входа в наш вагон. Покачнувшись, я ощутила его руку у себя на талии и сглотнула, осознавая, что он – единственный, кто спасает меня от падения. Здесь не за что и не за кого больше зацепиться, остальные пассажиры либо далеко, либо в вагоне, а работники станции не успеют добежать до меня, даже если закричу. Я была на милости своего фамильяра, который, будучи слишком умным, снова нашёл способ причинить мне вред, не вредя напрямую. Если я упаду, разве же это он виноват?

Артамон же, хозяин положения, лизнул мою шею горячим языком, жгучим в такую холодину. Словно по мне прошлись наждачной бумагой.

- Может, единственный призрак, за которым я охочусь, сейчас здесь, прямо предо мной? – дыхнул он мне в ухо. – И ему стоит быть очень осторожным, когда кто-то, кто дышит огнём, так близко? Ведь из призрака словесного можно так легко стать призраком реальным…

Я вцепилась в спину Артамона дрожащими пальцами, держась за складки его одеяния, как за спасательный круг. Тяжёлый плащ оттягивал назад, как камень утопленника. Дракон не мог скинуть меня вниз, но мог перестать держать. Когда человек находится над пропастью, то легче всего вспоминает, почему хочет жить и что в жизни вообще есть хорошего. И я не исключение из правил. По крайней мере, не из этого правила. Я всхлипнула.

- Осторожность – моя слабая черта, Артамон, - я облизала губы, чувствуя, как всё тело сводит от неудобного положения. – Я так долго была осторожной, что больше не хочу этого. Не хочу снова учиться такой быть. Я столько лет была никем, тенью человека, призраком, но не твоим призраком, ведь ты боишься того, из-за чего задержался здесь, а меня невозможно было бояться.

Разве же кто-то испугается забитого ребёнка? Дитя, забитого не физически, но эмоционально, не способного определить, где кончаются чужие мысли о нём, его будущем и его желаниях и начинаются его собственные?

- Единственной, кто боялся меня тогда, была я сама. И больше всего на свете я хотела найти себя настоящую, полюбить себя, что-то в себе увидеть, что не вызывает во мне отторжения. Ведь оно должно же быть? – слёзы текли по щекам и срывались с подбородка практически льдинками. Без влияния магии этого мира тут явно не обошлось, ведь не Земле в местах, где настолько холодно, просто нельзя было бы нормально жить, а здесь живут. - Артамон, я… я… Я прошу тебя поставь меня нормально. Хорошо, Артамон? Прошу тебя… Ну же, Артамон, Арти, Арти, поставь меня на платформу нормально, я больше над тобой издеваться не буду… Ну, я постараюсь, только… хн… Только ты, Арти, поставь… хн… По крайней мере, я могу пробовать, как раньше пробовала…

Я обняла себе за плечи. Стойте, а как я сумела обнять себя сейчас за плечи и не свалиться, если держалась за своего фамильяра?

- Вика, ты… ты давно стоишь, - прохрипел дракон, привлекая к себе внимание.

Я растерянно хлопала ресницами. То есть… я давно могла заткнуться и сохранить своё достоинство, но вместо этого так испугалась, что несла мольбы до беспамятства? Чёрт!!!

- Эй, вы!!! – голос проводницы прогремел как гром среди ясного неба. Она выглянула из вагона, всё ещё красная от холода после работы на улице, с блестящим гневным лицом. – Скоро отбытие! Полезайте в вагон, пока, как те статуи, не встали.

Мир другой – а работники в нём всё такие же милые и безмерно вежливые, как и у меня дома.

- А среди них… есть забытые пассажиры? – переспросила я, до этого свято уверенная, что всё это – причуда местной магической природы.

- Нет, конечно, это всего лишь скульптуры, образованные стихией и временем, - проводница посмотрела на меня, как на дуры, зацепилась взглядом за мантию, будто засомневалась, не украла ли я её, но в итоге оставила все высказывание о моём уме при себе, пробормотав только что-то, вроде – «студенты». - В замёрзших людях никакой эстетической ценности.

- Да и в живых она не всегда есть, - буркнула я, глядя на неё, усталую и недовольную всеми.

- Виктория, - неуверенно обратился ко мне Артамон и протянул руку.

Я смотрела на его сильную ладонь, всё ещё подрагивая от пережитого стресса. Только что дракон... он был тем, кто держал меня над концом всего, что имело для меня значение, а сейчас он – тот, кто хочет продолжать со мной мою историю.

- Нам пора в поезд, да, - я прошла мимо него, не решившись вложить трясущиеся пальцы в его, и мы вернулись в вагон.

Минуя узкий коридор, застеленный красным ковром и освещённый мрачным желтоватым светом, и тёмные двери в чужие купе, мы оказались на месте. Вагон, в котором мы ехали, предназначался исключительно для магов с примечательными способностями, и удобства тут были не в пример лучше привычных земных для среднего класса. В купе всего две кровати внизу, мягкие и удобные, подушки без комков, одеяло не колючее, а пушистое, будто обнимающее, постельное бельё не застиранное и не натирающее, а скорее ластящееся, будто его чары ведут. Скорее всего, дело действительно в чарах. Здесь было приятно спать. Мне и хотелось спать.

Артамону не хотелось:

- Виктория…

- Не говори, - оборвала я, надеясь просто завалиться и вырубиться без сновидений.

- Виктория, я… Мне очень жаль.

- Что? – переспросила, замерев в полусогнутом состоянии над кроватью.

Несмотря на непроницаемость звуков в вагоне, я словно слышала, как ветер тоскливо воет за окном и складывает витающий в нём снег в очертания женщин, мужчин, детей – потерянных душ в холодном, жестоком, полном ужасов переплетении миров во Вселенной.

- Мне очень жаль, - повторил дракон, доказывая, что мне не почудилось. - Я ненамеренно напугал тебя сильнее, чем планировал. Это было недостойно моего происхождения и абсолютно незаслуженно тобою. Дело в моих собственных переживаниях. Я хочу заверить тебя, что тебе ни на минуту, ни секунду, ни на мгновения не угрожала опасность в моём присутствии. Моя рука бы не дрогнула, я бы удержал тебя, Виктория. Я всегда удержу тебя.

Его извинения звучали высокопарно, однако интонации воспринимались искренними, словно в том мире, откуда он пришёл, действительно было место настоящему раскаянию, а не вымученным фразам или недоговорённостям, которые скрипят на зубах, как застрявшие карамельки. Сладкие, они должны быть вкусными, а во рту всё равно неприятны, потому что ни съесть, ни без зубочисток не избавиться.

- Забыли, - бросила я дрожащим голосом. – Ложись спать, Артамон. Я хочу спать.

Я разогнулась, но упасть на одеяло, даже не откидывая его, и забыться так и не успела. Дракон обнял меня со спины, крепко прижал к себе и принялся поглаживать по животу ласково, но… без пошлого подтекста. Он заботился и успокаивал, словно баюкал буйного ребёнка.

- Арта…

- Тшшш, - призвал дракон, садясь со мной в руках на кровать и в итоге усаживая меня к себе на колени. – Спи.

- В твоих руках? После того как эти руки меня чуть не убили? – огрызнулась я, но вяло. В его объятиях было тепло и защищённо, как бы я ни упиралась.

- Именно поэтому. Если ты будешь бояться своего фамильяра, то мы оба обречены.

- И кто будет в этом виноват? – я зевнула. Может, дело в магии, что нас связала? Нельзя так расслабляться рядом с тем, кто тебе угрожал!

- Мы оба.

- Мы? Не ты, кто запугал меня до полусмерти?

- Мы, потому что я пытаюсь все исправить.

- Я не обязана исправлять твои ошибки.

- Не обязана, - мягко согласился дракон из другого мира, чмокнув меня в висок. - Но ты можешь протянуть мне руку. Кроме того, я – уже твоя ошибка, Вика. Как и ты моя.

Сказать, что я не любила думать о чём-то или о ком-то, как о своих ошибках, – значит, не сказать ничего. В какой-то момент со мной случилось то, что я называла переполнением принимающего вину бака – различная ответственность, повешенная на меня за учёбу, за унаследованный не от того родителя характер, за сказанное ребёнком или подростком слово, за эмоции взрослых, которые на слова нездорово реагировали, безостановочно годами лилась во внутренний бак, именуемый мною. Бак с годами рос, как и тело, однако ничего оттуда не сливалось, потому что какую-то часть вины на себя никогда никто не брал – соответственно, не вычерпывал. В конечном итоге это привело к тому, что происходит с каждыми баками, – к переполнению. С тех пор я отказывалась воспринимать свои косяки, от мелких до действительно значительных, потому что они не доходили до моего сознания, выливаясь из бака, куда не могли попасть, пока место не будет освобождено.

Однако слова Артамона я всё же обработала. Почему его, а не чужие, в чём разница его подачи? Не в том ли, что он вычерпнул часть воды из бака, признав, что не я – ужасный раздражитель, который довёл его, бедного и несчастного дракошу, а мы оба – просто два косячника? То, что такой идеальный дракончик может зваться косячником, меня невероятно успокаивало, словно мы становились с ним на одну ступень, в то время как прежде Артамон стоял выше.

- Косячник, - это единственное слово, что я озвучила вслух. Интонация вышла доброй и шутливой.

- Эм… кто? – недоумённо переспросил Артамон. И именно его незнание моего совсем не культурного словечка смогло меня окончательно расслабить. Я хихикнула и зевнула, не заботясь о том, чтобы прикрыть рот.

- Узнаешь, когда станешь чуть меньшим занудой! – пообещала, засыпая с улыбкой на губах. Ну, как засыпая…

- Вика? – дракон поправил мои волосы у уха, нежно и тепло.

Я промычала что-то невнятное, обозначив, что всё ещё не совсем ушла в мир грёз.

- Есть ли место, которое ты могла бы назвать своим приютом? Место, откуда не хотелось бы уходить?

- Гммм? Ммм?! – из закрытого рта донёсся удивлённый набор звуков – я не понимала, почему именно такой вопрос.

- Ты скучаешь по каким-то родным местам? – уточнил Артамон.

- Гнннн, - отрицательно мыкнула. Меня не волновало, где я, до тех пор, пока имелись возможности делать, что желаю, кушать, что хочется, и сохранять свою личность. В отличие от многих героев, попавших в другие миры, тоской по дому я не страдала, разве что по привычным для меня удобствам, бывало. Может, потому что по натуре совсем не была героем. Скорее, той, кто хотела бы очень ярко сгореть, как сверхновая.

- А по людям?

- Гнннннн, - я завозилась недовольно.

- Хорошо, - выдохнул дракон и заткнулся.

Что ему хорошо, я не спросила. Его подбородок прошёлся по моей макушке, и я поплыла на волнах защищённого сна, зная, что никто меня не потревожит. И не зная, что тревог по пробуждению мне подарят слишком много.