— Что? — продолжает Андрей Николаевич. — Ты не знал, что ли, что тебя ищет Иван? — но вопрос этот был скорее для продолжения допроса, уже по взгляду проводника было ясно: он знал, что его ищет какой-то Иван, мало того, Оглы прекрасно знал, кто такой этот Иван. И Аяз наконец произносит:

— Я знал, что он меня ищет.

— Ну тогда мне непонятно… — продолжает бывший уполномоченный. — Иван из Обители, ты тоже служишь в той же организации… Чего это ему тебя искать? Зачем?

А этот урод… снова молчит. Таращится на дорогу и просто крутит баранку. Словно никакого вопроса и не было. Отвратительная тактика. Это начинает раздражать Андрея Николаевича.

«Оглы всё ещё не понимает, с кем имеет дело…».

И тогда Горохов придвигается к водителю чуть ближе, он уже думает ударить этого упрямого, как варан, человека, стволом револьвера по голове… Но ствол калёный, оружие тяжёлое, с углами, оно непременно рассечёт дураку башку, а это кровь в кабине, она перепачкает руль, рычаг передачи, диван… И поэтому Горохов бьёт Аяза под правую руку, но выше печени, бьёт с размаха, довольно сильно…

— Аа-а-а!.. — орёт тот и нажимает на тормоз, потом кряхтит, хватаясь за бок… — Аа-а!.. О-о-о!..

Андрей Николаевич ждёт несколько секунд, даёт ему отдышаться и потом говорит спокойно:

— Я так понял, ты тупой, как саранча, поэтому я хочу, чтобы ты понял: мы не друзья, и ты мне тут нужен постольку-поскольку, я и без тебя смогу вести машину. И я с тобой не шучу; если я задаю тебе вопрос, ты должен отвечать, иначе… — он показывает Аязу револьвер… — Это весьма тяжёлый кусок железа.

— Ты мне ребро сломал, — загнусавил Оглы, он не убирает руку, так и держится за бок. Он сидит и едва заметно раскачивается на своём месте и продолжает кряхтеть с противным выдохом. — Аа-ах… Аа-а-ах…

— Ах, простите, — отвечает Андрей Николаевич, — я был так неловок. Я не хотел вам причинять… неудобств. Я просто привык, что люди на мои вопросы отвечают, а не делают вид, что меня в машине нет. А ты, между прочим, раздражал меня ещё на пути туда.

— А-а, — всё стонет Оглы, но Горохов от него не отстаёт:

— Так ты помнишь мой вопрос? Или тебе напомнить?

— Напомни, — выдыхает проводник и включает передачу.

— Если ты и Иван в одной организации, почему он тебя ищет? Вы ведь все служите будущему, а тут вдруг…

— Иван — человек Отшельника, — нехотя сообщает Оглы.

— А этот Отшельник — он же Пробуждённый? — сразу уточняет Андрей Николаевич.

— Да, его так тоже называют.

— Ну а ты чей человек?

— Мы люди пророка. Всеблагого.

«Того подростка без кожи… Ну а дальше…».

— Мы — это кто? — снова интересуется бывший уполномоченный.

— Я и Церен… — он снова вздыхает… — Ох… И Шубу-Ухай. И ещё другие… Многие…

— А Отшельник… Почему он тебя ищет?

— Отшельник… Он дал нам веру в будущее… — отвечает Аяз и снова морщится и придерживает свой бок, когда машина наехала на очередную кочку.

Горохов не сводит с него взгляда, он помнит, насколько сильные у Оглы руки…

«Если он не притворяется и вправду у него сломаны рёбра… Так это хорошо. Это уменьшает шансы, что он кинется на меня».

И Андрей Николаевич снова спрашивает:

— Значит, Отшельник дал вам надежду на будущее… Ну а что он просит у вас взамен?

— Ему нужна первожизнь, — отвечает Аяз.

— А-а… Всё то же, всем нужен этот реликт, — понимает Горохов и развивает свою догадку: — И что же, ты задолжал этому Отшельнику вещество, и он послал Ивана искать тебя?

— Да, всем нужен, — соглашается проводник. — Но я Отшельнику ничего не должен, я никогда ему ничего не обещал, я никогда не видел его, меня напутствовал и благословлял мой пророк, я его последователь… Он сотворил меня заново…

— Это пророк напутствовал тебя быть тут у бункерных чертей привратником? — уточняет между тем Андрей Николаевич.

— Так надо для будущего, — отвечает Аяз, и в его голосе слышится этакая убеждённость… Непоколебимая убеждённость…

— А Миша говорил, что Иван — это человек Церен. Что это она его к нему присылала, — Горохов пожалел, что тут нет Шубу-Ухая. Он бы хотел… устроить между ними очную ставку, что ли…

— Миша — глупый, ему знать про всё не нужно, — отвечает Аяз. — А Иван умный, он мог сказать Мише, что пришёл от Церен. А сам он был от Отшельника.

— Иван искал тебя, — говорит Горохов.

— Да искал, в том-то и дело… Но если он от Церен, зачем ему искать меня? Церен и так знает, где я, ей Шубу-Ухай мог точно сказать место, да и не нужно ей было это, это она меня сюда направила, — отвечает ему проводник.

— А ты сказал, что пророк.

— Пророк благословил, а всё устроила Церен.

— Она при вашем пророке занимает важное место, — замечает Горохов.

— Пророк — душа, Церен — мозг и руки…

Андрей Николаевич некоторое время молчит, следит то за тем, как Оглы управляет машиной, то за дорогой. У него в голове не укладывается всё, что он только что услышал.

«Люсичка-Церен… Неужели всё это — её задумка? Скорее всего! В общем-то, она на такое способна. Видок у неё был в тот раз, мягко говоря, так себе… Ей, судя по всему, самой для нового перерождения реликт нужен. Вот сколопендра… Сидела, со мной разговаривала, детей каких-то показывала, а сама уже прикидывала, как за меня ей черти из блока выдадут пузырёк вещества! Какая же хладнокровная тварь! Взяла и послала меня на убой… А Шубу-Ухай — он знал обо всём этом? Наверное… А он передо мной „дурочку ломал“, грустил, что его не взяли за веществом. Собирался Гуту убивать и к Церен бежать. А ведь это он украл у меня секстант, чтобы я точное место блока не мог установить. Ну да ничего… Я его и так, если надо будет, теперь найду».

Всё это было ему очень неприятно. В который уже раз Люсичка обманывала его. Его, человека, которого обмануть было непросто.

Звёзд на небе всё больше, и месяц поднимается всё выше. В общем, теперь ехать без фар можно было уверенно. Саранча влетала в лобовое стекло всё чаще, а значит, её тут было много, и шелест крыльев скрывал, чуть заглушал работу мотора, в общем…

— Прибавь немного, — говорит Андрей Николаевич, и Аяз послушно прибавляет скорости. И тут же спрашивает:

— Куда мы едем?

Но бывший оперуполномоченный не собирался удовлетворять его любопытство и спросил в свою очередь:

— Так зачем Церен и Шубу-Ухай уговорили меня сюда прийти?

И это был как раз тот вопрос, на который Оглы снова не хотел отвечать.

«Боится, сволочь!».

— Ты лучше не молчи, — настаивает Горохов. — Или ещё сейчас получишь по рёбрам. Ну…

Это самое «ну» было сказано так, что дальше отмалчиваться проводник не решается.

— Пришлые просят новые гены, — наконец отвечает он.

— Новые гены… — повторяет Андрей Николаевич. — Тут, в степи, десятки тысяч людей, могли бы, как делают другие, хватать и сдавать несчастных этим чертям в бункере, но вы-то тащили меня… Уговаривали ещё… Шубу-Ухай бубнил мне про это дни и ночи, пока через Камень шли…

Оглы, прежде чем ответить, вздыхает с болезненным придыханием:

— Аа-ах… — а потом и говорит: — Пришлые простых не берут, не нужны им они… Это обычные храмы скупают всё, там производство, там всякая биомасса нужна. А этот храм особый, он селекцией занимается. Ему нужны сильные только… Чтобы жары не боялись… Чтобы выносливые были… Только таких ищут. Они в том храме новые породы даргов выводят… Им редкие гены нужны… В простых таких генов нет…

— Ты сказал «просят»; значит, ты общаешься с ними?

И снова Аяз боится. Но Горохов не собирается его отпускать и повторяет с угрозой:

— Общаешься?

— Когда Церен присылает человека, я даю им знать…

— А дальше?

— Я везу им человека. Если у меня есть его ДНК, я передаю сразу, а если нет, жду… День…

— И потом получаешь награду? — догадывается Андрей Николаевич.

— Получаю… — нехотя признаётся Оглы.

— Вещество?!

— Вещество.

— Сколько?

— Они дают одну пробирку.

«Одну пробирку!».

И только тут Андрей Николаевич понял, насколько ценная у него коробочка во внутреннем кармане пыльника. Там у него было этих пробирок аж шесть штук.

— Один человек — одна пробирка? — переспрашивает он.

— Они не за каждого давали, — отвечает Аяз.

— Не за каждого? А как вообще всё это происходило?

— Нет, не за каждого, иной раз человек уходил, и всё, можно было прождать хоть день, хоть два… А когда всё их устраивало, от них выходил младший работник и выносил одну пробирку, — рассказывает Аяз.

— То есть они тебя знали.

— Знали. Да…

— Интересно, скольких ты туда приводил? — интересуется Горохов, но тут же закрывает этот вопрос. — Впрочем, это к делу не относится, это уже лирика; ты лучше скажи, как вы всех умудрялись обмануть?

Свою-то историю он, конечно, знал, но хотел бы узнать, как туда заманивали других с хорошими генами.

— Понятия не имею, это меня не касалось… — отвечает Аяз, — я только провожал их туда, открывал ворота и забирал первожизнь у пришлых, а всё остальное устраивала Церен… Уж она то умеет уговаривать. Вот тебя как она уговорила?

Горохову это слышать неприятно, в голосе Оглы ему почудилась насмешка: мол, тебе лучше знать, как она из вас дураков делает.

— М-м… — многозначительно мычит Андрей Николаевич, — а со мной, значит, не вышло у вас с Церен.

— Ты первый, кто выкрутил свечи из мотора, — признаётся проводник. — Другие — ну, некоторые — начинали бояться, что-то тоже подозревали, хотели назад идти или хотели, чтобы я с ними пошёл… С этими я знал, что делать… Но свечи, — он качает головой, — потом как там тебя найти, как карманы обшарить? Они меня в нижние этажи не пускают, предупреждали уже, а если они предупредят, то лучше им поверить, они никогда не обманывают; если сказали, что отправят в ванну, то отправят… Я за тобой пошёл — считай на риск.

— Да, я понял, ты спас меня… — догадывается Андрей Николаевич.

Аяз только смотрит на него нехорошим взглядом, и тогда бывший оперуполномоченный говорит ему:

— Ты на дорогу смотри… Спаситель.

А саранчи в воздухе всё больше, она всё чаще шлёпает в лобовое стекло, а ещё с неё летят мотыльки-трупоеды, их здесь тоже немало. Они тут большие и красивые… Оглы время от времени дворниками смахивает их вместе с пылью со стекла, и теперь насекомые чёрной массой лежат между стеклом и капотом. Некоторое время они едут молча, но у Андрея Николаевича ещё есть вопросы, и он опять спрашивает:

— Так зачем человек Отшельника тебя искал?

Аяз, опять же не сразу, а после паузы, отвечает ему:

— Наш пророк уже давно… он сам уже стал открывать тайны…

— Что это значит? Объясни…

— Отшельник научил нас многому, но пророки… Они стали сами выбирать пути в постижении истины.

— Что это значит на человеческом? — не понимает Горохов.

— Ну, наш Всеблагой… Он ушёл дальше всех в познании, он больше других произвёл опытов, причём ставил их на себе…

«Ну, это я заметил». Горохов отлично помнил вид «подростка» с прозрачной кожей. И он продолжает свой допрос:

— А причём тут опыты на себе и Иван, который тебя разыскивает?

— Для опытов нужна первожизнь, — отвечает Аяз.

И вот теперь будто бы всё становится на свои места. И бывший оперуполномоченный начинает понимать:

— Так Отшельнику тоже нужно вещество? А этот ваш Всеблагой его зажимает. На себя всё тратит.

— Да, Отшельнику нужна первожизнь, но добывать её могла только Церен… И я.

«Да уж, Люсичка помоталась по степи в поисках вещества; целеустремлённости и храбрости ей точно не занимать».

А проводник и завершает:

— А Церен предана только нашему Всеблагому. Она всю первожизнь отдавала ему.

— Ну а ваш Всеблагой не делился ею с Отшельником.

— Наверное; я про это мало что знаю. Как там всё у них, у Пробуждённого и его пророков, устроено, я не знаю, — отвечает проводник. — Моё дело — добыть пробирку и отдать её курьеру. Я только про это знаю…

«Отдать пробирку… А у меня их шесть… Они искали выдающихся по силе и выносливости людей — а их попробуй ещё найди, — уговаривали их отправиться в бункер, чтобы получить всего одну пробирку… Интересно даже, что все эти Пробуждённые и Всеблагие могут мне обещать за это сокровище?».

— И получается, что Иван, человек Отшельника, искал тебя, чтобы ты добыл для него вещества? — уточняет Горохов.

— Ну а зачем я ему ещё нужен?

«Обитель. Получается, контора немножко… разделилась. Раньше был Пробуждённый, он собрал учеников, они обучились, разошлись от него по степи и стали вербовать последователей благодаря знаниям и технологиям, что дал им учитель, а потом ученики окрепли, обзавелись паствою и обозвали себя пророками, завели себе базы, лаборатории. Стали самостоятельными и даже начали добывать вещество, пошли в научных изысканиях дальше и вдруг поняли, что Пробуждённый им уже и не очень-то нужен. Тем более если тот просил или требовал от них драгоценную первожизнь. Ну, а тому она тоже была нужна, и он стал посылать своих людей, чтобы они нашли источник реликта и взяли его под контроль. В общем, обычное дело!».

⠀⠀