У Горохова хватило ума понять, что никаких гарантий консул ему дать не сможет. Экспедиция — вид на жительство. Нет, так это не работало. Всё это были только слова… Хотя и слова непростого человека. Консул всё-таки. Поэтому уполномоченный обещать ему своё участие в экспедиции не стал. Сказал, что ему нужно посоветоваться. И завтра до двенадцати дня — на этом времени настоял Климент Константинович — он обещал дать ответ. Горохов, уточнив нюансы, с удовольствием покинул ледяной кабинет консула и, поёживаясь, вышел в коридор. Он был немного удивлён, но там, в этом пустом и прохладном помещении, его всё ещё ждала юная Элла. Девушка увидела Горохова и пошла к нему навстречу.

— Как прошла ваша беседа с консулом? — спросила она вежливо, идя рядом с ним по мягкому покрытию.

— Беседа… беседа была очень интересной.

— Я надеюсь, что она будет полезной для вас.

— И я, признаться, на это надеюсь, — он взглянул на её чистое, без каких-либо следов болезней, даже подростковых, красивое лицо и опять удивился её свежести. — Элла, извините, а сколько вам лет?

— О, если вы переживаете за мой фертильный возраст, то ваши опасения напрасны, — она опять улыбалась, — меньше чем через два года мне исполнится тридцать.

— Да вы что? — не поверил уполномоченный, он даже остановился у двери, что вела вниз, в гаражи, и внимательно смотрел на неё.

— Да, — кажется, его удивление позабавило эту молодую женщину, — у меня уже четверо детей. Так что я намного старше, чем выгляжу.

— Это точно, — всё ещё удивлённо произнёс Горохов. — Вы прекрасно выглядите для своих лет.

— Да, я знаю, вот вы, например, выглядите как старик, хотя по нашим меркам ещё очень молоды, но выглядите вы так не потому, что у вас плохие гены, а потому, что значительную часть своей жизни вы провели в экстремальных условиях.

— Я выгляжу как старик? — переспросил старший уполномоченный.

— Да, ваши морщины, ваша кожа — наглядный пример того, как меняется человек в условиях иссушающей жары, плохой пищи и постоянного стресса, — Элла вдруг, не особо стесняясь, взяла его руку, стала ощупывать кожу на ладони. — Вот видите, она почти вся ороговела, твёрдая, как подошва. Это защитная реакция организма на тяжелейшие условия, в которых вы часто пребываете, и на большое физическое напряжение. Такие руки в спортивных залах не заработать. Думаю, что мне было бы тяжело, попади я с вами в те условия, в которых вы бывали. Наверное, мне было бы тяжело в пустыне.

Он заглянул в её ясные глаза. Потом мельком оглядел её всю, в этом её тончайшем и коротком платье.

Самара — да, степь была её домом. Люсичка — ну, туда-сюда, она была, как говорят, — что надо… Наташа — с трудом. Она неглупая и волевая, но тем не менее… А эта Элла… Нет, степь — это точно не для неё.

— А зачем же вам я? — спросил он у этой молодой женщины. — Старик, и руки у меня как подошвы.

— У вас феноменальный набор генов. Вы просто созданы для выживания в экстремальном окружении, — сразу ответила Элла. — Моё руководство одобрило вас как наиболее удачного партнёра.

— О, — восхитился старший уполномоченный, — ваше руководство в курсе нашей вероятной интрижки?

— Андрей Николаевич, вы неправильно поняли, — вдруг с неожиданной серьёзностью сказала молодая женщина, — моё предложение вовсе не интрижка. Это предложение завести потомство.

— Я просто неправильно выразился, — смягчил свои слова Горохов.

— Это серьёзное решение, одобренное руководством. И вряд ли наше с вами знакомство будет носить длительный характер. Мы встретимся с вами исключительно для дела.

— Ну, раз так всё серьёзно — я обязательно подумаю, — он ещё раз поглядел на Эллу и спросил: — И всё-таки, у вас нет старшей сестры по имени Людмила?

☀

Наташа Базарова его ждала, не спала. Сидела на кровати под кондиционером, навалившись на собранные в гору подушки, что-то читала. Она отложила книгу, когда услышала, что он пошёл на кухню.

— Ты есть хочешь?

Горохов насчёт еды был очень неприхотлив, он пошел на кухню и отрезал себе кусок свежего жирного тыквенного хлеба, ему этого было достаточно.

— Хлеба поем, ложись.

Она встала и пошла к нему. Остановилась в дверях и скептически глядела на него.

— Как можно есть один хлеб?

— Ты не понимаешь, хлеб — это очень вкусно; саранчи навалом, дрофы хватает, козодои попадаются, а хлеба нет, — отвечал он. — Иногда, когда повезёт и ты в степи найдёшь свежий хлеб, так сразу съешь два куска, и сыт целый день.

— Целый день продержаться на двух кусках?

— На тамошней жаре есть не очень хочется, — пояснил Горохов. — А здесь постоянно хочу есть.

Она взглянула на него, скорее осмотрела.

— Это хорошо, что ты вернулся голодный.

— Почему? — Горохов доел хлеб, помыл руки.

— Значит, там тебя не кормили, а значит, если ты был у женщины, то это не очень хорошая женщина.

— Ну вообще-то, там была одна женщина, но она не очень хорошая. Даже чаю не предложила, — он пошёл в спальню, Наташа пошла за ним.

— Да? И что, она была красива? — строго спрашивает Базарова.

— И красива, и молода, — отвечает старший уполномоченный. Ему нравилось немного её дразнить. — Но тебе не о чем волноваться.

— Не о чем? — спросила Базарова.

— Абсолютно. — заверил её Горохов. — Она сказала мне, что я выгляжу как старик.

— Инфантильная дура, скорее всего малолетка, — сразу резюмировала Наталья. — А ты, что, ею интересовался? Чего это вдруг она тебе начала говорить про старость?

Горохов, быстро скинув одежду, с удовольствием завалился на кровать. Под кондиционер.

— Нет, не я ею, это они мной интересуются.

— Тебе что-то предложили? — догадывается Наталья.

— Предложили, — он отвечает коротко, чтобы она продолжала спрашивать.

— Стоящее? — её разбирает любопытство.

— Ну, в принципе, — Горохов специально не развивает тему.

— Ты меня сейчас раздражаешь! — произносит Наташа. — Говори наконец, что тебе предложили и что от тебя хотят!

— Триста рублей за командировку на далёкий юг. И ещё обещали всякие большие перспективы.

— Триста рублей? — Наташа задумалась, а потом сказала твёрдо: — Отказывайся.

— Отказываться? — вот теперь он удивлён.

— Ты из последней командировки сколько дней назад?

— Триста рублей, Наташа. Триста! Рублей! Это помимо моего оклада, — он, признаться, удивлён. Кажется, что-то с нею произошло. Раньше она никогда не отговаривала его от лишнего заработка.

— Ты еле живой приехал, ещё трёх дней не прошло. Я же вижу, как ты устал… — она села рядом. — Не забывай, дорогой, ты уже не мальчик.

— Да что ж это такое?! — возмутился старший уполномоченный, — и двух часов не прошло, как мне второй раз напоминают про возраст.

— Обойдёмся мы без этих трёх сотен, — настояла Наталья. — Побудь дома, это и твоим мальчикам будет полезно. Старший совсем меня не слушается.

Горохов смотрит на неё, берёт её за руку:

— Слушай, а ты когда-нибудь мечтала о Севере?

— Все мечтают о Севере, — как-то нейтрально отвечала Базарова.

— Да? И что ты думала?

— Я была уверена, что перееду на Север. Я ведь такая умная, такая красивая, такая обалденная. Думала, что меня заметят, ну, или мужа себе найду такого, который меня туда перевезёт.

— А теперь что?

— А теперь поумнела.

— Уже не ищешь себе мужа? — спросил Горохов с улыбкой.

— Больше нет необходимости. Нашла уже, — серьёзно отвечала Наталья. — И мой мужчина не должен слушать всяких сопливых дур, он вовсе никакой не старый. Он в самом расцвете лет. В лучшем возрасте для мужчины.

Горохов обнял её, прижал к себе:

— Надо всё как следует обдумать… Триста рублей не лишние.

Но это он только так говорил, решение старший уполномоченный уже принял. Просто пока не хотел его озвучивать.

Она всё утро вертелась возле него, отправила мальчиков в школу, готовила ему завтрак. После завтрак, а сразу, как только он сел под вытяжку, молча поставила перед ним пепельницу, а сама стала вытирать пыль с мебели. А о вчерашнем разговоре речи не заводила. Базарова была умной, и не спешила с расспросами. Ждала, когда он сам ей скажет.

А уполномоченный, как и было уговорено, ещё до двенадцати часов взял телефон, набрал номер и сообщил консулу, что принимает его предложение. Наташа, пока он говорила, стояла, не шевелясь и не произнося ни слова. Ей всё было ясно.

После этого ему почти сразу перезвонила какая-то женщина и, не представившись, произнесла:

— База Трактовая находится в Лысьве, самый западный выезд из города. Высокий бетонный забор. Вы знаете, где это?

— Найду, — Горохов знал, где это. Одно из самых тихих мест в Городе. Левый берег реки, там только пристани и склады. Жилья там мало. Слишком близко река с частыми ветрами с востока, приносящими пыльцу. Слишком близко пески с пауками и клещами. Жить там люди не очень хотят.

— Прекрасно, — говорит женщина. — Вас там уже ждут.

Уполномоченный стал собираться. Пистолет с запасным магазином, складной нож. Пистолет под одежду, нож в карман брюк. Горохов был абсолютно спокоен. Он, конечно, привык к пыльнику с его множеством больших и ёмких карманов. Впрочем, зачем ему здесь его пыльник, он же в Городе. В относительной безопасности.

Наташа смотрит, как он прячет своё оружие; с одной стороны, он всегда при оружии, но сейчас… Сейчас ей кажется, что всё не так, как обычно.

— И куда ты? — спрашивает она наконец, когда он уже готов уйти.

— Поеду в контору, сообщу руководству, что я беру эту работу, — отвечает Горохов.

— Так ты едешь не от своей компании?

— Нет, у меня другой наниматель.

Это ей ещё больше не нравится. Уполномоченный замечает, обнимает перед дверью.

— Эта работа будет легче, чем моя обычная, — говорит он Базаровой. — И вернуться я должен быстрее. Туда и обратно.

— А почему же тебе предлагают триста рублей? — спрашивает Наташа.

Она всегда была умной, но Горохов сразу придумывает ответ:

— Потому что я знаю те места. А больше никто не знает.

— Значит, это совсем далеко, — догадывается она.

— Ну, не близко, — соглашается он.

⠀⠀