Глава 6. Голодный клинок

После известия о маяке Аларик требует карту и точное время выхода первой бригады. Пока Рейн разворачивает бумаги, муж говорит коротко, возвращаясь в привычное состояние генерала, для которого потеря сразу превращается в следующий приказ.

— Телегу отвели, Нелле стало лучше, — напоминаю я. — Ты видел это сам.

Аларик упирается ладонями в стол. Голос остаётся ровным, но пальцы сминают край карты.

— Я видел совпадение и получил троих погибших солдат. На рассвете люди спустятся под защитой магов.

Сверху доносится вскрик Неллы. Следом Брина зовёт меня по имени.

Я сворачиваю карту прежде, чем Аларик отдаёт следующий приказ.

— Разговор не закончен, — бросает он мне вслед.

Я не оборачиваюсь, потому что наверху Брина зовёт второй раз.

— Сначала помоги ей. Потом продолжишь спор.

На лестнице я слышу, что муж идёт за мной. Нелла сидит, вцепившись в край матраса. Брина сообщает: воды отошли, схватки усилились, срок слишком маленький.

— Мужа позвали? — я мою руки и подхожу к постели.

Нелла качает головой. Орвен ушёл на ночную смену ещё до закрытия шахты.

Аларик остаётся у двери. Его плащ, оружие и холод с улицы занимают половину тесной комнаты. Нелла замечает генерала и пытается поправить рубашку, забывая о следующей схватке.

— Выйди, — прошу я мужа.

Он воспринимает это как продолжение нашего спора.

— Мне нужно понимать, что происходит.

Я киваю на таз и свободный крючок у стены.

— Тогда сними меч, плащ и вымой руки. Или понимай из коридора.

Солдаты слышат каждое слово. Нелла тихо просит не ссориться, и это решает быстрее меня. Муж расстёгивает перевязь и передаёт клинок Рейну.

— Не выпускать из рук.

На рукояти темнеет крупный серый камень. Аларик моет руки так, как я показываю, и подходит к постели. Нелла всё равно напрягается, поэтому я ставлю его у изголовья.

— У неё уходит тепло. Поддерживай ровно, без всплесков.

Аларик осторожно кладёт ладонь Нелле на плечо, дождавшись её кивка.

— Смогу. Сколько времени?

Я проверяю промежуток между схватками.

— Столько, сколько понадобится ребёнку.

Первые минуты Аларик пытается выполнять мои распоряжения и слушать донесения из коридора. Когда Рейн напоминает о второй заставе, тепло вокруг Неллы становится сильнее. Она морщится.

— Слабее, — я накрываю руку мужа своей, показывая нужную температуру. — Здесь нельзя давить сильнее только потому, что ты злишься там.

Аларик смотрит на наши руки и выдыхает. Тепло становится мягче. Рейн сам закрывает дверь, оставляя войну снаружи.

Роды идут быстрее, чем я опасалась. Брина понимает меня с половины слова, Альма приносит тёплые пелёнки. Аларик поддерживает Неллу, когда ей не хватает сил, но сначала повторяет мои команды почти дословно.

— Я слышу госпожу, — сердится Нелла. — Не надо командовать мне в другое ухо.

Муж замолкает. Через пару минут спрашивает, как назовут ребёнка. Нелла отвечает после схватки:

— Если девочка — Эйра. Орвен уверен, что мальчик, но он всегда уверен раньше времени.

Аларик вспоминает офицера, трижды готовившего имена сыновьям и получившего трёх дочерей. Нелла смеётся и тут же хватается за его руку. Теперь он помогает ей не считать минуты до страха.

Девочка рождается маленькой и слишком тихой. Я освобождаю дыхание, заворачиваю её в нагретую ткань. Она делает один слабый вдох, затем второй.

— Эйра, — шепчет Нелла. — Я говорила ему.

Я не обещаю ей больше, чем вижу, но позволяю услышать главное.

— Она дышит. Просто пока бережёт силы.

Брина согревает крошечные ступни через ткань. Аларик поддерживает тепло, но я замечаю, что воздух возле двери становится холоднее, будто кто-то приоткрыл окно.

Рейн стоит в коридоре с клинком. Серый камень в рукояти светится изнутри. От завёрнутой девочки к двери тянется тонкая дымчатая нить.

— Не двигайтесь.

Аларик первым понимает, куда я смотрю. Он встаёт между ребёнком и оружием, но нить проходит мимо и касается камня. Дыхание Эйры становится реже.

— Рейн, вынеси меч во двор.

Капитан смотрит на командира. Тот кивает. Клинок исчезает за дверью, нить растягивается и обрывается. Девочка делает глубокий вдох и тихо пищит.

Я передаю Эйру Брине и выхожу только после того, как дыхание выравнивается. Клинок лежит на скамье под охраной, серое свечение погасло.

— Отдай его мне.

Аларик закрывает дверь комнаты, чтобы Нелла не слышала. После увиденного ему уже труднее говорить о совпадении.

— Осматривать будешь здесь, при мне и военном маге.

Я указываю на комнату, где за дверью тихо разговаривают Нелла и Брина.

— Он потянулся к ребёнку. Пока меч был рядом, девочка дышала хуже.

Аларик смотрит на запечатанную дверь с клинком.

— Я видел. Но он связан с командованием и северной защитой. Я не могу передать его без замены печатей.

Он снова находит порядок, который важнее случившегося у него на глазах. Я подавляю желание ударить словами: за дверью Нелла впервые держит дочь, и крик сейчас поможет только Аларику закрыться.

— Тогда запечатай его и никому не позволяй унести. Утром я возьму образец с камня.

После паузы муж приказывает Рейну убрать оружие в пустую комнату и выставить охрану.

Когда мы возвращаемся, Эйра лежит у матери на груди. Аларик остаётся в стороне, не приближаясь без приглашения. Нелла замечает и кивает ему.

— Можете посмотреть. Только без меча.

Он подходит. На несколько минут в комнате становится спокойно, и я почти позволяю себе считать эту ночь первой победой.

У двери меня перехватывает шахтёр в выцветшей куртке. На пальцах серая пыль.

— Госпожа, меня зовут Марек. Я работал на глубинном участке. Под плавильней есть комнаты, которых нет на плане. Ночью туда возят ящики, а назад телеги выходят пустые.

Он говорит быстро, оглядываясь на солдат. Я жду, пока Марек сам замолчит.

— Почему пришли сейчас?

Шахтёр проводит пальцем по краю шапки и смотрит на дверь Неллы.

— Моя жена потеряла двоих. Я думал, судьба такая. А сегодня увидел свет от генеральского камня. Такой же бывает под плавильней.

Мы договариваемся встретиться после рассвета в прачечной. Марек просит не записывать имя. Я обещаю не выдавать его Торвену.

К рассвету он не приходит.

Альма находит у боковых ворот его шапку. За оградой собираются люди. Марек лежит возле стены, накрытый рабочим плащом. Лекарь Аларика после осмотра сообщает, что помочь нельзя. При жене шахтёра, прибежавшей следом, я не спрашиваю подробностей.

Рядом на снегу лежит маленький аптечный флакон с моей сургучной меткой.

Торвен появляется слишком быстро. Он берёт флакон через платок и поворачивает знаком к собравшимся.

— Госпожа вызывала его ночью. Теперь возле тела её лекарство, — произносит Торвен.

Я замечаю, как вздрагивает жена Марека, и не позволяю управляющему превратить её горе в спектакль.

— Я вызвала его утром. Живым. Он хотел рассказать о нижнем участке.

Торвен слышит только удобное.

— Значит, был тайный разговор. Возможно, шахтёр угрожал раскрыть вашу ошибку.

Аларик становится между нами, но я не хочу, чтобы муж снова защищал меня способом, после которого сама останусь без голоса.

— Не заслоняй меня. Торвен, если уверены, что флакон мой, требуйте обыск при свидетелях. Сейчас, пока никто не успел подложить ещё что-нибудь.

Управляющий теряет готовую речь. Аларик понимает мой расчёт и приказывает собрать Брину, Альму, лекаря и двух горожан.

В кладовой всё стоит по списку Альмы. Она называет каждую настойку прежде, чем солдат касается полки. В нижнем ящике находят четыре одинаковых флакона с моей меткой.

— Я их не покупала, — Альма смотрит на пустое место, где вчера лежала ветошь. — И ящик был пуст.

Торвен разводит руками.

— Метка госпожи, кладовая госпожи. Сколько совпадений ещё потребуется?

Аларик не отвечает ему. Проверяет сургуч, передаёт флакон лекарю и спрашивает меня, кто имел ключи.

— Я, Альма и Брина. Но после нападения здесь были твои солдаты, люди Торвена и рабочие. Замок весь день не закрывали.

Обыск продолжается уже по всему дому. Люди во дворе видели флакон возле Марека и такие же в моей кладовой. К вечеру слух будет убедительнее фактов.

С улицы доносится топот. Двое солдат вводят молодого посыльного. Капитан Рейн показывает сумку, снятую с его плеча.

— Уходил через северный проход. При нём письма управляющего, списки поставок и корреспонденция госпожи Вальден.

Торвен требует показать только бумаги с его печатью. Его поспешность замечаю не только я. Аларик сам раскрывает сумку.

Внутри лежат перевязанные пачки. Некоторые конверты запечатаны, другие вскрыты и склеены снова. Я узнаю собственный почерк — письма из спальни, осторожные и слишком вежливые, потому что боялась показаться требовательной.

Муж подходит ближе. Его рука задерживается над конвертом с надломленной синей печатью. На лицевой стороне моим почерком написано его имя, в углу стоит дата после второй потери.

Аларик берёт письмо, но не вскрывает. Оно уже открывалось раньше.

— Это я получил, — говорит он.