– Замолчь, сказал! – рявкнул Торвальд Лоренцо. – Кого ты поучаешь? Забыл место своё?!

– Ну, вот, – Гаркана сняла руки с головы Инквизитора и отошла от стола, – найди себе другое жилище, и пей валерьяну и мяту, чтобы сон твой был спокоен и крепок. Ну что, ушла боль-то?

– Ушла! – вершитель Закона смотрел на неё, как на чудо. Лёд в его глазах расплавился, и в них сияло спокойное умиротворение. – Не знаю, как благодарить тебя, лекарка Гаркана.

– Гляди-ка! – она показала Инквизитору свои ладони. Руки покраснели и распухли. – Вот где твоя болезнь! Я забрала её. Теперь воду надо! Смыть прочь! Теперь ты мне помоги.

Торвальд Лоренцо легко встал, прошёл в пыточный угол, принёс оттуда кувшин с водой, полил на руки Гаркане, слушая, как она бормочет заговор, прося воду забрать прочь с собою болезнь.

Юстинус Мор, Познана, писарь, палачи – все молча наблюдали за ними, не вмешиваясь ни словом. Инквизитор был околдован ведьмой, сомнений в этом не было.

Кончив мыть руки, Гаркана без боязни прошла в пыточный угол и подержала их у печи, над огнём. Палачи, как флюгера по ветру, повернули за ней головы и с интересом смотрели, что она делает.

– Вот и всё, – улыбаясь, она подошла к Инквизитору и показала ему сухие и чистые руки, – теперь ты отпустишь меня, Справедливейший?

Торвальд Лоренцо смотрел на неё, и злая усмешка тронула его уста.

– Почему же теперь я должен отпустить тебя, лекарка Гаркана? медленно проговорил он. – Откуда мне знать, что ты со мною сделала? Может быть, ты забрала сейчас мою жизнь, я отпущу тебя и после упаду замертво?

Серо-зелёные глаза распахнулись в изумлении.

– Что ты, Справедливейший! Моё врачевание во спасение, не во вред!

– А почему я должен верить тебе? – в голосе Инквизитора зазвенел металл. – Потому что за мгновения тебе удалось то, что неделями не удавалось моему врачевателю?

Гаркана побледнела.

– Так вот какова плата за доброе деяние! – прошептала она.

– Слишком много обвинений против тебя, лекарка, – холодно отчеканил Инквизитор, – нахождение в полночь полнолуния на Змеиной поляне, редкая красота и редкий ум для земной женщины, умение читать мысли и распознавать болезни, не осматривая больного, странное врачевание наложением рук – всё это боле похоже на колдовство! А твоё признание в том, что ты пошла бы по своей воле на Чёрную Гору Кулаберг, боле всего отягощает твои обвинения!

Юстинус Мор и Познана переглянулись и выдохнули в облегчении.

– Хвала Кроносу! – воскликнул Юстинус, истово сжимая в кулаке амулет с крестом и серпом. – Разум Справедливейшего при нём остался, не совладала с ним ведьма!

– Да вы что, ослепли все? – злые слёзы брызнули из глаз Гарканы. – Где, какую неземную красоту узрел ты в моём лице и теле, Инквизитор? Я обычная земная женщина, я не живу в каменной башне, где воздух отравлен цветущим багульником и болотным газом! Я на вольном ветру живу, в лесу, пью из родника, ем хлеб, плоды и травы, почти не вкушаю мяса, много хожу ногами, купаюсь в реке! В чём колдовство, в том, чтобы не пить вина, не жрать жирное мясо, не сношаться с грязными мужчинами, чтобы оставаться здоровой и красивой? Отпусти меня! – взмолилась она. – Ведь я забрала твою боль, я помогла тебе!

– Нет, лекарка, не так просто всё, – медленно процедил Инквизитор, – ты расскажешь суду все свои секреты врачевания, все свои ведьминские уловки. Ты во всём сознаешься, это я тебе говорю, Инквизитор Кроноса Торвальд Лоренцо! А после, получишь по заслугам, ты, коварная ведьма!

– Шакал ты подлый! – Гаркана захлебнулась слезами. – Потому ещё горит твоя голова, как в огне, что прочих, невинных на костёр бросаешь!

– Увести! – Инквизитор махнул рукой солдатам. – В чистую камеру! Дать ей хорошую сухую постель и кормить хорошо! Чтоб здорова и крепка была, пока не окончим процесс!

– Подлый, подлый шакал! – успела ещё крикнуть Гаркана, когда солдаты уводили её из зала суда.

Торвальд Лоренцо подошёл к столу и обратился к членам суда:

– Сегодня её допрашивать больше не будем. Пусть посидит в камере, подумает, быть может, благоразумие подскажет ей самой во всём сознаться. Мне тоже нужно побыть одному, посмотреть за собой, что она сделала со мною, эта ведьма.

– Справедливейший… – начал Юстинус.

– Я позову тебя, если почувствую нездоровье, – кивнул Инквизитор и вышел.

Гаркану увели под самую крышу башни, в чистую и сухую камеру. Сквозь оконце, забранное толстой решёткой, проникали солнечные лучи, можно было дотянуться и смотреть на Кронию, град Кроноса, мрачный в своём каменном великолепии. Тёплый ветерок долетал в башню, пение птиц слышалось. Там, за этими стенами была вольница-волюшка, которую у Гарканы отняли. Она упала на кучу свежей соломы, застеленную тёплой войлочной попоной, и залилась слезами.

Разве может совладать сердце доброе с сердцем каменным? Разве способно тепло растопить гранитную твердь? Вот он, Железный Инквизитор, подлый, лживый, не знающий благодарности! Она исцелила его от мучительной боли, а он нарёк её ведьмою! Мир жесток, и места справедливости в нём нет.

Гаркана вспомнила о жителях деревни, умирающих в поветрии, и поплакала о них тоже. Потом пришли солдаты, принесли ей целую корзину еды, позубоскалили, но не прикасались к ней, помня наказ Инквизитора. Оставили корзину и ушли.

Гаркана была очень голодна, взяла корзину и принялась за еду. Она давно не ела так хорошо, разве что в редкие праздники в деревне. В корзине были варёные бобы, целый жареный цыплёнок, куриные яйца, куски печёной тыквы, пшеничная каша, лепёшки из белой муки, зелень, фрукты и вино в оплетенной лозой тёмной бутылке.

Пленница от пуза наелась, и, хотя прежде никогда не пила вина, откупорила бутылку и выпила сразу половину. Очень скоро голове её стало легко и приятно, беспричинное веселье нашло на неё, она легла на солому, похихикала, сама не зная, о чём, и крепко уснула, и проспала до глубокой ночи.

Пробудило её нежное прикосновение чьей-то руки ко лбу. Кто-то погладил по волосам её, по щеке, коснулся сомкнутых губ кончиком пальца. Гаркана вздрогнула и проснулась.

– Т-с-с, это я, – услышала она тихий шёпот.

Полная луна светила в окно, ярко освещая камеру, свеча горела на полу, и рядом с собою Гаркана увидела Инквизитора Торвальда Лоренцо. Он сидел подле неё на соломе, в чёрной рубахе и вязаной безрукавке, без алой мантии, без отличий Кроноса. Увидев, что она проснулась, приложил палец к её губам, не дав сорваться неосторожному слову.

– Т-с-с, Гаркана, не бойся, это я, Инквизитор.

Она приподнялась и села, с удивлением глядя на него. Лёд в синих глазах Инквизитора расплавился, глаза горели живым огнём, и пламя свечи отражалось в них. И – непостижимое – он улыбался и красив был, живой человеческой красотой. Земной мужчина, не бесстрастное изваяние.

– Что тебе нужно, Инквизитор? – спросила Гаркана. – Моё тело? Если я буду ласкова с тобой, ты отпустишь меня на свободу?

Он тихо засмеялся в ответ.

– Закрой рот, Гаркана, – привычно ответствовал, – когда спрошу, тогда и говорить будешь. Вставай, – взял её за руку и поднял с соломенной постели.

Она покачнулась, схватилась рукой за висок, охнула. Строго очерченные брови Инквизитора удивлённо поднялись вверх.

– Что я вижу? – охнул он. – Кронос всевышний! Эти остолопы дали тебе вина?

– Как вы его пьёте? – вздохнула Гаркана. – Будто после болезни я…

– Выпей воды, – Инквизитор взял кувшин и протянул ей.

Гаркана попила, после плеснула на руки и умылась.

– Зачем ты пришёл? – спросила она. – Чего ты хочешь?

– Я не подлый, Гаркана, – ответил Торвальд Лоренцо, – я беспощаден к врагам, я жесток, я холоден, я камень, но я не подлый. И то, что ты вчера сделала для меня, я век помнить буду. Я выведу тебя подземным ходом за город, но в деревню не возвращайся. Коль мор пошёл по деревне, мертвы уже твои сородичи, а солдаты Инквизиции… мои солдаты, – с нажимом добавил он, – будут искать тебя там. Найдут лишь трупы твоих соплеменников, и огню предадут деревню. Найди себе другое место для жилища и сторонись людей.

– Ты… ты отпускаешь меня на свободу, Инквизитор? – Гаркана не поверила тому, что слышит.

Он поднял мешок, что лежал на полу, повесил на своё плечо.

– Идём, – сказал, протягивая руку Гаркане, и в другую руку взял свечу.

– Но что говорил ты минувшим днём в зале суда… – девушка ничего не понимала.

– Что я говорил, я помню, – согласно кивнул Инквизитор, – ты хочешь, чтобы я объяснил тебе? Хорошо, Гаркана, слушай. Юстинус Мор – он племянник Великого Инквизитора. Против тебя слишком много обвинений и то, что ты показала чудеса врачевания, исцелив меня, только отягощают их, ибо нет в Кронии дохтуров, способных сравниться с тобой. Если бы я отпустил тебя на свободу при них, Гаркана, то ты даже не вышла бы за ворота города, как вновь была бы схвачена солдатами. Ну, а меня сочли бы умалишённым, запретили бы вершить суд и определили доживать дни под охраной инквизиторской стражи. Покуда яд Юстинуса Мора не завершил бы мой земной путь, дабы он занял моё место. Я разыграл правдивое представление, мне поверили, события вершатся так, как им должно вершиться. Я выведу тебя из башни, ты вернёшься на свободу.

– А ты? Ты безумен в своём великодушии, Инквизитор? – потрясённая его признанием Гаркана в смятении схватила его за руку, прижала к своей груди. – Тебя обвинят в моём побеге, и ты займёшь моё место, пойдёшь на костёр вместо меня, как пособник ведьмы!

– Нет, Гаркана, этого не будет, – Торвальд Лоренцо взглянул на свою руку, которую она прижала к груди, и мягкая улыбка тронула его губы. Он высвободил ладонь, шагнул к выходу, выглянул в коридор, посветил свечой, остановился.

– Ты бы не хватала меня за руки столь страстно, девушка с пламенным сердцем, – горько усмехнулся он, – много крови на них, и, говорю тебе, Гаркана, ни одной ведьмы покуда не отправил я на костёр, всё то были земные страдалицы-бабы. Живой ведьме подвластно и из темницы уйти, и костра избежать, и из пепла возродиться, ты же знаешь.

– Мне жаль тебя, Инквизитор, – вздохнула она, – мне глубоко жаль тебя. Но твоя душа ещё не проклята, ты можешь спасти свою душу.

– Поменьше рот разевай, женщина языкастая, – осадил её Инквизитор, но в словах его не было угрозы и злости, просто напоминал ей, где её место, а где его, – Юстинус Мор дал мне сонного зелья, но я то зелье подмешал в вино страже, – продолжал рассказывать он, – стража крепко спит, мы выйдем за город без препятствий. А на рассвете, когда Инквизитор Торвальд Лоренцо велит привести в зал суда ведьму Гаркану, станет ясно, что ведьма исчезла. Замок на месте, стража будет клясться, что за ночь глаз не сомкнула, сам Инквизитор крепко спал, напившись сонного зелья Юстинуса, а ведьма исчезла, ибо ведьма, и тюрем нет для неё!

– Ох, и напридумывал ты! – вздохнула Гаркана. – Берегись, Инквизитор, как бы чего не вышло!

– Ты берегись! – тон его стал серьёзен. – Таись солдат, Гаркана, ибо, если настигнут тебя, второй раз мне тебя не спасти! Теперь идём, твоё время дорого.

Он взял её за руку и вывел из камеры, запер дверь на замок и повёл по лестнице вниз. Потом отворил маленькую дверь в каменной стене, и они ступили в сырой тёмный коридор подземного хода.

– Как твоя голова, Инквизитор? – Гаркана спросила тихо, но голос её эхом разлетелся по коридору подземелья. – Ты пил валерьяну и мяту?

Торвальд Лоренцо ничего не ответил, но его рука, державшая её руку, скользнула вверх по запястью, погладила нежно, и опять пальцы спустились вниз и сплелись с её пальцами.

Они долго шли в темноте, не разговаривали, боясь словами нарушить тишину. Лишь один раз Гаркана вскрикнула, когда серая крыса пробежала по её ногам. В испуге она отпрянула назад, влетела в объятия Инквизитора, он прижал её к себе, погладил по плечам, по волосам, успокаивая. Как ей хорошо, тепло стало, когда он обнял её, и совсем не боялась его, жестокого, ревностного служителя закона, полновластного вершителя чужих судеб. Незримая связь возникла между ними с первого мига, когда они увидели друг друга, но сейчас он выведет её за город, они расстанутся, и связь прервётся.

Гаркана отдышалась, уняла бешено стучащее сердце, и они продолжили путь.

Наконец, подземный ход кончился, и они вышли на пустырь за крепостной стеной Кронии. Инквизитор негромко свистнул, и тихое ржание отозвалось на его свист, а миг спустя конь прискакал из темноты и стал подле хозяина.

Торвальд Лоренцо снял с плеча дорожный мешок и повесил его на плечо Гарканы.

– Тут еда, – пояснил он, после вложил ей в руку маленький кожаный мешочек с золотыми монетами, – уйди так далеко, как сможешь, – напутствовал напоследок.

– Прощай, Инквизитор! Я не забуду тебя! – Гаркана вскочила на коня, потом обернулась, наклонилась к нему, держась за поводья; коснулась ладонью виска, погладила. – Голову береги!

Безотчётным порывом Торвальд Лоренцо перехватил её руку, прижал к губам. Рука пахла степными травами и вольным ветром.

Гаркана, тоже в порыве, потянулась к нему, он взял в ладони её лицо, тяжёлый вздох рванул его грудь, она так близко, такая прекрасная, такая чистая… И вот уже её губы под его губами, и он целует её горячо, страстно, и она отвечает, неумело, но искренне, не в благодарность за подаренную ей свободу, а по зову сердца. И время замедлило бег свой, и Луна ушла за тучи, стыдясь смотреть на мгновения их близости.

Летние ночи коротки, и прощание не могло длиться долго. Инквизитор отпустил Гаркану, погладил по лицу, по худеньким плечам, коснулся россыпи веснушек на щеке.

– Улетай, – прошептал он, – улетай на крыльях ветра.

Она в последний раз крепко сжала в ладони его руку, распрямилась, пришпорила коня и поскакала вперёд. Инквизитор смотрел ей вслед, пока она не скрылась за холмом, чувствуя на своих губах лёгкий вкус лесных ягод от её поцелуя.

– Я найду тебя, – прошептал он.

Глава пятая