– Они скрестятся и в единую линию сольются, если ты того захочешь, Гаркана! – горячо возразил Инквизитор.

– Судьбы течение не подвластно нашим желаниям! – отрезала она.

– Нет судьбы! – вскричал Инквизитор. – И закона нет! Закон – это я для тебя, Гаркана! Разве не то же говорила ты мне тогда?

– Я тогда ещё тебе сказала: «Голову береги!» – напомнила она. – Сбрось покров грёз и уезжай, Торвальд Лоренцо! Доброго пути тебе и храни тебя Кронос и сонм богов!

– Разве твои уста слова эти произносят? – Инквизитор недоверчиво покачал головой. -Разве ты это, Гаркана? Ты, которая так любила меня, что не убоялась прийти в столицу, быть на церемонии среди солдат, в дом мой войти, отдать мне свою невинность?

– То минувшее, – спокойно отозвалась она. Воспоминания не тронули её сердце, – теперь иначе всё.

– И клятва твоя ничего не стоит? – спросил Инквизитор, бледнея.

– Клятва? – переспросила, тоже бледнея, Гаркана, и подъехала к нему вплотную. – Я помнить должна о клятве? Или есть что-то ещё, над чем время не властно, что не исправить, не смыть? Что скажешь на это, Торвальд Лоренцо? – она сорвала с лица золотую маску и наклонилась к нему.

Великий Инквизитор увидел кривой белый шрам, пересекающий её щёку от уха до подбородка.

– Что на это скажешь? – повторила Гаркана. – Ты не был рядом со мной, ты не защитил меня от врагов, а теперь говоришь мне о клятве? Я не помню той клятвы, Торвальд! Я забыла её давно! Но как было изуродовано моё лицо, мне не забыть никогда! И до самой смерти я буду помнить об этом, буду помнить всякий раз, как посмотрюсь в зеркало!

Боль исказила черты Великого Инквизитора. Он протянул руку и коснулся щеки Гарканы, провёл по шраму кончиком пальца. Гаркана дёрнулась, рванулась в сторону, и таким естественным был её порыв – стремление девушки, хранившей себя для другого, оградиться от чужих прикосновений, что новая волна боли ударила в сердце Великого Инквизитора. Чужими теперь были его руки для Гарканы!

– Чем искупить вину мою? – воскликнул он в отчаянии. – Что сделать, чтобы вымолить прощение? Скажи мне, Гаркана! Я готов бросить миры к твоим ногам! Поднять армию и вести в поход хоть на край земли! Разрушить самое могущественное государство и потопить его в крови! Какой страны короля, скажи, Гаркана, мне поставить пред тобою на колени? Корону какой страны принести тебе на острие меча?

– Корону какой страны?…– медленно повторила Гаркана. Дьявольская усмешка скользнула по её губам. – Руаны! – отчеканила она.

– Руаны? – удивился Великий Инквизитор.

– Да, Руаны! – мрачным огнём горел взор Гарканы, вся кровь отхлынула от её лица, и даже капельки золотых веснушек, которые так любил он, поблекли. – Принеси мне корону Руаны, Великий Инквизитор Кронии! – потребовала она.

– И ты простишь меня, Гаркана? И ты будешь со мной?

– Да, я буду с тобой!

– Но почему Руана? – не понимал он и указал на шрам на её щеке. – Солдаты Королевы сделали это с тобой?

–Да! – не смущаясь, солгала Гаркана. – И у меня свой счёт к Руанской Королеве! Поставь её предо мною на колени и принеси мне её корону на острие меча, Торвальд Лоренцо! И когда моё сердце утолит жажду мести, оно снова сможет любить!

Великий Инквизитор внимательно смотрел на неё, и так остр был проникающий в самую душу ледяной взгляд его синих глаз, что она не выдержала, отвернулась.

– Разве боль твоя так сильна, что толкает тебя развязать войну, Гаркана? – тихо проговорил он. – Два года минуло, это большой срок, и все реки текут… И ты больше не та, не прежняя, что разливать могла повсюду тепло души своей… Будто не твоя воля требует этого… Будто заплутала душа твоя, и мечется, не находя выхода… Но я исполню то, что ты пожелала, – заключил он, – слово Великого Инквизитора! Корона Руаны будет лежать у твоих ног, там же, куда будет брошена поверженная Королева! – он поклонился, натянул поводья и поскакал обратно, к отряду, что дожидался его на опушке леса.

А Гаркана смотрела ему вслед, чувствуя, как пылают щёки, как бешено колотится сердце, но не в груди, а где-то в горле, потом повернула коня и поехала обратно, к скале Арий Конрада.

Весь вечер провела она в раздумьях. Сознание подчинялось ей с трудом. Будто спало наваждение, и она могла теперь осмыслить свой поступок. Неужели это она волею прихоти своей направила армию Инквизиции Кроноса на мирную процветающую страну, Руану? Неужели отчаяние и ревность так затуманили её разум, что она, желая растоптать Демиру, готова обречь на боль и ужасы войны ни в чём не повинных жителей той страны? А Арий Конрад? Что скажет он, когда узнает, что за его спиной… Но ведь он не узнает? Армия Инквизици пойдёт войной на Руану, и разве сможет предположить Бессмертный, чьей рукою направлена эта армия? Или сможет? Ведь его разуму подвластно так много!

Догадки терзали душу охранницы Последнего из Сов, и когда к ночи воротился Арий Конрад, он застал её стоящей у входа в скалу. Она смотрела на небо, туда, где в звёздной туманности нарождалась новая звезда – звезда Демиры. И теперь Гаркана будто бы могла даже различить её, как крошечную светящуюся точку. Она жмурила глаза, всматривалась, замерев, и да, ей казалось, что она видела ту звезду.

И магистр, погружённый в свои мысли, не заметил подавленного состояния Гарканы. Только сказал, что похолодало к ночи, и она простудится, если долго будет стоять тут, и позвал её разделить с ним вечернюю трапезу. Но она отказалась, сославшись на усталость. Сказала, что пойдёт спать, и полночи глаз не сомкнула, размышляя о той подлости, что сделала, будучи во власти ревности и иллюзий.

В тот вечер Бессмертному прислуживал за столом маленький лохматый проворный бес. Он сноровисто подносил блюда, менял салфетки, подливал вино, но не шутил, не сыпал прибаутками, видя, что Верховный во власти собственных дум. Арий Конрад долго боролся с искушением, оно подгрызало его с момента возвращения из Руаны. Теперь он не выдержал и велел бесу принести хрустальный шар.

Королева Руаны беседовала с Ливием. Если нудные увещевания министра финансов можно было назвать беседой.

– Он же волк, Демира! А волк или одной волчице всю жизнь верен, или одиночка! Он пятнадцать лет терзался, и так раскладывал, и сяк… Всяко-разно старался тебя забыть, но любовь к тебе, Демира, оказалась сильнее его воли. И вот, решился он тебе открыться, – на одной ноте нудел Ливий, – а, наверное, трудно было ему решиться…

Королева, причёсанная, с цветами и каменьями в волосах, в чёрной с голубым кружевной накидке, сидела за своим бюро и будто не слушала его, безучастно смотрела в окно. Но, при последних словах министра вдруг резко встала, странно сверкнули её глаза, и неведомая сила отбросила Ливия в сторону, и, будто незримая стальная рука схватила его за горло и подняла вверх. Он остался висеть на стене, выпучив глаза и схватившись руками за шею.

– Надоел! – лязгнул металлом голос Демиры. – Не суйся не в своё дело!

Невидимый захват ослаб, и бедный министр мешком свалился вниз. Он поднялся, потирая шею и опасливо поглядывая на Королеву.

– Безумная! – охнул он. – Слова ей не скажи! Волчица бешеная!

Бледная, с плотно сжатыми губами, гневно сверкающими глазами, прекрасная и величественная Демира подошла и стала напротив.

– Чувства Бессмертного щадишь? – процедила она, бледнея ещё больше. – И только чувства мои и боль моя при мне остаются, сокрытые для всех и никто не щадит их!

– Ну, прости, – Ливий развёл руками, – только с ним бы ты обрела счастье.

– Истина, – сказал Арий Конрад, глядя в хрустальный шар, и Демира услышала его.

Она вздрогнула всем телом, глаза её сузились, стали совсем тёмными.

–Подслушиваешь, – еле слышно прозвучал её зловещий шёпот, и глубокая трещина прорезала хрустальный шар, а через миг удар в грудь страшной силы швырнул магистра о каменную стену.

Арий Конрад ударился затылком так, что у него в глазах потемнело, и струйки крови мокрыми гусеничками поползли вниз по шее.

– Демира! – выдохнул он. – Ариман! Ты великолепна!

– Убирайся из моей жизни, Арий Конрад! – услышал он, и могильный холод заполнил хорошо протопленную столовую комнату.

Маленький бес от страха спрятался под стол.

Бессмертному потребовалось применить усилия, чтобы освободиться. Но он не был уверен, что в последний миг она не ослабила хватку намеренно, дабы не узрел он всей её силы.

– Демира! – звучал теперь в кабинете Королевы его глубокий сильный голос, от мощной энергии которого опрокинулась чернильница на столе, захлопнулись оконные створки, погасли лампады. – Всё иначе теперь. Тогда я верил себе. Ныне – верю Судьбе. Тебя не ценил и проклят мой путь! Не желаю боле идти по нему! Я заслужу твоё прощение, Демира!

– Нет! Поздно твоё прозрение! И я не желаю сплетать нить судьбы моей с твоей чёрной нитью!

Столько горечи обманутых надежд было в её голосе, что у Бессмертного заломило виски. Он вновь отбросил назад её силу. Далеко находясь друг от друга, они вели и разговор, и поединок.

– Кто любовь потерял, превращается в лёд! Кто обретает любовь, никогда не умрёт! Ты – моё Бессмертие, Демира! – невидимые руки нежно коснулись её плеч, её волос. Она отпрянула в сторону, и Арий Конрад ощутил жгучий холод в ладонях.

– Над тобой мерцает звезда твоей гордыни! – заключила Демира. – Но весною лёд тает всегда! А ты – камень, тебя не растопит тепло!

– Демира, свет мой! Я люблю тебя! И ты поверишь!

Сильные руки стиснули её талию. Она вскрикнула от боли и неожиданности и ясно ощутила в последующий миг краткое, но бесконечно-нежное прикосновение губ к её губам. Лишь на мгновение утратила она контроль над собою, а когда очнулась, присутствия Бессмертного уже не ощущалось. И, как ни силилась, не могла она боле проникнуть в его сознание.

– Что ж… – сдалась Демира, обращаясь не к нему, а себе сознаваясь, – пробуй… добивайся… Только лишь зубы напрасно обломаешь.

Её одолжения Арий Конрад не слышал. Он боле не стремился увидеть её, а хрустальный шар был расколот. Магистр поднял руку, коснулся разбитого затылка. Рука запачкалась кровью, и он удовлетворённо усмехнулся.

– Потанька, – позвал он беса, – где ты там?

– Туточки, хозяин, – раздался из-под стола писклявый голосок испуганного служки.

– Принеси утирку, воду и мазь в белом горшочке, – велел Арий Конрад, – здорово она меня об стенку припечатала!

Маленький бес выбрался из-под стола. Шерсть в его остроконечных ушах стояла дыбом, и жёлтые глазёнки от страха были совсем круглыми.

– Что смотришь, бес Потанька? – усмехнулся магистр. – Пойди, расскажи всем, что Верховный Жрец Аримана потерял голову от Руанской Королевы. Это так.

– А все уже знают, хозяин, – пропищал бес, – все наши.

– О, вести у нас быстро расходятся, – признал Арий Конрад, – что ж… Недолго осталось ждать, и скоро все миры заговорят о союзе Алларда Бессмертного и королевы Руаны.

Гаркана и утром так же избегала Арий Конрада, покуда он сам не поймал её в подземном коридоре, взял за руку и вывел из скалы к свету.

– Рассказывай, Гаркана, – потребовал он, поставил девушку пред собою, приподнял кончиками пальцев её подбородок, смотрел ей в глаза.

Она не выдержала, опустила взгляд. Румянец залил её лицо, даже ладоням стало жарко. Она знала, ответить придётся, и тяжело вздохнула несколько раз, набираясь сил. Взглянула на затянутое тучами осеннее небо, на жёлтый лес с облетающей листвой. Собралась с духом и выпалила:

– Великий Инквизитор Кронии вчера был здесь.

– Я знаю, – чистые, как осенний ветер, серые глаза внимательно смотрели на неё.

– Его армия пойдёт войной на Руану, – с трудом выговорила Гаркана и опустила голову.

Арий Конрад, казалось, не удивился, будто предвидел такой её поступок.

– Ты потребовала этого от Инквизитора? – спросил он.

– Я, мессир, – голос её дрогнул, она из последних сил держала себя в руках, стараясь не заплакать.

– Ты можешь объяснить, зачем это сделала, Гаркана? – голос Бессмертного был так же спокоен.

– Я хотела сразить Королеву! – всхлипнула она, и, не сдерживаясь более, заплакала от стыда за себя и от того, что сама разрушила всё то, что и так на ниточке держалось.

– Ты потеряла голову от ревности, Гаркана, – Арий Конрад с сожалением покачал головой, – запуталась в паутине грёз и совершила безумство. Это я прощаю тебе. Ты всего лишь смертная женщина, душа твоя слаба. Ты ошиблась, Гаркана. Знай же, никто и никогда не заступит места Демиры в моей душе. Тщетны твои усилия. Ни ты, ни другая женщина боле не войдут в мою жизнь и в моё сердце.

– Но что в ней такого, особенного?! – воскликнула в отчаянии Гаркана. – В этой твоей Руанской Королеве? Что она воин? Я тоже воин!

– Она не просто воин, – улыбнулся мечтательно Арий Конрад, – она великий воин. И великая женщина. Королева среди воинов. И воин-королева. И в такой силе Демира, что твои старания смешны, Гаркана. Она в пыль обратит армию Инквизиции, и вот этого я тебе не прощаю.

Его охранница не успела ещё понять и сложить всё в своей голове, как магистр счёл нужным снизойти до объяснения.

– Я не прощаю предательства и подлости, Гаркана, – сказал он, – это подло, ради прихоти своей послать на верную смерть того, кто любит тебя больше жизни.

– На смерть? – отозвалась она в смятении. Она не желала смерти Инквизитору Кронии. Остыло к нему её сердце, но и на погибель его посылать Гаркана не хотела. – Почему говоришь так? – удивилась она. – Многочисленна армия Инквизиции, и Торвальд Лоренцо – хороший воин!

– Горсть песка в кулаке Демиры армия Инквизиции! – усмехнулся Арий Конрад. – Против кого ты солдат направила, Гаркана? Одним ударом сметёт она его армию! Пятнадцать лет назад я выбрал Демиру своей союзницей и орудием на пути к моей Цели, и не ошибся, она лучшая! А ныне так сильна, что мне под стать стала! И как я стоял пятнадцать лет назад на пороге Бессмертия, так и она ныне стоит на том рубеже! Нет шанса у Инквизитора Кронии, и коль решился войной пойти на Руану, мёртв уже Великий!