Арий Конрад не сомкнул глаз до рассвета. Мерил шагами свою тесную келью, потом прошёл в зал с колоннами, сел за стол, листал книги мудрости, искал и не находил в них ответа. Пятнадцать лет прошли прахом. Достигнутые покой и равновесие оказались колоссом на глиняных ногах. Один взгляд горячих чёрных глаз Демиры – и всё рухнуло.

Магистр взглянул на своё отражение в хрустальном шаре. На него смотрело лицо незнакомого мужчины, то был не он, то был чужой пылающий взгляд, полный мольбы, страсти, ожидания. Серые, спокойные, как гладь осеннего озера тихим полднем, его глаза теперь кипели живым серебром, отражая всю борьбу, что шла в душе эти дни.

Он всмотрелся в шар, сконцентрировал мысль и послал её внутрь хрустальной сферы: «Демира». Хрусталь окутала молочно-белая дымка, он стал матовым, тусклым, потом туман рассеялся, прежняя прозрачность вернулась к шару, и Арий Конрад в рассветных сумерках увидел Демиру.

Она рассёдлывала коня, королева Руаны, в грубой рубахе и кожаных доспехах, в старой своей потертой перевязи, отделанной чернёным серебром. Где бывает она ночами? Каким богам молится, какие мессы служит, какие таинства постигает?

Бессмертный не мог оторвать взгляда от неторопливых движений её красивых рук, от очертания высокой груди под грубым кожаным корсетом, от чёрных кос с вплетёнными в них шнурами с деревянными бусинами.

Демира сняла седло и хотела повесить его на железный крюк в стене, как вдруг остановилась. Взгляд её изменился, стал напряжённым. Она медленно повернулась, оглядываясь вокруг, ноздри её затрепетали, как у дикого зверя, нюхая воздух. Она замерла, вслушиваясь в утреннюю тишину, каждый миг готовая к броску.

Арий Конрад понял: через такое расстояние она почувствовала, что за нею наблюдают. Усилием воли он заставил шар погаснуть. Она почувствовала! Сила Демира оказалась гораздо больше, чем он предполагал! Магистр опустил голову на стиснутые руки и погрузился в тяжёлые размышления.

Приход утра не принёс успокоения. Маята терзала душу, сдавливала грудь, смыкала горло.

Бессмертный призраком бродил по галереям, не находя себе занятия, ничего не желая. Неприкаянная Гаркана таскалась следом, молча заглядывала в глаза, преданная, как собака, готовая выполнить любой приказ хозяина. Арий Конраду это надоело. Он остановился, повернулся, взял девушку за плечи.

– Поезжай на место своего рождения, Гаркана, – велел, – принеси жертвы Кроносу и Деметре, почти память предков. Грядут перемены в твоей судьбе, перед серьёзным выбором ты встанешь. Ты должна будешь выбрать только одно, и верное. Не ошибись.

– Сейчас, мессир? – она никогда не возражала.

– Да, сейчас. Бес Потанька даст тебе коня. Он, не как Инзар, но быстр, как ветер, и тебе послушен будет. Не бойся его. Пойди, разыщи Потаньку, спустись в сокровищницу, выбери то, что тебе понравится, принесёшь дар богам. Возьми вина, хлеба и мёда. Сотвори обряд. Как исполнишь всё, возвращайся.

– Да, мессир, – Гаркана почтительно склонилась, взяла его руку, приложила к своему лбу.

Арий Конрад молча и равнодушно позволил ей это. Он жалел в душе бедную девушку.

Гаркана сильна сердцем, у неё большая красивая душа, Гаркана так похожа нравом на Демиру, но она – не Демира. Одно время он думал, что она сможет заменить Демиру, но нет, он ошибался.

Арий Конрад притянул её к себе и запечатлел чистый поцелуй на лбу девушки.

– Пусть всё разрешится, Гаркана. Пора. Иди.

– Да, мессир, – она, не чуя ног под собою, побежала собираться в дорогу.

Бессмертный дважды поцеловал её за один только день! Быть может, это начало! И добрый знак! «Грядут перемены в твоей судьбе», сказал он. Да помогут ей боги!

К полудню она уехала, и мысли Арий Конрада упорядочились. Он ещё колебался принять решение, ибо оно сулило слом всей его теперешней жизни и навсегда закрывало дорогу к Равновесию, Покою и Бесконечности.

Протеста в его душе не было. То было предопределено самой Судьбою и столь давно предписано звёздами, что он, казалось, всю жизнь провёл в попытке изменить предначертанное. Сейчас он устал бороться и признавал своё поражение. Он лишь хотел удостовериться, что сердце ждёт принятия этого решения, что не ошибся, и вновь обратил свой взор в хрустальную сферу волшебного шара.

Он увидел Демиру в королевской купальне. Она стояла, склонив голову, распутывала мокрые волосы, устремив куда-то далеко задумчивый взгляд. Очертания её обнажённого тела бросили магистра в трепет. Он видел её так ясно, так близко, будто стоял рядом.

Капельки воды покрывали золотистую кожу, поблёскивали в солнечном свете. Демира опустила голову, тряхнула волосами, отбросила их назад. Подняла вверх руки, потянулась, прогибаясь, точно разнежившаяся кошка, проверяющая гибкость и силу своего тела. Распалённому взору Арий Конрада предстала её грудь, высокая, тугая, с замысловатым узором татуировки, спускающейся закрученными лепестками вниз.

Бессмертный стиснул зубы, давя в себе невольный стон, бессознательным движением протянул руку и коснулся хрустального шара.

Он наяву ощутил тепло и нежность её кожи, даже, казалось, услышал лёгкий аромат её тела. Голова кругом пошла, и Арий Конрад не сразу увидел, как резко отпрянула Демира, провела по груди ладонью, оглядываясь недоумённо, испуганно.

Магистр быстро убрал руку от волшебного шара и погасил его усилием мысли. Он наяву почувствовал, что прикоснулся к Демире. Она наяву почувствовала его прикосновение. Сердце бешено стучало в груди, никак не унималось. Её теплый запах, казалось, проник сюда под мрачные своды подземелья. Ладонь жгло, покалывало, и всё тело ломило таким острым, нестерпимым желанием, что Арий Конрад отодвинул хрустальный шар в сторону, стиснул в замок руки, уткнулся в них лбом и закрыл глаза. Но облик её стоял и перед внутренним взором, обжигая, сводя с ума. Магистр встал, завернулся в плащ и вышел из залы.

Он постоял у своего жилища, глядя на облетающие с деревьев листья. Воздух был прозрачен и чист, и замершие в безветрии деревья казались призрачными, нереальными. Тучи закрыли солнце, окутали светило серым туманом, и так же туманны были новые страницы судьбы Арий Конрада.

Душа была на лезвии ножа. Прежней жизни страницы сгорели. И другая жизнь – не сон. Будет битва. И много труднее битвы с легионами Ангела Света. Арий Конраду предстояло сразиться за сердце руанской королевы, его ожидал бой с обманутой надеждой, утраченными иллюзиями, оскорблённой любовью. И стоя на пороге этой грядущей битвы, он думал о призе, что ожидает победителя – Демира. И земная жизнь, взлёты и падения, грех и очищение, бунт и покорность Року, и навсегда закрытая дверь к Вечному Покою. Ибо Любовь не может быть тихой игрой.

Арий Конрад горько усмехнулся. Сколько времени тешил он себя самообманом, упорно отвергал предначертанное. Звёзды не лгут! Он заставил свой разум поверить, что счастлив, живя размеренно и чётко. Но счастлив он был сейчас, когда жил полной противоречий грешной земной жизнью, когда сбросил непомерно тяжёлые оковы честолюбия и эгоизма и осознал, что любил Демиру всегда, лишь гордыня его отказывалось признавать это.

«Демира. Возьми моё сердце. Возьми мою душу. Демира. Не нужна вечность без тебя».

Оставалось немного. Дождаться возвращения Гарканы и оставить её охранницей территории, дабы в одиночестве она смогла принять верное решение в выборе судьбы своей. Отслужить последнюю мессу на горе Кулаберг, получить благословение Князя Тьмы. Сокрыть от вражеских глаз вход в скалу, и пройти свой Путь, указанный звёздами, начертанный лунным светом и холодным блеском планет.

Грозы были событием нетипичным для Руаны. Страна располагалась в плодородной равнине, и штормы с моря, где господствовали тёплые течения, разбивались о прибрежные скалы.

А осенью грозы явление совсем редкое, потому ту грозовую ночь в Сеноте запомнили надолго. Внезапно налетел шквальный ветер, срывал ставни, ломал ветви деревьев, опрокидывал заборы. Крупный град сыпал на мостовую, бил по мозаичным окнам соборов. Счастье, что урожай был снят, случись такая гроза неделею ранее, вся пшеница в окрестностях Сенота неминуемо погибла бы.

Никто из горожан не спал в эту ночь. Испуганные люди молились Кроносу, зажигали лампады в храмах, приносили жертвы богам. Не до сна было и Королеве. Демира долго стояла у окна, глядя в щели между ставен на грозное небо, вспарываемое огненными лезвиями молний. Разбушевавшаяся стихия была сродни ей. Демира ощущала себя частью бури, дьявольская радость охватывала её сознание при каждом новом громовом ударе.

Последние дни прошли неспокойно. Встреча с Арий Конрадом после стольких лет, его равнодушие, а потом прощание и осознание, что теперь навсегда, они больше не встретятся. И потом, это странное чувство, будто кто-то наблюдает за нею. Кто? Никого! Но чьё-то незримое присутствие не покидало Демиру.

И теперь, любуясь грозою, она словно сбрасывала с себя напряжение с каждой вспышкой молнии, с каждым раскатом грома.

Она долго стояла так у окна, но потом ей захотелось пить, и Королева не стала звать слуг, а взяла свечу и пошла по лестнице вниз, в кухню.

В замке было тихо. Челядь не выглядывала из своих комнат, лишь одинокие силуэты стражников тоскливо маячили в конце коридора.

Демире оставалось спуститься всего на один пролёт, когда раздался удар грома такой силы, что, казалось, расколол пополам древний замок. Испуганная, оглушённая Демира инстинктивно отшатнулась в сторону, схватилась за перила, и в этот миг полыхнула молния, на мгновение осветив стоявшую внизу высокую тёмную фигуру. Демира едва сдержала крик. Фигура, закутанная в плащ с низко надвинутым на лоб капюшоном, походила на саму смерть, восставшую из Преисподней в эту грозовую ночь и пришедшую за Королевой.

Усилием воли подавив страх, Демира шагнула вперёд, посветила. Стоявший внизу что-то сказал, но новый раскат грома заглушил его слова. Королева спустилась ещё на две ступеньки вниз и зажгла от своей свечи большой канделябр на стене. Мягкий неяркий свет залил лестничный пролёт, и стоявший внизу резким движением откинул капюшон с лица. Мокрые светлые волосы упали на лоб его, и глубокие, будто два магических кристалла, серые глаза вмиг вобрали в себя облик Королевы – простоволосая, в домашнем платье цвета кофе, не туго зашнурованном на груди.

– Демира! – выдохнул он.

– Что угодно вам в столь поздний час, магистр? – удивилась она.

Плащ на груди Арий Конрада распахнулся, открывая круглый амулет на толстой цепи, и отблески свечей отразились в нём. Светлые волосы, мокрые от дождя, в беспорядке рассыпались по плечам, нездоровый лихорадочный румянец горел на всегда бледном лице. Демира смотрела в кипящие расплавленным оловом его серые глаза, силясь понять, что вызвало в его душе такую бурю волнений.

Он стремительно шагнул к ней, опустился на одно колено, схватил её руки и покрыл их поцелуями.

– Я люблю тебя, Демира, – хриплым стоном прозвучал его всегда звучный, сильный голос, – люблю безумно, всегда буду любить… – он не находил нужных слов, хотел ещё что-то сказать, и вновь громовой раскат расколол небо.

Королева тяжело вздохнула, попыталась высвободить свои руки из его, но он ещё крепче сжал их в ладонях. Всегда прохладные, временами холодные нестерпимо, сейчас они были горячи настолько, что почти обжигали. Тепло от них волнами пошло по телу Демиры.

– Что с вами, магистр? – через силу выговорила она. – Вы больны?

– Если любовь есть болезнь, тогда да, Демира, я болен, – голос Арий Конрада вновь обрёл присущую ему звучность, – я люблю тебя, – и снова покрыл её руки лёгкими нежными поцелуями, будто обсыпал пушинками.

Демира почувствовала, как в пальцах нарастает дрожь и резко выдернула из его рук свои.

– Ты любишь меня, Арий Конрад?! – гневно воскликнула она. – Прошло пятнадцать лет, и теперь ты говоришь мне о любви?! Все эти годы у тебя ушли на то, чтобы понять это? Тебе понадобилось пятнадцать лет?

–Мне понадобился один день! – магистр по-прежнему стоял перед нею, опустившись на одно колено. Его облик дышал обжигающей страстью, так что её в жар бросило, и испарина выступила на висках. – Всего один день, Демира, одно утро, когда я увидел тебя в величии твоей грозной силы! А пятнадцать лет я, самонадеянный глупец, уверял себя, что достиг покоя и гармонии, и что ты мне безразлична!

– Ах, вот как?! – Демира побледнела и отступила к стене. – Значит, ты подглядывал за мною в то утро… И увидев, на что я способна, решился заключить союз со мной? Боишься, что я могу представлять угрозу для тебя?

– Нет, Демира!

– Да, Арий Конрад! – отрезала она. – Я была тебе не интересна, пока ты случайно не узнал, что все эти годы я практиковалась в магии! Теперь союз со мною, тебе, конечно, выгоден! К тому же он не лишит тебя вечной молодости и бессмертия, как ты страшился тогда! О да, момент для себя ты выбрал наиболее удачный!

– Не было речи о выборе, Демира! – простонал Арий Конрад. – Я готов крест-накрест перечеркнуть прошлое! Ничто не страшит меня ныне: ни утрата бессмертия, ни гнев богов! Теперь я готов пойти за тобою за семь перевалов, пойти, куда ты скажешь!

– Поздно, Арий Конрад! – она покачала головой. – Ты не видел, что я готова была пойти ради тебя на смерть, не понял и не принял моей любви! А я ждала долго, слишком долго ждала твоего прозрения! Теперь же мне не нужна твоя любовь!

Лицо Бессмертного вновь покрыла призрачная бледность. Он выпрямился и встал во весь рост.

– Ты лжёшь, Демира! – воскликнул он.

Во власти столь сильного чувства он совершенно утратил над собою контроль, и прежде сдерживаемые выплески мощной энергии рванулись во все стороны.

Порыв ветра прошёл по коридору, заскрипели ступени лестницы, треснули перила. Сеть трещин покрыла позолоту стен, и свечи в канделябрах погасли. Демира могла видеть магистра теперь только в свете молний, огненными змеями вспарывающими небосвод.

– Как чётко рассчитал всё твой ясный разум, Арий Конрад! – зло усмехнулась она. – Не учёл лишь одного: у меня тоже есть гордость! Я ждала слишком долго! Известно ли тебе, что значит «ожидание» и «надежда»?