Глава 17. Часть 1

Неделя отдыха пролетела как одно мгновение. Они гуляли по скалистым склонам, ужинали на пирсе, укутавшись в один плед на двоих, и говорили обо всем на свете, наслаждаясь компанией друг друга. Это было время, когда не нужно было никуда спешить, прятаться или держать оборону — мир сузился до размеров их уединенного домика, лесных тропинок и хрустального воздуха, который, казалось, принадлежал только им двоим. Настоящая, тихая жизнь, в которой каждый жест Яра — от поданной чашки чая до поправленного на её плечах одеяла — кричал о бережности.

​В день отъезда Тая стояла на крыльце, с грустной улыбкой глядя на затихающее озерное золото, в котором лениво дрожали отражения вековых сосен. Коттедж позади них уже был заперт, и это возвращение к реальности отзывалось легкой, щемящей тоской.

​Яр закрыл багажник, в который уложил последнюю сумку, и обернулся. Заметив её застывший, задумчивый силуэт, он неторопливо поднялся по деревянным ступенькам крыльца. Шагнув со спины, он мягко притянул Таю к себе, окольцовывая руками и утыкаясь подбородком в её макушку. Она тихо вздохнула, откидываясь назад и растворяясь в его надежном тепле.

​— Я не хочу уезжать… — шепнула она в тишину леса.

​— Я тоже хотел бы остаться здесь, — негромко отозвался Яр, оставляя долгий, теплый поцелуй на её виске. Его ладони ласково погладили её плечи, успокаивая. — Но меня радует то, что мы можем вернуться сюда ещё или посетить другие места. Всё только начинается, Тая.

​Тая подняла голову, заглядывая в эти надежные, потемневшие от нежности глаза. Внутри разлилось удивительное, глубокое спокойствие: уезжать отсюда действительно грустно, но самое главное — то, что дарило ей здесь счастье, — она забирает с собой в город. Вместе с ним.

​— Ну всё, — Яр тихо хмыкнул, заметив, как она упорно продолжает разглядывать пейзаж, словно пытаясь запомнить каждую травинку. — Иначе мы точно никуда не уедем.

​Прежде чем она успела что-то ответить, Яр со смешком легко подхватил её на руки, заставив Таю испуганно ойкнуть и инстинктивно обнять его за шею.

​— Яр! Ты чего? — рассмеялась она, пока он уверенно спускался по ступенькам к машине.

​— Эвакуирую тебя из этой сказки, пока мы окончательно здесь не пустили корни, — улыбнулся он, неся её так легко, словно она ничего не весила. — Надо уже уезжать, родная, иначе не успеем доехать до темноты. А на трассе сейчас могут быть пробки.

​Он подошел к пассажирской двери, заранее открытой, и бережно, словно хрустальную вазу, опустил её на сидение. Но отпускать не спешил. Зависнув над ней, Яр уперся одной рукой в крышу машины, а второй мягко коснулся её щеки, заправляя непослушную прядь волос за ухо. Его взгляд стал пристальным, обещающим.

​— Нам будет хорошо в городе, обещаю, — тихо сказал он, наклоняясь и запечатлевая на её губах короткий, но невероятно глубокий, собственнический поцелуй.

​Тая ответила ему с той же нежностью, чувствуя, как финальная грусть окончательно испаряется, уступая место предвкушению их общего будущего. Когда Яр отстранился и мягко захлопнул дверь, она проводила его взглядом через лобовое стекло, улыбаясь. Сказочная неделя закончилась, но их настоящая история только начиналась.

* * *

— Может, мы раскроем ещё несколько дел и нам ещё неделю выделят? — озвучила Тая свою самую заветную мысль, поудобнее устраиваясь на пассажирском сиденье и с улыбкой глядя на дорогу. — Было бы славно.

Яр бросил на неё быстрый, весёлый взгляд и рассмеялся, перехватывая руль поудобнее:

— Я в этом сомневаюсь. Начальство у нас, конечно, щедрое на похвалу, но вторую неделю отпуска из них не выбьешь. Скажут: «Отдохнули? А теперь вперёд, на баррикады».

Тая весело фыркнула, но потом притихла, задумчиво глядя на мелькающие за окном карельские сосны. Дорога плавно уводила их всё дальше от уединённого домика, и мысли невольно возвращались к рабочим будням, которые ждали их в городе.

— И всё же, — протянула она, постукивая пальцами по колену, — интуиция подсказывает, что следующее дело будет очень интересным... И что мы будем не одни.

Яр на секунду нахмурился, сбавляя скорость перед крутым поворотом трассы.

— В каком смысле? — он мельком взглянул на неё, уловив перемену в её тоне.

— Ну помнишь, нам говорили, что будут формировать мини-группы? — Тая повернулась к нему, и в её глазах загорелся привычный профессиональный азарт. — Мне кажется, нас сведут в работу с кем-то из них. Дело будет масштабным, придется кооперироваться и делить территорию с другой командой.

Яр хмыкнул, прикинув перспективы, и на его лице проступила привычная собранность оперативника. Работать в связке с другими острыми умами — это всегда вызов, но с Таей за спиной он был готов к любым раскладам.

Тая замолчала, переведя взгляд на его правую руку, уверенно лежащую на коробке передач. Немного подавшись вперед, она мягко накрыла его ладонь своей. Яр сразу же отозвался — развернул кисть вверх, позволяя ей переплести их пальцы. Тая не стала просто играть с ними; она медленно, почти гипнотически вела подушечками пальцев по его крепкой ладони, очерчивая крошечные застарелые шрамы и рельефные вены на запястье.

— Расскажи мне о своей семье, — тихо попросила она, не прерывая этого нежного поглаживания. — Мы так много говорили обо всем, но эту тему почти не поднимали.

Яр на секунду мягко сжал её ладонь в ответ, устремив взгляд на убегающую вперед ленту шоссе. На его губах появилась теплая, очень искренняя улыбка.

— У меня всё довольно просто, но шумно, — усмехнулся он. — Семья дружная, родители до сих пор смотрят друг на друга так, словно вчера познакомились. Мама у меня потрясающая — умудряется держать в узде весь дом, хотя отец всю жизнь по командировкам и суровый мужик, но перед ней всегда тает. И младшая сестра есть, Лара. Та еще заноза, если честно. Характерами мы с ней вообще не сошлись — она у нас творческий ураган, вечно в каких-то красках, выставках, проектах. Но люблю её безумно. Каждый раз, когда она вляпывается в очередную историю или ей нужно прибить полку в мастерской, звонит мне. Дома у нас всегда пахнет мамиными пирогами и вечно кто-то спорит, но это такое... правильное место, понимаешь? Где тебя всегда ждут.

Он на секунду отвлекся от дороги, бросив на Таю проницательный, мягкий взгляд.

— А у тебя? Расскажешь?

Тая улыбнулась, продолжая медленно поглаживать тыльную сторону его ладони большим пальцем. Внутри разлилось приятное тепло от того, как легко он поделился своим самым сокровенным.

— У меня большая семья, тоже очень любящая, — ответила она, глядя на их переплетенные руки. — Только расклад немного другой, у нас девчонки в большинстве. У меня есть старшая сестра, Агата — мой главный советчик, кумир и защитник в детстве. Она всегда была такой правильной, собранной, с какими-то своими тайнами. А ещё есть младший брат, Ян — наш общий любимчик, которого мы с сестрой в детстве жутко баловали, а теперь он вырос и пытается нас опекать. Со стороны выглядит забавно, но на душе тепло. Так что я среднее звено: между Агатой и Яном всегда искры летели, характер у обоих взрывной, а я была кем-то вроде семейного дипломата, всегда всех мирила. Мама с папой у меня очень душевные. Папа всегда учил меня быть сильной, но при этом баловал как маленькую, а мама — это просто воплощение уюта.

Яр внимательно слушал, и по его лицу было видно, как сильно ему отзываются её слова. Когда она закончила, он плавно поднял вверх их общую сцепку из пальцев.

Не отрывая взгляда от дороги, он поднес ладонь Таи к своим губам и запечатлел на тыльной стороне её кисти долгий, невероятно нежный поцелуй. Затем опустил их руки обратно ей на колени, но замок так и не разжал, лишь крепче зафиксировал её ладонь в своей, поглаживая место поцелуя большим пальцем.

— Знаешь, — тихо, но очень весомо сказал он, и в его голосе прозвучала абсолютная уверенность взрослого мужчины. — Я очень надеюсь с ними со всеми познакомиться. И со своими тебя познакомить. Думаю, мама от тебя будет в восторге, а мелкая сразу попытается затащить на свои выставки.

Тая почувствовала, как к горлу подступил сладкий комок, а сердце забилось чаще. Это не было дежурным обещанием — Яр говорил о будущем, в котором он видел её четко и навсегда. Она лишь крепче сжала его пальцы в ответ, тихо выдохнув:

— Я тоже очень этого хочу.

В салоне автомобиля воцарилась удивительная, глубокая гармония, и город, который ждал их впереди, больше не казался серым и чужим. Они ехали навстречу своей новой, общей реальности.