Глава двадцать третья Иван-Митя

На пороге стояла Лиза — без пальто, в домашней кофте, с наспех наброшенным на плечи шерстяным платком. Волосы, обычно аккуратно собранные, растрепались, несколько прядей прилипли к побледневшему лицу, а глаза были такими испуганными, что Алексей сразу забыл и про стол, и про ключ.

— С Фёдором беда!

Воронов выпрямился.

— Что? — не понял он.

— Фёдор Ильич… Там Иван…

— Какой Иван?

Лиза смотрела на него несколько секунд, будто не понимая вопроса.

— Аграфенов.

В комнате стало настолько тихо, что Алексей услышал слабое шипение керосиновой лампы.

— Аграфенов?

— Он пошёл к Фёдору.

— Откуда вы знаете?

— Видела.

Лиза говорила короткими, обрывочными фразами, которые выдавали чрезвычайное волнение.

— Из окна. Я была у себя… подошла закрыть форточку. Во дворе кто-то шёл к флигелю. Сначала я не поняла кто, а потом он остановился возле фонаря… Алексей, это был Иван. Я его узнала.

— Когда?

— Только что. Я сразу к вам побежала.

Алексей уже двигался к двери.

— Пальто наденьте.

— Некогда!

— Лиза!

Но она выбежала первой и стремительно побежала по коридору в сторону черной лестницы. На кухне им встретилась Анна Петровна, которая несла кастрюлю с супом в свою комнату. Женщина, увидев бегущую ей наперерез парочку, отшатнулась и прижалась к стенке вместе со своим супом. Анна Петровна что-то крикнула им вслед, однако Алексей не разобрал слов.

Возле чёрного хода пришлось на несколько секунд задержаться: дверь заклинило от сырости, и Воронов рванул её так сильно, что старое дерево жалобно затрещало. Чёрная лестница уходила вниз крутыми тёмными пролётами. Лампочка на площадке по обыкновению из экономии не горела.

— Осторожно!

Алексей первым бросился вниз, почти не видя ступеней и придерживаясь ладонью за холодные перила. Лиза бежала следом, тяжело дыша, один раз оступилась, но удержалась за стену.

— Зачем он пошёл к Фёдору? — выдохнула она на бегу.

Алексей не ответил. В голове одна за другой вспыхивали детали: испуганное лицо Фёдора утром и его внезапная бледность, слова дворника — «Похож он», «На одного человека».

Значит, дворник точно говорил о Горских. А мальчик — это Иван Аграфенов. Осознав эту простую истину, Алексей едва не остановился посреди лестницы.

Нет, не сейчас. Сначала Фёдор.

Они выскочили в темный и сырой двор. Двор-колодец был почти совершенно пуст. Наверху светились редкие окна, между крышами лежал узкий кусок тёмного неба, а в дальнем конце, возле флигеля, горело маленькое окно дворницкой.

И больше ничего.

— Видите? — прошептала Лиза испуганно, пытаясь отдышаться от быстрого бега.

Алексей уже видел. Дверь каморки была прикрыта неплотно. Из узкой щели падала полоска света. Они сделали несколько шагов к дворницкой, когда вдруг изнутри донёсся глухой удар.

Лиза схватила Алексея за рукав, на интуитивном уровне пытаясь остановить.

Потом в каморке за дверью послышался тихий, мужской голос. Слов разобрать было невозможно. Второй голос ответил сдавленно. Это был Фёдор. Алексей побежал.

Вдруг второй голос сорвался на крик:

— Я тебе ничего не скажу!

Лиза замерла.

Алексей обернулся к ней.

— Бегом за милицией.

— Что? — одними губами прошептала девушка. Она была бледная, как известковая стена.

— За милицией. Сейчас же!

— Но вы…

— Лиза!

Наверное, она впервые услышала, чтобы он говорил с ней таким голосом.

— Бегите к постовому. На набережной должен быть. Если нет — в отделение. Скажите, что нападение. Пусть идут сюда.

— Я тебя одного не оставлю. — девушка и не поняла, как в волнении перешла на «ты».

— Оставишь.

— Алексей…

Он взял её за плечи, слегка встряхивая.

— Лиза, пожалуйста.

Она посмотрела ему в глаза и кивнула. Потом развернулась и побежала к арке.

Алексей подождал пару секунд, пока её шаги удалятся, и снова посмотрел на дверь дворницкой. Там стало зловещи тихо.

— Фёдор Ильич! — нарочито громко позвал Воронов.

Никакого ответа.

Алексей подошёл ближе, на пороге невозмутимо сидел чёрный кот. Откуда он появился, Воронов не заметил. Кот прижался к стене, шерсть на спине стояла дыбом, а из горла доносилось низкое, почти собачье рычание.

— Вот и ты, — прошептал Алексей. Кот смотрел на дверь.

Изнутри снова послышался шум, теперь совершенно отчётливо. Кто-то тяжело ударился о мебель. Потом Фёдор вскрикнул.

Алексей больше не думал, он рванул дверь на себя, но та оказалась заперта на крючок изнутри.

— Откройте!

Ответом ему была тишина.

— Иван!

За дверью что-то упало. Алексей отступил на шаг и ударил по полотну плечом. Дверь выдержала. Он ударил ещё раз. Боль пронзила руку, но старый замок затрещал. Третий удар оказался последним. Дверь распахнулась. Алексей едва удержался на ногах и ворвался внутрь.

В каморке было жарко. Печь топилась так же сильно, как и несколько часов назад, когда он приходил разговаривать с Фёдором, но теперь стол оказался безобразно сдвинут, один стул лежал на боку, разбитый стакан валялся возле стены, а по полу среди осколков растекался чай. Фёдор стоял возле кровати. Он почти висел, прижатый спиной к стене. Одной рукой он держался за горло.

Перед ним стоял Иван. Тот самый Иван Аграфенов, который ещё несколько часов назад сидел напротив Алексея в редакции, перелистывал гранки, смеялся над наборщиками и советовал ему не возвращаться домой. Только теперь он не улыбался. Лицо недавнего друга было совершенно чужим — бледным, напряжённым, почти незнакомым. В правой руке он держал нож.

Несколько секунд никто не двигался, словно в плохой картине в синематографе. Иван первым посмотрел на Воронова. В его глазах мелькнуло сначала удивление, потом раздражение, а в конце что-то похожее на усталость.

— Зря ты пришёл, Алёша. — выдохнул Иван.

Алексей перевёл взгляд на Фёдора Ильича. На рубахе старика темнело пятно.

— Отойди от него.

— Не вмешивайся.

— Отойди.

Иван усмехнулся, но в этой усмешке не осталось ничего от весёлого редакционного стажёра.

— Ты всегда был слишком любопытным.

Фёдор вдруг поднял голову.

— Алексей Николаевич…

Голос был едва слышен.

— Это он.

Иван резко обернулся. Фёдор смотрел не на нож и не на Алексея. Он смотрел на руку стажера. Рукав пальто Ивана задрался во время борьбы, открывая запястье и руку до локтя. Алексей увидел маленькое тёмное родимое пятно — ничем не примечательное, такое можно было увидеть десять раз и тут же забыть. Но Фёдор смотрел именно на него.

— Митя, — выдохнул старик.

Алексей замер. Имя застучало в ушах. Иван на мгновенье закрыл глаза, а когда открыл их снова, выражение его лица изменилось. Исчезла злость. Исчезла усмешка. Осталась только какая-то страшная, выжженная пустота.

— Не называй меня так, — тихо сказал он.

Фёдор покачал головой.

— Я тебя из этого дома на руках вынес.

Иван дёрнулся как от удара, словно слова старик больно ранили его.

— Замолчи.

— Совсем малец был!

— Замолчи!

— Я тебя Аграфене отдал. Сам велел Ванькой назваться, чтобы никто…

— Замолчи! — Иван потянулся к нему к нему.

В голове Алексея судорожно мелькали мысли, словно карусель на ярмарочной площади. Единственное, что он сообразил сделать, это отвлечь Ивана вопросом:

— За эту тайны ты Нину убил?

— Я думал, у неё ключ. — не оборачиваясь прошипел Иван, но хватку ослабил.

В этот момент что-то внутри него словно надломилось окончательно.

— Она сказала, что знает про вещи Горского, — глухо произнёс он. — Я только хотел понять…

Он запнулся, отпустил старика, провел рукой по лицу. Усталое движение человека, который больше не может выдерживать собственный тайны.

— А потом всё пошло не так.

— И Марфа Степановна тоже «не так»? — жёстко спросил Алексей.

Лицо Ивана дёрнулось, искривляясь.

— Она узнала меня.

Фёдор тяжело отлепился от стены.

— Да не узнала бы она тебя… — хрипло сказал он, все еще держась за горло. — Пожалела бы только…

Эти слова ударили сильнее ножа. Иван вздрогнул, словно старик внезапно разрушил ту страшную сказку, которой он оправдывал себя все эти годы.

Несколько секунд Аграфенов стоял неподвижно, а потом зло произнёс:

— Вы все ничего не понимаете.

— Тогда объясни, — сказал Алексей, пытаясь тянуть время

Иван нервно усмехнулся.

— Объяснить? Как я вернулся сюда через десять лет и увидел, что в кабинете моего отца сушат чужие носки? Как люди торгуют нашими вещами по рынкам? Как все, чего он достиг поросло быльем и обратилось прахом? По дому шастают чужие люди, которым ни до чего нет дела, все ценные вещи разворованы и проданы за краюху хлеба.

В его голосе теперь слышалось почти безумное напряжение.

— Я хотел только найти то, что он оставил. То, что принадлежит мне по праву.

— И ради этого ты убивал?

Иван резко отвернулся.

— Я не хотел никого убивать, — тихо сказал Иван.

И в этот момент Алексей вдруг впервые увидел перед собой не преступника даже, а человека, которого прошлое пожирало годами, пока не осталось ничего, кроме страха, памяти и одержимости. В следующую секунду лицо Ивана-Мити исказила гримаса.

— Каждый должен ответить! — взревел он.

— Федор должен ответить? Или старая горничная? За то, что служили вам верой и правдой?

— Заткнись! — крикнул Иван. — Они все виноваты, что служили этому режиму, что смирились с ним.

Иван вернулся в безумии и занес нож над головой Федора Ильича. Алексей бросился вперёд. Дальше всё произошло слишком быстро. Фёдор отшатнулся. Иван выругался, резко развернулся и в руках его блеснуло лезвие. Алексей успел перехватить его руку возле запястья, и они вместе ударились о стол.

На пол полетела посуда.

Иван оказался сильнее, чем выглядел. Он рванул руку, пытаясь освободиться, Алексей ударил его плечом, прижал к стене, но тот неожиданно вывернулся и локтем попал Воронову под рёбра.

Воздух вышибло из груди. Алексей согнулся от боли практически пополам. Этого мгновения Ивану хватило. Он оттолкнул его, метнулся к двери и выбежал во двор.

— Стой!

Алексей бросился следом. На пороге едва не споткнулся о чёрного кота, который зачем-то зашел в помещение, но вовремя того заметил. Алексей огляделся торопливо, но во дворе никого не было. Только у самой арки мелькнула тёмная фигура. Мелькнула и исчезла в темном проеме. Иван бежал к Фонтанке.

Алексей обернулся на Фёдора. Старик медленно опустился на табурет, прижимая рукой рану.

— Я вернусь! — обещал Воронов и вылетел из дворницкой.