Глава четырнадцатая Знакомое лицо

В ту ночь Алексей почти не спал. После возвращения из театра и обнаруженной взломанной панели и разбросанных бумаг, после короткого испуганного взгляда Лизы, остановившейся на пороге его комнаты и ничего не сказавшей, но быстро ушедшей к себе, он долго сидел за письменным столом, разглядывая свежие царапины на тёмном дереве и пытаясь открыть чертов тайник.

Кто-то приходил снова — безостановочно крутилась мысль в его голове. Кто-то приходил уверенно, без лишней суеты, зная, что его не застанут. Или преступник настолько обезумел, что не стесняется являться тогда, когда ему приспичит? Как ни странно, к самому факту вторжения Алексей уже почти привык. Воронова удивляла именно эта уверенность неизвестного, его расчётливое спокойствие, его умение появляться тогда, когда в квартире оставалось меньше свидетелей, чем обычно.

Панель нижнего ящика теперь была сдвинута заметно сильнее. На резном крае виднелись следы тонкого металлического предмета, которым, должно быть, пытались поддеть дерево. Внутренний механизм явно сопротивлялся: что-то щёлкало, шевелилось внутри фасада ящика, но не поддавалось. Это было похоже на разговор с человеком, который не желает выдавать свою самую важную тайну. Алексей уже успел попробовать нажимать на завитки резьбы, проводил лезвием вдоль щелей, простукивал дно ящика и боковые стенки, но стол по-прежнему «молчал». Так, не добившись ничего путного, Воронов уснул прямо в кресле, просто вырубился, опрометчиво забыв проверить, заперта ли дверь его комнаты.

Утро после театра, когда Алексей вдруг распахнул сомкнутые глаза и осознал, что ночевал не в кровати, оказалось тусклым и сырым, будто город, позволивший себе накануне несколько часов огней, музыки, смеха и женских духов, теперь стыдился собственной легкомысленности и снова прятался под привычным ленинградским покрывалом дождя, дыма и серого света.

К одиннадцати часам, когда квартира окончательно проснулась, в коридоре снова стали слышаться привычные звуки жизни: хлопали двери, кто-то ругался из-за кипятка, Анна Петровна громко требовала вернуть её полотенце, Павел кашлял в своей комнате хрипло и зло, а из кухни доносился тихий голос Лизы.

После вчерашнего вечера Алексей странно остро ощущал её присутствие в общих помещениях квартиры, даже не выходя еще из своей комнаты. Ему вдруг пригрезилось, что в этой тёмном, сыром лабиринте появилась тёплая, живая точка, к которой его мысли возвращались сами вопреки тревоге, усталости и бесконечному расследованию, которое пока заходило в тупик.

Надо было идти на работу, но Алексей все думал о ночном визитере. Он сидел у стола, наклонившись над выдвинутым ящиком, когда в коридоре раздались быстрые лёгкие шаги и знакомый голос произнёс, словно свежий ветер ворвавшись в комнату:

— У вас тут после театра, я смотрю, развлечения не закончились.

Алексей поднял глаза на вошедшего.

В дверях стоял Иван Аграфенов. Он был в тёмном пальто, с влажными от мороси волосами и обычной своей чуть насмешливой улыбкой, которая сразу вносила в комнату ощущение другого мира — редакционного, шумного, табачного, не связанного с коммунальными страхами, ночными шагами и жутким убийством во дворе ни в чем не повинной Нины.

— Я думал, ты в редакции, — сказал Алексей рассеянно.

— Я там был с утра. Потом решил, что под впечатлением от вчерашнего свидания ты всё равно ничего путного не напишешь и решил нагрянуть сам. — как-то незаметно перешел на «ты» приятель.

— Заботливый. — Алексей почесал затылок.

— Практичный. Редактору мрачные журналисты без текста на вычитку не нужны. Кстати, я тебя прикрыл, сказал, что ты пошел на интервью. Придумаешь потом, с кем именно оно было.

Иван вошёл в комнату, снял пальто, свернул то и бросив на спинку стула как попало, и оглядел беспорядок: выдвинутые ящики, сдвинутую панель, бумаги на полу, следы на дереве. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Все серьёзнее, чем я думал, — сказал он уже другим тоном.

— Я говорил тебе.

Иван присел возле стола на старинный гнутый стул.

— Это сделали, пока вы с Лизой были в театре?

— Да.

— Значит, кто-то знал, что тебя не будет дома.

Алексей кивнул.

— Именно.

Иван осторожно провёл пальцами по царапинам на панели. Алексей, занятый своими мыслями, не замечал ничего вокруг.

— Смотри, — сказал он, наклоняясь ближе. — Здесь дерево будто пружинит. Нажимаешь, и что-то внутри отвечает, но не открывается.

Иван коротко взглянул на него.

— Может, нужен ключ?

— Ключ?

— Ну, а что? В старинных вещицах часто делали механизмы с замком. Нажмешь не там, не сработает. Пытаешься открыть силой — только испортишь.

Он произнёс это спокойно, почти небрежно, будто рассуждал о любой старой мебели.

Алексей задумался. Ключ. Мысль была простой, но почему-то до этого не приходила ему в голову. А ведь, она совершенно логична. Ключ!

— Ключ обычно хранят отдельно, а не в тайнике. — продолжил мысль Иван.

— Знать бы только, где этот ключ… — задумчиво сказал Воронов.

— Или у кого хранится. — медленно сказал Аграфенов.

В этот момент в дверях появилась Лиза. Она держала поднос с двумя стаканами чая, осторожно, чтобы не расплескать, и выглядела немного смущённой, словно не была уверена, уместно ли входить.

— Я подумала, вы, наверное, не завтракали, — сказала она Алексею.

Повернув голову, она увидела Ивана и осеклась, остановившись.

Алексей поднялся, приветствуя девушку.

— Лиза, познакомьтесь. Это — Иван Аграфенов, мой товарищ из редакции. Иван, а это — Елизавета Мельникова.

Иван быстро встал со своего стула и вежливо поклонился с той лёгкостью, которая у него всегда получалась естественно.

— Очень рад.

— Здравствуйте, — сказала Лиза.

Она поставила поднос на край стола, но не ушла сразу. Несколько секунд она смотрела на Ивана с какой-то странной, почти детской сосредоточенностью, будто пыталась вспомнить слово, приснившиеся ей ночью и забытое утром, но вдруг мелькнувшее где-то совсем близко.

Иван продолжал улыбаться.

— Что-то не так? — спросил он.

Лиза смутилась.

— Простите… мне показалось…

— Что?

Лиза чуть покраснела. Поморгала глазами, смахивая наваждение.

— Мне кажется, мы где-то встречались.

Алексей в этот момент снова наклонился к столу, нащупывая пальцами тонкую щель между панелями, и услышал только половину фразы.

— Встречались? — переспросил Иван с удивлением.

— Может быть, вы приходили к нам в архив? — неуверенно сказала Лиза. — Я работаю в городском архиве. Там бывает много посетителей, и лица иногда запоминаются странно.

На одно короткое мгновение в комнате стало тихо. Иван опустил взгляд на свои руки, потом снова поднял его на Лизу и улыбнулся мягко, почти смущённо.

— В архив? Не думаю. Хотя, кто знает, я мог когда-нибудь заходить по редакционному делу.

— Да, наверное, — поспешно сказала Лиза. — Простите, я глупости говорю. У нас каждый день столько людей: студенты, служащие, краеведы, какие-то старики с делами о наследстве… Я, должно быть, перепутала.

Она говорила всё быстрее, явно смущаясь собственной неловкости.

Алексей, занятый столом, только рассеянно сказал:

— Иван вечно где-нибудь бегает по делам редакции.

— Вот видите, — легко подхватил Иван. — Я человек с лицом канцелярского призрака. Меня все где-нибудь видели, но никто точно не помнит где.

Лиза улыбнулась шутке. Алексей, занятый собственным столом, не заметил, что, уходя, она ещё раз, украдкой обернулась на Ивана.

— Спасибо за чай, — сказал Алексей.

— Я потом зайду за стаканами, — поспешно ответила она и вышла.

Когда её шаги стихли в коридоре, Иван некоторое время молчал, продолжая смотреть на дверь.

Потом повернулся к столу.

— Хорошая девушка.

— Да, — сказал Алексей.

И почему-то от этого простого ответа у него на душе стало чуть теплее.

Иван усмехнулся.

— Воронов, ты безнадёжен.

— Что опять?

— Ничего. Просто факт.

Он снова присел возле стола, и его лицо стало серьёзным.

— Значит, если нужен ключ, надо понять, что именно он открывает и где мог оказаться.

— Я думаю, тайник в столе.

— Может быть.

— Но?

Иван провёл пальцем по резному краю панели.

— Но если бы всё было так просто, его бы уже открыли.

Алексей посмотрел на него внимательнее.

— Кого — его?

— Тайник. Значит, нужно искать ключ, который твой тайник и отопрет.

Иван произнёс это задумчиво, держа в руках стакан с чаем.

За окном дождило, и капли ударялись по стеклу мелкими частыми каплями.

В комнате снова стало темнее, как будто вечер наступил прямо посреди полудня. Верно, туча нависла низко, зацепившись за купола множества церквей, за шпиль Петропавловской крепости, выливая на город очередную тонну влаги.

Чёрный кот, неизвестно когда появившийся у порога, осторожно вошёл внутрь комнаты, обошёл стул, остановился возле стола и вдруг принюхался к нижней панели.

Потом поднял голову и посмотрел на Ивана долгим взглядом неожиданно разумных кошачьих глаз, от чего Воронову, да и Ивану, вероятно, тоже, стало не по себе.

Смахивал неловкость, Аграфенов нервно рассмеялся.

— У вас тут даже кот ведёт следствие.

— Иногда мне кажется, он-то как раз знает больше всех нас, — сказал Алексей.

— Тогда надо допросить его первым.

Но кот вдруг выгнул спину и, не сводя глаз с Ивана, медленно ушел к двери.

Алексей не придал этому значения. Он был слишком занят столом. Он отчётливо чувствовал, что разгадка находится слишком близко, что старый кабинет ювелира Горского наконец начал приоткрывать завесу своих тайн.