Как мы, современные люди, можем представить себе схватку императора Ашоки с древними «римскими роботами»? Как слушатели представляли себе автоматонов, охраняющих реликвии Будды, когда легенду рассказывали в Античности? Статуи традиционных стражей дварапала и якша защищали буддийские ступы и храмы с эпохи Империи Маурьев. Фигуры воинов оснащены луками, булавами и мечами, иногда внушительных размеров (илл. 9.5). Однако древних изображений легендарных самодвижущихся стражей реликвий Будды не обнаружено.
В буддийских легендах и произведениях искусства Будду, его учение и реликвии охраняет Ваджрапани, страстный ботхисаттва, вооруженный стрелами молний. Удивительно, что некоторые самые древние скульптурные изображения Будды в гандхаранском стиле Северной Индии (I в. до н. э. – VII в. н. э.) показывают Будду в классическом греко-римском одеянии и под охраной Геракла, героя классических мифов. Поскольку Геракл соединяется с образом Ваджрапани, мускулистый бородатый защитник изображен с характерной чертой греческого силача – накидкой из шкуры льва, а его дубина преобразилась в оружие Ваджрапани ваджру с молнией (илл. 9.6). На некоторых рельефах Геракл-Ваджрапани изображается с мечом – оружием, которым, как говорят, сражались роботы в легенде из сборника «Локапаннатти» [356]. Художественный синкретизм, соединяющий греко-римскую мифологическую фигуру Геракла с Ваджрапани в образе защитника Будды, соответствует буддийской истории о роботах греко-римского образца, служивших защитниками реликвий Будды. Можно предположить, что автоматические воины, охраняющие реликвии в ступе, могли мыслиться как фигуры, сочетающие классические греческие и индийские черты.
ИЛЛ. 9.6. Будда, охраняемый Гераклом/Ваджрапани. Панель с горельефом. Кушан, Гандхара, Пакистан. II–III вв. н. э. Inv. 1970,0718.1. © The Trustees of the British Museum
В древних индийских сутрах архатам (в китайском варианте – луоханям), первым четверым буддийским святым, было поручено охранять веру. Впоследствии в Китае их количество увеличилось до 18. Самое древнее из известных изображений луоханей (IX в. н. э.) представляет их иностранцами, прибывшими с Запада, не китайцами. Хотя не установлено никакой связи между луоханями и историей о «римских» роботах, защищавших реликвии Будды, в некоторый момент времени луоханей представляли яростными бронзовыми автоматонами с боевыми навыками. Эта тема появляется в фильме о шаолиньском кунг-фу «18 бронзовых бойцов» (Джозеф Го, 1976), действие которого происходит в Империи династии Цинь.
Фантазия обнаруживать давно забытую технологию автоматонов каких-то древних цивилизаций смотрит на робототехнику с прищуром. Примечательно, что Гесиод предполагал, что бронзовый робот Талос появился в предыдущую эпоху. Понятие «древние роботы» стало популярной темой научной фантастики. В 1958 году недалеко от Вьентьяна в Лаосе создали фантастический скульптурный Будда-парк, Сиенгкхуан. В нем расположены колоссальные буддийские и индуистские статуи (илл. 9.7), некоторые из них напоминают древних роботов. Все они выполнены из бетона, но намеренно состарены. Между тем роботов, воображаемых и реальных, с готовностью приняли в Японии после Второй мировой войны. Эту культурную черту некоторые ученые приписывают буддийской культуре. Масахиро Мори, преданный буддист, не только первым сформулировал эффект «Зловещей долины», он также считал, что роботы могут даже иметь «буддийскую природу». Более того, в некоторых течениях японского и китайского буддизма нет четкого разделения на оригинал и реплику, сущность и копию [357].
После Второй мировой войны появились популярные японские художественные и литературные жанры – манга и аниме, в них часто изображаются искусственные существа и роботы. Примечательно, что серии аниме-манги «Мазингер Зет» (1972–1974; в США показывали под названием «Tranzor Z») описывают суперробота, созданного по образцу древних стальных прототипов автоматонов в стиле Талоса, которых обнаружили археологи на греческом острове вроде Родоса. Предполагается, что утерянная древняя цивилизация, «Микенская империя», использовала этих роботов с дистанционным управлением в сражениях. Еще один пример из более близкого времени – аниме-фильм «Небесный замок Лапута» (1986, режиссер – Хаяо Миядзаки, студия «Гибли», Токио). Основанная на древнем индийском эпосе история включает в себя возвращение к жизни и разрушение старинных роботов-солдат, созданных исчезнувшей культурой. Международная группа ретрофутуристов, художников жанра «меха» и создателей моделей роботов изготовила замысловатых «брошенных» роботов, уцелевших как остатки древности, погребенных в арехологических руинах. Типичный пример – «Уистлфакс». Согласно литературной предыстории, он поднялся из «обломков мира, разрушенного насилием», опустошенный «развалинами некогда великой цивилизации, побежденной ордами обеспокоенных роботов. Обладая душами рассерженных солдат, эти пораженные ржавчиной увальни давно прошедших времен получают новую цель – наказать тех, кто вверг мир в противостояние ради выгоды немногих» [358].
ИЛЛ. 9.7. Воображаемые похожие на роботов буддийские стражи, созданные в 1958 г. и состаренные. Будда-парк, недалеко от города Вьентьян, Лаос. Слева фото Kerry Dunstone; справа фото Robert Harding; Alamy Stock
Когда буддийская история об Ашоке и «римских роботах» впервые появилась в Индии? Повествование относит подлинное знание о реальных инженерных достижениях периода Птолемея и Ашоки к III веку до н. э. Нам известно, что царские дворы этих правителей посылали друг другу послов, они обменивались роскошными подарками, чтобы продемонстрировать свои культурные успехи. Обратите внимание, легенда рассказывает о том, как чертежи для изготовления автоматонов попали в Индию, а император греко-римского Запада послал Ашоке подарок, в котором находился робот. Нельзя надеяться точно определить дату создания этой легенды. Однако кажется обоснованным предположить, что современные ей люди были знакомы с – и, наверное, даже видели чертежи миниатюрных моделей – автоматонами и другими механическими чудесами Запада.
Механические устройства и автоматоны в мифологии и реальной жизни вызывали вопросы об онтологии, отношениях между людьми и животными, естественным и искусственным; ставили под сомнение границы между мечтой, действительностью и возможностью. Большая группа мифов показывает, что живые статуи представлялись потенциально возможными уже в глубокой древности, задолго до того, как исторические механические устройства подтвердили практическую вероятность имитировать жизнь техническими средствами. «Древние механики удивляли публику, – отмечает Сильвия Берримен, – опыты с технологиями изменяли представления о границах возможного». Человеческая фантазия и любознательность стимулировали творческую активность и новаторство [359]. Мифологические истории об искусственной жизни и еще неизвестных технологиях можно считать дополнительным действенным видом «опыта». Воображаемые сценарии в мифах прекрасно могли помогать формулировать древние идеи и размышления о том, каких результатов можно было бы добиться, какие чудеса стали бы возможными, если бы люди владели фундаментально более высокими технологиями и квалификацией Дедала, Прометея и Гефеста.
Может, некоторые чудеса искусственным образом созданной жизни в культурных фантазиях мифических легенд приукрашивали и переносили в миф реальные технологические теории или фактические (пусть и более простые) технические эксперименты? Или наоборот: как современная научная фантастика может предвосхищать научные открытия, а иногда даже вдохновлять на технические инновации, может, так и повествования о божественных и легендарных автоматонах и механизмах вдохновляли живущих изобретателей создавать самодвижущиеся предметы и машины? Возможно, мифы и научное воображение – вещи взаимосвязанные? Историк искусственного интеллекта и футурист Джордж Заркадакис рассматривает связи между древними мифами о роботах и изучением искусственного интеллекта. Он предполагает наличие контура обратной связи, коэволюции мифологических нарративов и «научных усилий на протяжении всей человеческой истории» [360]. Умозрительные построения по поводу первоначального влияния невозможно подтвердить окончательно. Однако можно разглядеть мифологические струны внутри некоторых исторических изобретений древности. В самом деле, просто удивительно, что ровно так же, как в древних мифах об искусственной жизни и самоходных механизмах воображались технологические чудеса, созданные божественными мастерами, так и многие исторические изобретатели изготавливали автоматоны и механизмы, чтобы проиллюстрировать или выразить восхищение древними мифами.
Тысячи лет назад мечтатели положили начало циклам «научно-фантастических» мысленных экспериментов высших существ по созданию искусственной жизни, выраженных языком мифа. Эти воображаемые автоматоны, особенно такие как Талос и Пандора, с физически реалистичными формами и квази-сознательными «интеллектами», которые могли взаимодействовать с человеческими существами на земле, вызывали противоречивые чувства благоговения, надежды и ужаса. Впоследствии группа выдающихся изобретателей сконструировала настоящие автоматоны и самоходные устройства, которые повторяли естественные формы, а их мысли и чертежи побудили людей к дальнейшим экспериментам и новым идеям. Как в мире мифологии, реальные автоматоны и машины могли использоваться, чтобы изумлять, обманывать и управлять. Как видно в главе 8, в мифе о Пандоре подразумевается, а в хвалебной песне Софокла человеческому мастерству, techne, и активности открыто провозглашается ясное предупреждение, что подобные дары могут вести человечество не только к славе, но и к несчастьям.
Захватывающая мечта об искусственной жизни, первое впечатление в воображении рассказчиков истории, начала реализовываться в технологических решениях и конструировании машин в древности. В течение следующих 2000 лет произошли огромные технологические перемены. Тем не менее только в конце XX века начался реальный путь человеческого творческого видения и инноваций. В наше время достижения накапливаются с запредельной скоростью. Находясь над жуткой бездной копирования самой жизни, мы по-прежнему колеблемся между надеждой и ужасом, который вызывается ненасытным человеческим стремлением имитировать и совершествовать природу.