Прошло уже трое суток, как Канюль перевели из лазарета в больничное крыло Каонской академии, но она так и не очнулась.

Санён часами смотрел на дверь палаты, где лежала его подруга, и беззвучно просил: «Пускай сегодня она очнётся! Сегодня, возможно даже прямо сейчас. Молю!» Юноша несколько раз хватался за дверную ручку, но колебался: ему было тяжело видеть Канюль, лежащую без сознания.

Вдруг дверь в палату открылась, и оттуда вышел Чонха:

– Санён… – Чонха, только что несколько часов наблюдавший за Канюль, с трудом выговорил это имя. Его вид говорил сам за себя: осунувшееся лицо, безжизненный взгляд – ведь он не спал уже несколько дней подряд.

Санён вдруг почувствовал себя так, будто взглянул в зеркало. Вид Чонха показался ему отражением его самого. В этой ситуации парадоксальным образом только Чонха разделял его чувства.

– Прости меня… – Сухие губы Чонха едва произнесли эти слова.

– Это всё из-за меня. Всё случилось по моей вине. Если бы не я, Канюль никогда бы не оказалась в такой ситуации, а ты не потерял бы подругу. – Чонха опустил голову и даже не пытался вытереть текущие по щекам слёзы – просто стоял.

Санён молча смотрел на него.

– Возможно, так и есть, – кивнул он. Санён подошёл ближе. – Да, если бы тебя не было, этого бы не случилось, – сказал он и, взяв лицо Чонха в ладони, поднял его голову. – Но… это уже произошло. – Он вытер слёзы с лица Чонха. – И даже если бы мы могли вернуться в прошлое, Канюль, зная обо всём, всё равно поступила бы так же. Она бы обязательно спасла тебя – просто она такой человек. Поэтому и я не могу больше злиться. Если она спасла тебя – значит, я тоже должен помочь. – И он протянул руку Чонха, который смотрел на него полными слёз глазами. – К тому же сейчас ты понимаешь меня лучше, чем кто-либо в мире, – добавил Санён.

– Ты это серьёзно? – слабым голосом спросил Чонха.

– Сначала я винил тебя, но что толку бесконечно держать это в себе? Это не заставит её очнуться.

Чонха наконец поднял руку и сжал ладонь Санёна.

– Спасибо тебе, – с трудом проговорил он.

Санён положил руку ему на плечо. Раньше им казалось, что они полные противоположности, но их пути постоянно пересекались, и они приняли друг друга, словно так было предначертано судьбой.

– Сейчас мы должны думать только о Канюль, – сказал Санён. Чонха кивнул:

– Слушай, но ты ведь тоже пришёл навестить её? Заходи. – И Чонха пошёл к выходу.

Санён молча посмотрел ему вслед и открыл дверь в палату. Внутри по-прежнему было тихо.

– Канюль, – позвал юноша.

Но девушка никак не отреагировала. Санён осторожно присел на край кровати.

Казалось, что здесь время остановилось, и воздух, и ветер, и даже солнечный свет – всё замерло и затаило дыхание, чтобы не потревожить девушку.

Разметавшиеся по подушке волосы Канюль чуть отросли. В глаза бросалось бледное лицо, плотно сомкнутые веки и обветренные губы. Санён приходил сюда ежедневно и рассказывал ей, как прошёл его день, но ответа по-прежнему не было.

«Где же ты сейчас блуждаешь? Твой сон настолько сладок, что ты не можешь проснуться?» – снова и снова мысленно спрашивал он, теряя счёт времени и не замечая ничего вокруг.

– Канюль, пора просыпаться. Тебя ждут сразу двое, – сказал Санён, аккуратно отводя с её лба упавшую прядь. – Ты же обещала быть моим партнёром и моим вечным другом. Это не похоже на тебя. Ты не можешь вот так сбежать, когда игра ещё не началась! Вставай, мы обязательно найдём выход и будем вместе.

Молодой человек взял руку девушки. Её пальцы, казавшиеся совсем сухими, безжизненно лежали в его ладони, и его тепло постепенно передавалось ей.

Санён поднёс её ладонь к своему лбу и, закрыв глаза, тихо прошептал уже привычные слова:

– Проснись, Канюль. Пожалуйста!

Так он сидел некоторое время, а затем вдруг поднял голову:

– Кан… Канюль?! – Его округлившиеся от удивления глаза увидели на её лице слабую улыбку: – Ты… проснулась?! Правда?

– Ну… ты ведь, похоже, готов был гнаться за мной даже на тот свет, – тихо ответила Канюль.

Санён улыбнулся сквозь слёзы:

– Конечно. Думаешь, я бы тебя просто так отпустил? Я бы и в самом деле пошёл за тобой хоть на край света. Спасибо, что ты наконец вернулась.

– Так что же… теперь со мной будет? – спросила она и, увидев, что он медлит с ответом, спокойно продолжила: – Под тем деревом… я всё понимала. Хотя моё тело было в глубоком сне, разум оставался ясным. Я ведь не смогу открыть своё поле, да?

– Да… – наконец кивнул он.

Канюль вздохнула, как будто ожидала именно такого ответа:

– Тогда и остаться в академии я не смогу, верно? – В её голосе звучало принятие неизбежного. На самом деле, где-то в глубине души она давно об этом догадывалась. Когда она наблюдала за другими, Канюль порой казалось, что это совсем не её среда, она просто сюда не вписывается.

Она вспомнила просторное, как сам горизонт, поле Чонха и поле Санёна, переливающееся всеми цветами радуги, – они прекрасно отражали характеры своих хозяев.

«Всё-таки интересно: как бы выглядело моё поле?» – пронеслось у неё в голове.

Канюль посмотрела на погружённую во тьму академию за окном больничного крыла и улыбнулась:

– В этих стенах я впервые почувствовала, что способна на что-то. Там, откуда я родом, будущее моих ровесниц уже предопределено: выйти замуж. Так поступили мои кузины, подруги… Скорее всего, в следующем году это ждало бы и меня. – Она замолчала, но потом заговорила снова: – Конечно, в этом нет ничего плохого. Просто если бы не письмо о поступлении в Каонскую академию, я бы, наверное, так и не узнала, что кроме брака и роли чьей-то жены в жизни может быть столько других дорог. Я впервые оказалась так далеко от дома, впервые ехала на поезде, впервые видела такие красивые здания. В тот самый первый день Каон был суетливым, но невероятно прекрасным местом. И здесь я встретила тебя. – Канюль слабо улыбнулась, глядя на юношу. – Сначала мне показалось, что ты немного странный.

– Странный? – Голос Санёна дрожал от едва сдерживаемых слёз. Канюль нежно провела рукой по его ладони.

– Я так ждала, что увижу здесь много нового, что каждый день будет полон открытий и веселья рядом с таким интересным другом, как ты. – Проговаривая это вслух, она ещё отчётливее осознавала, как сильно надеялась на это будущее. Но все мечты в одно мгновение рассыпались, как песочный замок.

– Может быть, всё-таки есть какой-то способ… – начал было Санён.

– Прости, что я не смогла сдержать своё обещание стать твоим партнёром. Но я уверена, что ты встретишь кого-то, кто станет для тебя ещё более близким другом.

Глядя на Канюль, юноша не мог вымолвить ни слова.

– Этот сон, эта мечта испарится с уходом ночи… – сказала девушка, и её неожиданно прервал странный звук похожий на шорох и шипение одновременно.

Канюль замолчала, они оба мгновенно повернули голову к двери: за матовым стеклом мелькали какие-то странные тени, и их число быстро увеличивалось.

Санён вскочил и сразу встал перед кроватью Канюль, словно защищая её. Он не знал, что за существа там за дверью, но был уверен в одном: они не живые.

Звук становился всё ближе. Канюль в страхе беспорядочно водила взглядом по комнате, на лбу у неё выступил холодный пот, а по затылку скользнул ледяной ветерок.

– Что это…

За дверью определённо толпились люди или кто-то очень похожий на людей.

Дверь бесшумно приоткрылась – и длинные чёрные извивающиеся тени потащились по полу, наполняя палату запахом гнили.

– Ой… – Глаза Канюль округлились от ужаса.

Одна из чёрных теней приблизила к ней своё «лицо» – совершенно пустое. Но Канюль ясно понимала, что она смотрит прямо на неё.

Нужно бежать. Немедленно. Но их с Санёном словно парализовало.

Тень медленно будто бы раскрыла рот, и оттуда глухим неприятным шёпотом вырвались слова:

«Ужасное зло… Вы будете прямо как мы».