— Думаю, вам всем знакомо это место, — подошёл я к краю карстовой воронки и бросил взгляд вниз. — Именно сюда вы сбрасывали тела тех, кого грабили и убивали, обворовывая до нитки.

Пятнадцать человек, связанных по рукам и ногам между собой в одну цепочку, стояли за мной на коленях, опустив головы, как нашкодившие дети. Потребовалось не так много усилий, чтобы их сюда притащить: одна лошадь и несколько верёвок, после чего цепочкой провести их по дорогам до этого места, где они сами обрывали жизни людей. Тем более когда они не сопротивлялись, надеясь на какое-то снисхождение.

Что ж, снисхождение будет.

— Знаете, можно кучу времени говорить о чести и достоинстве, о справедливом суде и заслуженном наказании, но мы не будем просто так сотрясать воздух и перейдём к делу. Я обещал, что каждому из вас будет предоставлен шанс избежать наказания. Так вот, расклад такой: каждый из вас спрыгнет в эту яму, и с того момента он будет абсолютно свободен. Сможет выбраться наружу? Прекрасно, я не буду этому препятствовать. А кто нет — значит, не судьба. Сможете пройти то же самое, что и ваши жертвы, считайте, все обвинения сняты, и вы свободный человек.

— Но… это невозможно! — вскрикнул один из них. — Мы сбрасывали туда уже мёртвых!

Другие зашикали на него, будто это могло как-то ухудшить их ситуацию, но я лишь усмехнулся.

— Тем более у вас куда больше шансов, чем у ваших жертв. Ну а теперь в путь.

Я подошёл, перерубил верёвки, связывающие главного зачинщика, а именно Батю, после чего подтащил его к краю. Тот после допросов был слегка в прострации, поэтому даже не сопротивлялся, когда я его подвёл к краю. Толкнул…

И тот полетел вниз.

Через мгновение он приземлился на камень, и я даже отсюда услышал сочный звук упавшего тела.

Самое удивительное в том, что никто из них не пытался сопротивляться. Все они, шестнадцать человек: Батя, двое из трактира и тринадцать, которых мы успели задержать сейчас, просто тряслись и молились, чтобы именно их эта участь обошла стороной. Хотя даже попытайся они дёрнуться, все были привязаны к лошади, и достаточно одного окрика, чтобы та их потащила прочь по дороге.

— Итак, следующий, — обернулся я.

И так один за другим. Кто-то ревел и просил пощады, кто-то чуть ли не терял сознание. Когда их оставалось девять, они таки попробовали напасть на меня гурьбой, но это окончилось фиаско. Я крикнул, лошадь бросилась во всю прыть, сделав кружок вокруг карстовой воронки, и всех семерых протащило по земле, ободрав так, будто они наждачкой мылись.

После этого я продолжил. Сострадания к этим упырям я не испытывал: плакали, молились, мочились — по одному всех на дно дыры. И только последний бросил мне:

— Увидимся после смерти.

— О-о-о… ты меня ждать будешь очень долго, — усмехнулся я и толкнул мужика вслед за остальными.

Через мгновение глухой удар и… тишина.

Я минут пять стоял на краю и наблюдал за тем, пошевелится ли хоть кто-то, после чего ещё и сам спустился. Нет, все как один покойники. И больше всего меня радовало, что я не зассал и попросил Юринь проверить их всех, теперь точно зная, что они все получили то, что заслужили. Ну а теперь переходим к тому, ради чего я всё это устроил.

— Тамара! Тамара, выходи, это я, Самсон! Я один! Можешь не прятаться и не бояться!

Подождал несколько минут, и вот в туннеле показались очертания моего хорошего знакомого.

— В прошлый раз ты пришёл, другого привёл… — заметил тот хрипло.

— Прости, Тамара, она сама спустилась, здесь я ничего не мог поделать.

— Она желает мне зла?

— Предположу, что да, она может напасть на тебя, — согласился я и быстро добавил: — Но не потому, что Серафина злая или плохая. Просто в их глазах ты…

— Монстр. Тот, кто ест их.

— Да, угроза, тот, кто может навредить людям, — кивнул я, а потом оживился, решив сменить тему. — О! Иди сюда, я тебе кое-что покажу!

Я привёл его к месту, где лежали тела, некоторые буквально друг на друге, что не спасло их от смерти. Целая братская могила, на дне карстовой воронки их казалось действительно много.

— Шестнадцать тел! — похвастался я.

— Это… это мне? — тихонько спросил он, соединив указательные пальцы.

— Все до единого! Только это… боюсь, это последняя человечина, потому что больше не будет, поэтому этих ты там замаринуй или что делаешь обычно. Я договорился, чтобы тебе сюда приводили живность, подкармливали без вопросов, но что касается людей, больше их не будет. И надеюсь, ты тоже на них не будешь охотиться.

— Не ем живых. Опасно, — покачал Тамара головой. — Мёртвые лучше. Быстро и безопасно. Ты хочешь попробовать? Я вкусно готовлю.

— Человечину? Не, спасибо, дружище, не в этот раз, — покачал я головой.

— Вяленое мясо на дыму и острая трава! Очень вкусно, мой рецепт. Или мясо на крови на камне, чуть сырое внутри. И соль! Очень вкусно! А если закоптить и завялить, то будет ещё вкуснее! А ещё настойка из грибов! Тебе понравилась в прошлый раз? Можно с мясом, будет вкусно!

— Ну всё, всё, у меня сейчас слюни потекут. Просто у нас не принято есть своих же.

— Зря. И я надеюсь, мы договорились, что на людей ты нападать не будешь. Попугивай, изредка появляйся, мелькай во тьме, но не часто. Чисто пугать. Стражники же сюда за тобой не сунутся.

— Договорились, — кивнул он. — Спасибо, Самсон.

— Да не за что, — махнул я рукой. — К сожалению, мне придётся уехать на время и оставить это место. Но я точно вернусь! Просто… дела.

— Дела, — кивнул тот согласно. — Я буду сторожить это место! Ты вернись, Самсон. Ждать буду.

— Вернусь, — пообещал я, усмехнувшись.

Надеюсь, ему хватит. Что же касается того, что я ему тела людей скармливаю, то это и не люди. Твари. А Тамара куда больше человек, чем половина из тех, кого я здесь встречал.

Он был последним пунктом в списке дел, который я должен был закончить перед отъездом. Бандитов перебил, основные вопросы своей земли решил: мельница, мосты, дороги, скотный двор и так далее. Плюс захватил территорию под свой контроль.

Остался лишь заговор, но уверен, что те ещё не скоро голову поднимут после того, как их ячейку уничтожили. Но что-то мне подсказывает, что это было и не единственное их предприятие против рода Каталины. Если уж они рискнули пойти против неё, то будут играть по-крупному, и планов будет много, где один будет подстраховывать другой.

Но это всё потом, а сейчас у нас были грандиозные планы, начинающиеся с возвращения на шпиль.

Только вот выяснилось, что…

— Мы прилетели на вивернах, — сказала Серафина.

— Да ладно, не на драконах? — не поверил я.

— А ты думал, мы не хотим побыть девушками, которых возят? — подмигнула Мелисса.

— Нет, но так же удобнее.

— Как сказать. Не надо самой куда-то лететь, не надо беспокоиться, где его оставить. Драконы — это прекрасно, но иногда хочется чуть-чуть передохнуть и просто ничего не делать.

— Я думал, вам нравится летать на драконах…

— Нравится, — кивнула Серафина. — Но это как с балами. Это интересно и весело, но ты представь: каждый день балы, балы, балы…

Станки, станки, станки… ладно, что-то восполнилось.

— Ладно, вас подвести?

— Дай-ка мы догадаемся. Ты предложишь лететь нам в пасти твоего дракона? — улыбнулась Мелисса. — Не знаю, как остальные, но я пас. Доберусь уж как-нибудь своим ходом.

— В пасти дракона?.. — поморщила Зирейя нос, с подозрением взглянув на меня.

— Мы сами, Самсон, — заверила слишком быстро Серафина. — У Каталины есть виверня, уже к вечеру будем там, а там к утру в шпиле. А ты лети на драконе.

— Я вас могу подкинуть до Каталины, — предложил я.

— Не стоит. Лети сразу в шпиль, а там встретимся.

Не, не хотят — как хотят. Моё дело предложить, их дело отказаться.

Поэтому, попрощавшись со всеми в замке и пообещав вернуться, я отправился к озеру, где позвал мысленно дракона. Есть такое чувство, будто ты Ктулху вызываешь, когда огромная туша медленно поднимается со дна и выходит на берег, нависая над тобой всей массой и заставляя чувствовать себя просто ничтожеством, насекомым, пока с него литрами сливается вода. Иной раз, если отстраниться, думаешь: блин, а ведь эту огромную машину смерти, высотой в шестерых, а то и семерых тебя, сдерживает разве что ваша связка…

— Ладно, толстый, давай, падай, я закреплю на тебе седло, — помахал я ему.

Привычными движениями я его оседлал, и уже через десять минут мы поднялись в воздух. Надеюсь, я вернусь сюда пораньше в следующий раз, а не через восемь лет. Не хочется, чтобы все мои усилия пошли прахом, как в прошлый раз, когда я буквально часами сидел и решал проблемы.

А тем временем нас уже встречало прохладное чистое небо, когда мы поднялись выше облаков. Реально, каждый раз как новый мир, с белоснежными облаками под тобой и чистейшим небом сверху. Хотя не буду отрицать, что лететь в седле вот так, под диким ветром, бьющим тебе в харю больше десяти часов, сложно и быстро выбивает всякую романтику.

* * *

На шпиле всё было как всегда, ничего не изменилось за то время, что я отсутствовал. На площади меня встретила прислуга, которая быстро взяла дракона в свои руки. Внутри всё так же было тихо, встретилась на пути только Лорейн, которая негромко поприветствовала меня, и Аэль, которая уже вовсю ходила, чем не преминула похвастаться.

— Смотри! Смотри, я уже и прыгаю! Смотри, приседаю! И без трости хожу! Видишь трость⁈ А её нету, потому что я теперь без неё! — она чуть танцевать передо мной не начала, настолько разошлась, демонстрируя свои ноги. Не постеснялась даже задрать платье по самые панталоны, чтобы продемонстрировать их.

— Ты молодец, — улыбнулся я. — А тебе пальцы не забыли пришить?

— Не-а, не забыли! Вот, смотри! — и сняла одну туфлю, быстро перебрав пальцами. — Все на месте! Хотя, конечно, шрамы на ногах остались. Укусы, порезы и всё то, что они пережили после твоих сражений… Но нет худа без добра, так⁈ Главное, что я могу ходить и! — подняла она указательный палец. — Меня уже отправляют на дежурства и патрули! А у тебя как дела? Слышала, ты летал к себе в поместье? Как там? Вот я тоже хочу к себе слетать! Уже подготовила всё! Надо, надо заняться делом, а то как дальше жить?

— Каким делом? — не до конца понял я.

— Ну как, я же хочу отстроить заново свой замок, — улыбнулась она. — Или ты уже забыл? Помнишь, мы там были, ночевали даже, камин тот большой?

— Естественно. Крутое место, мне прям вкатило там, — кивнул я, вспоминая те два холма, на склоне одного из которых располагались те руины.

— И я о том же! Я то же самое говорю! Хорошее и красивое место! Да, оно очень отдалённое, да и холодно там, но разве в этом не прелесть? Посреди бушующих ветров и непогоды, дикой природы и опасных соседей, но там мой дом! И вот ты уехал, и я подумала: а почему бы не сделать то же самое, что и ты? Почему бы не взять все свои выходные дни и не заняться домом? А то ведь сколько золота на зарплатах накопилось, сколько денег с самой земли накапало, хватит всё отстроить заново и ещё лучше!

— И… когда ты приступаешь?

— Думаю, что на этой неделе уже полечу! У меня уже всё готово! Деньги, рабочие, даже каменщика нашла! Осталось самое сложное — начать!

— Да вроде это самое лёгкое, — хмыкнул я. — Когда уже всё готово, просто отдал приказ, и пошло-поехало…

— Так оно так… но… это ведь… мой дом, понимаешь? Но уже и не дом, получается…

— И? Не понимаю.

— Столько лет его не было, а ты начнёшь, и… он вновь будет… И… как будто в прошлое возвращаешься, а только там ты одна осталась…

— Всё равно не до конца тебя понимаю, — признался я.

— Ну тогда и не важно, — отмахнулась Аэль и улыбнулась, как ни в чём не бывало. — А что ты стоишь? Обнимай меня!

Не, ну если просят, я не против. Тем более Аэль, с которой мы очень многое успели пройти и немного породнились. Такая маленькая, юркая и удивительно горячая девчонка, с которой и в огонь, и в воду. Хотя мне всё равно было интересно, что именно она подразумевала под тем, что боится начать. Вряд ли уж причина в одиночестве, которое она упомянула.

— Всё, я наобнималась, — отстранилась она от меня с улыбкой до ушей. — Как отпуск? Какие новости? Что было интересного? А то Серафина, Зирейя и Мелисса прямо сорвались и бросились к тебе. Что-то случилось? Опять кто-то решил, что имеет право тебя обижать? Тебе нужна помощь?

Тебя обижать… звучит так, будто я маленький ребёнок, которого надо защищать. Но, с другой стороны, это у меня, наверное, бзик, что я не чувствую себя достаточно взрослым, раз обращаю на подобное внимание, а мои девчонки просто искренне беспокоятся обо мне.

— О-о-о… ты не представляешь, что там произошло, — оскалился я от уха до уха, зная, какой эффект это вызовет.

Глаза Аэль заблестели.

— Что? Что там произошло⁈ Самсон! Что там было? Говори!

— Я даже не знаю, с чего начать…

— С чего угодно! Просто скажи самую суть или просто начни говорить! Самсон, не мучай меня! — она уже чуть ли не прыгала.

— Блин, а стоит ли рассказывать… ведь такое не для всех… — пробормотал я задумчиво.

— Самсо-о-он, ты убиваешь меня-я-я, рассказыва-а-ай, — схватила она меня и начала трясти, хотя больше сама раскачивалась вперёд-назад. — Не муча-а-ай…

— Наверное, не стоит…

— Сто-о-о-оит! Самсон! Ты — злыдня!

— Как будто до этого было непонятно, — раздался насмешливый голос позади нас. — Мне кажется, главное зло в мире мы-то и не заметили.

— Привет, Рондо, — обернулся я. — Давно не виделись. Рассказать, что произошло?

— Да не сказать, что мне интересно… — хмыкнула она и вошла в столовую.

— А, ну тогда ладно.

— Не-е-ет! Рондо, что ты делае-е-ешь! Зачем ты отказалась⁈ Он же теперь точно не расскажет! Самсо-о-он, ну расскажи! Расскажи мне! Самсон, я умираю от любопытства-а-а!!!

Слава богу, что только от любопытства, а не от чего-то другого. Но Аэль меня так трясёт, что голова мотается взад-вперёд, так и сейчас отвалится нафиг.

— Ну ладно, ладно, только успокойся, я расскажу тебе, только отпусти!

— Нет, ты сразу убежишь, если я тебя отпущу! Говори сейчас! Я просто обязана знать! — Аэль как будто умирала, реально.

— Ну хорошо, хорошо, давай хоть в зал пойдём, где сесть можно…

Аэль схватила меня под руку и потащила за собой. Дала ли она мне нормально сесть? Нет, не дала: толкнула в кресло и прыгнула сверху на колени, чтобы не сбежал, после чего дёрнула за нос и требовательно произнесла:

— Рассказывай!

Я в любом случае собирался ей рассказать, поэтому проблемы в этом не было. История была пересказана точь-в-точь, как Серафине и Мелиссе с Зирейей. От бандитов до духа дракона, который решил заглянуть мне в окно.

Аэль — мой самый благодарный и внимательный слушатель, который смотрел на меня большими сверкающими глазами, замерев на месте, как ребёнок, который слушал потрясающую сказку и боялся перебить рассказчика.

И когда я закончил фразой: «Мы собираемся лететь к облачному народу», Аэль подскочила на месте.

— Я тоже хочу! Я с вами!

— Боюсь, это не мне решать в данный момент, Аэль, — вздохнул я. — Тут как Серафина скажет.

— А где она⁈

— Она ещё летит. Они добираются на вивернах, а те, сама знаешь, долго летят.

— Я должна с ней поговорить! Я всю жизнь мечтала посмотреть, что у них там творится! Это же облачный народ! Говорят, к ним не пролететь, каким-то неведомым образом они заранее знают, кто и откуда пересекает границу. Не пешком, конечно, но на драконах. Но там, говорят, есть парящие острова и даже целые города в небе, представляешь⁈ А ещё их драконы! Я хочу себе такого дракона!

— У тебя уже есть один.

— Да, но…

Но сказать, что ей он не нравится, Аэль не могла. Это был её дракон, её друг и продолжение её самой. И сказать, что тот ей не нравится, она хочет себе другого, было равносильно предательству. Нет, я в этом ничего такого не видел, тебе не обязан нравиться дракон, который достался, но среди всадниц такое считалось крайним моветоном.

— Я бы тоже не отказалась, — внезапно раздался голос Лорейн из кресла у камина. Всё это время повёрнутое спинкой к нам, мы попросту не видели, что там кто-то сидит. — Говорят, облачный народ сохранил тайны магии, которую мы давно потеряли в веках. Кстати, а дракон, он у тебя сейчас?

— Да, лежит в вещах.

— Можно взглянуть? — перегнулась та через подлокотник, выглянув из своего укрытия, чтобы взглянуть на нас.

— Я тоже хочу посмотреть! — оживилась Аэль.

Я ничего не видел против их просьбы и через несколько минут принёс фигурку вместе с перчатками, сразу предупредив, чтобы проверили руки. Озверевший дракон посреди шпиля был наименьшим, что нам сейчас требовалось.

— Кстати, а где Вольфган? Он же вроде где-то здесь, да? — бросил я взгляд на дверь.

— Гуляет где-то, — отозвалась Аэль, будто говорила о чём-то незначительном.

— Где именно?

— В последнее время он ходит в город, смотрит, как всё изменилось, — как-то облегчённо сообщила Лорейн, заставив меня слегка нахмуриться.

— Вы с ним не разругались, случаем?

— Нет, Самсон, ни словом ни делом не разошлись, — ответила она, явно пытаясь сгладить углы.

— Просто он странный, — а вот Аэль не сильно беспокоилась и говорила, как чувствовала. — Знаешь, жуткий. Нехороший. Ты — хороший. Он — не очень.

— А он что-то сделал такое?

— Просто Аэль хочет сказать, что у него аура тяжёлая, — пояснила Лорейн. — Он какой-то нелюдимый, необщительный, подчёркнуто замкнутый и холодный. Я могу его понять, столько лет прошло, ему сложно привыкнуть к мысли, что он и ты — единственные, кто остался от мужчин-всадников, но…

— Он жуткий, — уже иначе охарактеризовала его Аэль. — И когда он уходит гулять, мы все вместе облегчённо выдыхаем, потому что, когда он рядом, ты прямо чувствуешь напряжение, как на каком-то собрании, словно вот-вот тебя будут спрашивать, а ты не знаешь, что сказать. Поэтому, когда его рядом нет, мы все чувствуем облегчение. Чем больше гуляет, тем лучше нам всем. Вот!

— Понятно…

Да, что-то девчонки его вообще плохо воспринимают. Вначале я думал, что это просто временный эффект, от неожиданности, а тут прямо-таки в штыки его. Даже Аэль-болтушка, которая находила со всеми общий язык, отзывалась о нём не совсем лестно, что странно. Она-то, казалось, со всеми общий язык находит или, по крайней мере, не страдает проблемой коммуникации, просто тараторя и убивая эффект неловкого молчания, а тут…

Кстати, интересно, а что Вольфган бы сказал, если бы увидел эту статуэтку? Он же старый, помнит те времена, когда и трава зеленее была, и всяких штук интересных было больше. Надо будет спросить у него лично.